(22) С новосельем дочь
Я взлетела по лестнице, не чувствуя под собой ног. В ушах всё ещё звенел его голос: «Моя девушка». Каждое слово отдавалось в висках тупой болью.
Ворвавшись в комнату, я вытащила из-под кровати огромный чемодан. Руки тряслись так сильно, что я не сразу смогла расстегнуть молнию. Я просто начала сгребать вещи с полок и кидать их внутрь. Футболки, джинсы, книги — всё летело в кучу. Мне было плевать на порядок. Мне нужно было исчезнуть.
Н: Ди, постой! — в комнату вбежали Несса и Райли.
Ди: Не надо, — отрезала я, не оборачиваясь. — Если вы сейчас начнете меня отговаривать, я просто сойду с ума.
Н: Мы не собираемся тебя отговаривать, — тихо сказала Несса, подходя ближе и начиная аккуратно складывать мои вещи, которые я в ярости скомкала. — Мы просто хотим помочь. Но ты же болеешь, Диана. Ты еле дышишь.
Ди: В той квартире я хотя бы буду дышать своим воздухом, а не тем, которым дышит эта... Изабелла, — я со свистом выдохнула и присела на край кровати, задыхаясь то ли от кашля, то ли от слез. — И что это за бред он нес про Анабель? Какая еще Анабель? Очередная его бывшая, которая хочет нам отомстить? Я услышала о ней когда бежала.
Девчонки переглянулись. В их глазах промелькнула тень, которую я не смогла разгадать.
Р: Мы не знаем, Ди, — быстро ответила Райли. — Пэйтон в последнее время стал очень скрытным.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Дилан. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты.
Дил: Я помогу с чемоданами. Машина уже заведена.
Ди: Дилан, ты тоже считаешь, что я капризничаю? — я посмотрела на брата, надеясь на поддержку.
Он подошел ко мне и крепко обнял, прижимая к себе.
Дил: Нет, мелкая. Я считаю, что тебе нужно личное пространство. Но я поеду с тобой. И это не обсуждается. Я поживу у тебя пару дней, пока тебе не станет легче.
Ди: Но база... — начала я.
Дил: Плевать на базу, — отрезал он. — Хартманы всегда держатся вместе.
Мы быстро собрали самое необходимое. Я взяла переноску с Ройчиком — кот испуганно мяукнул, почувствовав мою нервозность. Когда мы спускались вниз, в гостиной всё еще сидели Пэйтон и Изабелла. Она что-то шептала ему на ухо, а он смотрел в одну точку.
Увидев нас с вещами, Пэйтон резко встал.
П: Диана, остановись. Это безумие. Ты не знаешь, что происходит...
Ди: Зато я прекрасно вижу, что происходит прямо сейчас, — я кивнула на Изабеллу. — Дилан, идем.
П: Дилан, ты не можешь её отпустить! — Пэйтон преградил нам путь. — Ты же знаешь об Анабель! Ты знаешь, что она...
Я остановилась и нахмурилась.
Ди: Да кто такая эта чертова Анабель?! Пэйтон, хватит пугать меня какими-то именами! Если это твои мафиозные разборки — разбирайся с ними сам. Я больше не часть твоей команды, хотя в ней никогда не была. И уж точно не часть твоей жизни.
Дилан положил руку на плечо Пэйтона и с силой отодвинул его в сторону.
Дил: Отойди, Мурмайер. Ты сделал свой выбор сегодня. Дай ей сделать свой.
Мы вышли на крыльцо. Майский дождь, который мы еще вчера так любили, теперь казался холодным и враждебным. Дилан закинул чемоданы в багажник своего черного внедорожника. Я села на переднее сиденье и прижала к себе переноску с котом.
Когда машина тронулась, я увидела в зеркало заднего вида, как Пэйтон стоит на крыльце, а Изабелла кладет руку ему на плечо.
Ди: Дилан, — тихо позвала я, когда мы выехали за ворота базы. — О чем он говорил? Кто такая Анабель? Почему вы все так странно на меня смотрите, когда звучит это имя?
