Дикая охота
Слова Лестата ударили меня под дых с такой силой, что воздух мгновенно покинул легкие. Виконтесса Вейн. Законная наследница. Супруга перед лицом короны и закона.
Мир вокруг покачнулся, стены роскошных покоев начали стремительно сужаться, угрожая раздавить меня. В ушах поднялся оглушительный гул, сквозь который едва пробивался шум утихающей за окном бури. Мое тело среагировало быстрее, чем разум успел обработать информацию: по коже пробежал ледяной пот, сердце забилось в корсете, как пойманная птица, а пальцы мелко задрожали.
Древний, первобытный инстинкт самосохранения завопил внутри во весь голос: БЕГИ! «Он привязал меня к себе... - в ужасе думала я, чувствуя, как в голову лезут самые мрачные, кошмарные мысли. - Навечно. Без права выбора. Вся эта игра в спасителя, его внезапная милость, этот обжигающий, властный поцелуй несколько минут назад... Что, если всё это было спланировано? Что, если он ничем не лучше Эдриана? Дьявол во плоти забрал бы мою душу силой, а Лестат забрал мою жизнь, сковав её законами смертных и своим бессмертием! Я заперта в золотой клетке с чудовищем, которое теперь никогда не умрет».
Я сделала шальное, паническое движение назад, пятясь к дубовой двери. Мои колени подкашивались.
- Селестия? - Лестат сделал полшага вперед, его глаза сузились, уловив мою перемену в настроении.
- Не... не подходите ко мне! - выдохнула я, позабыв обо всех правилах придворного этикета. Голос сорвался на хриплый шепот, полный дикого, безумного страха.
Я резко развернулась, дернула на себя тяжелую ручку и выскочила в коридор.
Я неслась по бесконечным, запутанным лабиринтам не разбирая дороги. Позади послышался шуршащий стук быстрых шагов - Изабелла пыталась догнать меня, выкрикивая мое имя,
но ее усталость сковали ее движения, и вскоре ее голос затерялся в отдаленных коридорах.
Я бежала прямиком к южному выходу, ведомая лишь одной мыслью - исчезнуть, раствориться в подступающей ночной темноте. Стражники у главных ворот дворца вскинули мушкеты, но, узнав во мне подопечную графа (а теперь, по тайным указам, фактически высокопоставленную особу с неприкосновенным титулом), они в замешательстве опустили оружие. Никто не посмел остановить меня силой.
- Миледи! Постойте! В такую погоду небезопасно! - кричали они мне в след, но я не слушала.
Ворвавшись на королевскую конюшню, я растолкала сонного конюха и подбежала к своему любимцу - Аквилону. Это был великолепный, вороной как само крыло ворона жеребец, с благородной серебристой гривой и глазами, полными дикого огня. Он был быстр, как северный ветер, в честь которого и получил свое имя. Не дожидаясь, пока его оседлают как следует, я схватилась за поводья, вскочила на его неоседланную спину и, резко вонзив каблуки в его бока, заставила коня сорваться в галоп.
Мы вылетели за ворота дворца, направляясь туда, где всё началось - к пепелищу моего отцовского дома.
Тем временем Лестат, чье лицо превратилось в каменную маску, размеренным, но стремительным шагом шел по моим следам. В одном из переходов он наткнулся на запыхавшуюся, едва живую Изабеллу. Фрейлина тяжело дышала, ее маленькое хрупкое тело содрогалось от интенсивного бега, а руки судорожно сжимали кружевной подол.
Граф резко вырос перед ней, перекрывая дорогу. В его глазах застыла сталь. Он без церемоний схватил ее за плечи, заставляя смотреть на себя. Это было грубо, но как хозяин положения и мужчина высшего ранга, он имел на это полное право.
- Где она, Изабелла? Говори сейчас же!
Фрейлина, устремив испуганный взгляд в пол, с глубоким сожалением и дрожью в голосе произнесла:
- Я... я упустила ее из виду, Милорд... Она бежала так, словно за ней гнались все демоны подземного мира...
Лестат мгновенно потерял к ней всякий интерес, отпустив её плечи. Он направился к выходу, по пути расспрашивая стражу дворца. Допрос у ворот занял не более полуминуты.
- Милорд, - доложил начальник караула, - леди Селестия пронеслась мимо нас, словно призрачное видение. Бледная, растрепанная, она не реагировала на приказы и бросилась прямиком к конюшням. Вскоре она покинула территорию дворца на вороном жеребце.
- Лошадей мне и моим людям! Живо! - рявкнул Лестат, и этот приказ эхом разнесся по двору.
Спустя считанные минуты кавалькада всадников во главе с графом уже летела по ночной дороге. Один из верных подданных Лестата, умело управляя конем на крутом повороте, поравнялся с ним.
- Милорд, позвольте сказать!
- Говори! - не оборачиваясь, бросил граф.
- Зная импульсивный нрав леди Селестии и то, какая буря сейчас бушует в ее душе после известий об Эдриане... в таком состоянии ее вспыльчивость могла погнать её лишь в одно место. В отцовский дом, на старое пепелище. Ей нужно побыть там, где ее боль обретает очертания.
Лестат сощурился, вглядываясь в раскинувшиеся перед ним ночные дали и очертания далекого города, над которым всё еще сверкали редкие молнии. Логика в словах мужчины была железной.
- Вперед! Гнать как можно быстрее! - отдал он громовой приказ.
Натянув поводья, Лестат пустил своего скакуна во весь опор. Его длинные темные волосы развевались на шквальном ветру, а в бледном лице, освещаемом редкими вспышками грозы, читалась пугающая, абсолютная решимость. Он собирался вернуть свою Виконтессу, чего бы ему это ни стоило.