Брат вцепился в руль так, что костяшки побелели. Он молчал долго, глядя на дорогу через пелену дождя.
Дил: Это просто старая история, Ди, — наконец глухо произнес он. — Папа расскажет тебе позже, когда ты выздоровеешь. Сейчас тебе нужно просто выспаться в своей новой квартире.
Я отвернулась к окну. Ложь. Он лгал мне, и я это чувствовала каждой клеточкой своего тела. Но сил спорить не было. Болезнь и разбитое сердце наконец-то взяли свое, и я провалилась в тяжелый, беспокойный сон под шум дождя и гул мотора.
Квартира встретила нас стерильной тишиной и запахом новой мебели. Она была идеальной: панорамные окна, вид на огни города, современный дизайн. Но сейчас всё это казалось мне холодным склепом. Дилан молча занес чемоданы и начал обходить комнаты, проверяя замки и окна. Его движения были механическими, он явно о чем-то напряженно думал.
Дил: Ди, я закажу еду. Тебе нужно поесть и выпить лекарства, — его голос вырвал меня из оцепенения.
Ди: Я не хочу есть, Дилан. Я просто хочу спать. Оставь меня, пожалуйста, — просипела я, не глядя на него.
Брат хотел что-то возразить, но, увидев мой пустой взгляд, лишь тяжело вздохнул.
Дил: Хорошо. Я буду в гостиной. Если что-то понадобится — просто позови.
Я закрылась в своей новой спальне. Ройчик забился под кровать, явно недовольный переменой обстановки. Я подошла к бару, который успела заполнить еще пару недель назад, когда мечтала о красивой самостоятельной жизни. Глаза наткнулись на бутылку крепкого виски — подарок отца на «новоселье».
«Моя девушка», — снова пронеслось в голове.
Я схватила бутылку и стакан, но, передумав, отшвырнула стекло в сторону. Зачем мне стакан? Чтобы пить за их здоровье?
Я устроилась на широком подоконнике, кутаясь в плед. Дождь за окном усилился, смывая очертания города. Первый глоток обжег и без того больное горло так, что на глазах выступили слезы. Но эта боль была правильной. Она была реальной, в отличие от той невидимой дыры в груди, которая засасывала меня целиком.
Ди: За тебя, Пэйтон. За твою честность, — прошептала я, делая еще один длинный глоток.
Алкоголь наложился на высокую температуру и пустой желудок с сокрушительной силой. Голова закружилась почти сразу. Образы Изабеллы, её руки на его плече, её торжествующей улыбки начали кружиться в безумном танце. Я пила глоток за глотком, надеясь, что спирт выжжет из памяти всё: ту заброшку, наши танцы под дождем, его тепло.
Ди: Почему она? — я швырнула пустую бутылку на ковер. Она не разбилась, лишь глухо покатилась в темноту. — Что в ней есть такого, чего нет во мне?
Мир начал медленно крениться. Стены спальни поплыли, а огни города за окном превратились в размытые пятна. Я попыталась встать, чтобы дойти до кровати, но ноги подкосились. Я рухнула на пол рядом с подоконником.
Дышать стало трудно. В груди всё горело, а в ушах стоял гул, похожий на шум океана. Я чувствовала, как сознание ускользает, как пальцы немеют. Перед тем как тьма окончательно поглотила меня, я прохрипела одно единственное имя, которое ненавидело моё сердце, но всё ещё любила душа:
Ди: Пэйтон...
Я отключилась прямо на холодном полу, так и не узнав, что в этот самый момент Дилан, почувствовав неладное, уже ломился в запертую дверь моей комнаты. Я провалилась в бездну, где не было ни боли, ни Изабеллы, ни предательства. Только липкий, тяжелый мрак.
Грохот выламываемой двери был последним, что я запомнила, прежде чем окончательно провалиться в серую пустоту.
Сознание возвращалось ко мне толчками, через густой туман и невыносимую, пульсирующую боль в висках. Во рту было сухо, словно я наелась песка, а тело казалось чужим и неподъемным. Я попыталась пошевелить рукой, но почувствовала лишь холодный металл и тонкую иглу в вене. Капельница.
Дил: Очнулась... — тихий, надломленный голос брата заставил меня с трудом приоткрыть глаза.
Дилан сидел рядом на стуле, ссутулившись. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные тени, а костяшки пальцев были сбиты в кровь — видимо, дверь моей спальни поддалась не сразу.
Ди: Пить... — прохрипела я.
Он мгновенно подорвался, поднес к моим губам стакан с водой и осторожно приподнял мою голову. Каждый глоток отдавался в голове набатом.
Дил: Ты что же это, мелкая, — голос Дилана дрожал от сдерживаемой ярости и облегчения одновременно. — Решила на тот свет отправиться раньше времени? Виски на пустой желудок при температуре под сорок? Врач сказал, еще полчаса — и мы бы тебя не откачали. Промывание желудка, капельницы... Ты хоть понимаешь, как я испугался?!
Я закрыла глаза, по щеке скатилась одинокая слеза.
Ди: Прости. Я просто... хотела, чтобы всё замолчало. В голове...
Дил: Ты же моё горе луковое... — вздохнул Дилан, качая головой. — Ладно, собирайся, поедем домой.
Ди: Ты отцу не рассказывал? А ребятам? — обеспокоенно спросила я, застегивая толстовку.
Дил: Никому ещё не говорил.
Ди: Фух... И не вздумай! А то папа меня живо к себе заберет, и буду опять под домашним арестом, как в школе.
Дил: Это точно. Ладно, жду тебя за дверью, — Дилан вышел в коридор.
Я быстро переоделась и покинула палату. Всё, торжественно клянусь: больше никогда не буду пить на голодный желудок. Хотя, если честно, я тут вообще не виновата — это всё Пэйтон со своей «Белочкой» довели. Спасибо моему братцу, что он ничего от меня не скрывает. О, ещё и Доми приехал! Надо бы с ним как-нибудь погулять. Эх, столько идей, а я болею... Ну что за несправедливость?
Мы спустились на парковку. Сев в машину — точнее, в мою БМВ, — я первым делом подключилась к аудиосистеме. И плевать, что я болею, как вообще можно ездить без музыки? Вы мне объясните? Я на всю громкость врубила «Капитана».
Дил: Ну неееет! — застонал Дилан.
Ди: «Вспомни, капитан, жаркий летний наш роман!» — заголосила я, подпевая.
Дил: Понеслось...
Всю дорогу мы слушали мои любимые песни. Судя по лицу Дилана, он уже мысленно заказывал себе гроб, лишь бы это прекратилось. Зайдя в квартиру, я сразу направилась к холодильнику. Пусто. Он так и не заказал еду!
Ди: Дилан, бегом в мак ! — скомандовала я.
Дил: Может, лучше доставку оформим? — с надеждой спросил он.
Ди: Ага, сейчас. Курьер будет тащиться три часа, а я хочу есть сейчас. Так что руки в ноги и вперёд!
Дил: Ц, ладно-ладно, — буркнул он и скрылся за дверью.
Оставшись одна, я решила глянуть фильм, который вовсю форсили в ТикТоке. Говорят, он российский и снят по какой-то популярной книге. Кажется, называется «Твоё сердце будет разбито». Ну что ж, глянем.
Пристроившись на диване и укутавшись в плед, я только начала смотреть, как спустя десять минут в дверь настойчиво позвонили.
Ди: Да кто там такой бессмертный?! — проворчала я, ставя кино на паузу.
Открыв дверь, я никого не обнаружила. На пороге стояла лишь одна коробка. Я занесла её внутрь и вскрыла. Внутри лежал обычный плюшевый мишка, а к его лапе была приколота записка:
С новосельем, дочь!
Зади подпись: от мамы....
_____________________________________