Новое испытание
Небо над Фонтенбло окончательно прорвалось холодным, нещадным ливнем. Изабелла не бежала - она прорывалась сквозь стихию. Когда она наконец достигла дворцовых переходов, её вид был пугающим: подол некогда опрятного платья превратился в тяжелый ком грязи и порванного кружева, пропитавшись лесной глиной и прелыми листьями. Мокрые волосы спутанными, грязными прядями облепили лицо и шею, а с кончиков пальцев стекала мутная вода.
Она шла по коридору, тяжело опираясь плечом на гобелены и золоченую отделку стен, оставляя за собой грязные следы на безупречном паркете. Стражники, застывшие в нишах, провожали её недоуменными и брезгливыми взглядами, но никто не посмел её остановить - в её глазах застыл такой дикий, первобытный ужас, что он внушал благоговение.
Лисандр стоял у дверей моих покоев, вполголоса отдавая распоряжение какому-то дежурному офицеру. Он мельком глянул на приближающуюся тень, сначала не узнав в этом «лесном призраке» аккуратную фрейлину. Он отвернулся было обратно к собеседнику, но через секунду его голова резко дернулась назад.
- Изабелла?.. - в его голосе смешались шок и недоверие.
В этот момент дверь покоев распахнулась. Лестат, чей слух и интуиция всегда работали на опережение, уже почувствовал беду. В пару широких шагов он оказался в коридоре. Увидев Изабеллу, он не стал тратить время на этикет.
Он подбежал к ней одновременно со стражей, но его хватка была иной - жесткой, почти стальной. Он схватил её за плечо, заставляя смотреть на себя.
- Где она? - голос Лестата был тихим, но в нем вибрировала такая ярость, что Изабелла невольно вскрикнула.
Девушка, изнеможденная до предела, начала оседать на пол. Лестат подхватил её под локоть, не давая упасть, его пальцы больно впились в её предплечье.
- Отвечай! - потребовал он.
- Лес... маска... она приказала бежать... - выдохнула Изабелла и потеряла сознание, обмякнув в его руках.
Лестат, не раздумывая, подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Грязь с её платья мгновенно испачкала его дорогую сорочку, но он даже не поморщился.
- Лисандр, за мной. В мои покои! - бросил он через плечо.
В своих апартаментах Лестат бесцеремонно уложил бесчувственную девушку на роскошную кровать, застеленную шелком. Лисандр, стоявший у дверей, нервно поправил эфес шпаги.
- Ваша Милость, может, позвать врачей? И... почему Селестия не с ней?
Лестат замер посреди комнаты, глядя на темное окно.
- Селестия... - прошептал он, и это имя прозвучало как проклятие.
Он обернулся к Изабелле. Церемониться с обычной фрейлиной, когда его подопечная была в руках монстра, он не собирался. Лестат достал из ящика стола флакон с резким, едким составом - аммиачной солью, смешанной с уксусом. Он грубо поднес смоченный платок к самому носу девушки, буквально вжимая его в её лицо.
Эффект был мгновенным. Изабелла издала жалобный, захлебывающийся стон и резко дернулась, садясь на кровати и хватаясь за голову. Её глаза в ужасе метались по комнате, пока не остановились на Лестате.
- Говори всё. От начала и до конца, - приказал он, возвышаясь над ней темной громадой.
Изабелла, заикаясь и захлебываясь слезами, рассказала о серебряной маске, о падении дерева, о том, как Селестия закрыла её собой и как приказала передать весть о «розах». Пока она говорила, Лестат медленно поднялся с края кровати и отвернулся к окну. Его спина была напряжена до предела. Я видела, как его кулаки сжались за спиной так, что кожа на костяшках побелела.
- Твою мать... - едва слышно, по-настоящему дерзко и грязно выругался граф, используя слова, которые вряд ли подобали аристократу его ранга, но идеально описывали ситуацию.
Он резко обернулся к Лисандру.
- Лисандр! Поднять Сайласа. Коней подковать для грязи. Факелы, оружие, собак. Мы выступаем через десять минут.
Пока в мужском крыле кипела подготовка к поисковой операции, весть о происшествии уже просочилась в женские салоны. Группа французских дам, устроившихся у камина с бокалами вина, оживленно обсуждала безумие английского графа.
- Вы слышали? - прошипела первая дама, поправляя кружевной чепец. - Граф Вейн собирается лично скакать в этот ливень! Английский лорд, по колено в грязи, ищет какую-то девчонку... Что подумают люди? Это же несмываемое пятно на репутации!
Вторая дама, обмахиваясь веером, парировала с легкой усмешкой:
- Ну, дорогая, Селестия - важная особа при английском дворе. Логично, что граф делает вид, будто печется о ней. Это политика, не более.
Третья дама, самая молодая и язвительная, едко прервала её, отставив бокал.
- Ой, перестаньте! Меньше надо с ней сюсюкаться. Эта малолетка просто водит его за нос, соблазняет своими «пропажами». Она ведь специально это устроила, чтобы он бросился её спасать. Типичный прием бесприданницы, мечтающей о титуле графини.
Вторая девушка рассмеялась, глядя на неё с прищуром.
- Ой, Жюли, чего ты так разошлась? Сама небось глаз на графа положила, а он тебя даже на балу не заметил?
В комнате раздался общий хохот. Жюли вспыхнула, но тут же гордо вскинула подбородок. Она демонстративно запустила пальцы в корсаж, поправляя кружево и приподнимая грудь, чтобы глубокое декольте казалось еще более вызывающим.
- Если бы я захотела, - промурлыкала она, разглядывая свои ногти, - я бы вполне рассмотрела этот вариант. Граф, может, и суров, но его поместья в Англии стоят того, чтобы потерпеть его характер. Жаль только, что он тратит время на эту выскочку в лесу.
Дождь превратил лесную почву в скользкое месиво. Я стояла, чувствуя, как ледяные капли стекают по шее под корсет, но не отводила взгляда от человека, который только что сбросил маску и назвался моим мертвым другом.
- Эдриан... Весперус... - я сглотнула, пытаясь унять дрожь. - Скажи мне, что я должна сделать, чтобы всё это прекратилось? Что заставит тебя остановиться?
Он шагнул ближе. Его движения были лишены человеческой неуклюжести; он просто оказался рядом, прежде чем я успела моргнуть. Его холодные пальцы коснулись моей щеки, очерчивая скулу с пугающим, почти неземным обожанием.
- О, наивная, юная Селестия, - прошептал он, и его голос вибрировал у меня в самом мозгу. - Твоя душа так чиста, а разум еще не познал и сотой доли тех ужасов, что скрываются за парадными фасадами ваших дворцов. Ты хочешь «остановить» то, что неизбежно, как прилив?
Он наклонился, вдыхая аромат моих намокших волос.
- Это прекрасно... этот запах страха, смешанный с твоим упрямством, - он резко отстранился, вглядываясь мне в глаза с какой-то яростной надеждой. - Пойдем со мной. Прими мою сторону и забудь те сказки, которые тебе наплели в Фонтенбло. Стань моей гостьей, и, возможно, я дам тебе ответы, которых ты так жаждешь.
Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он подхватил меня на руки. Ощущение было такое, будто мир вокруг просто... исчез. Пейзаж превратился в смазанные полосы серого и черного. Мы неслись со скоростью света; ветер бил в лицо так сильно, что я не могла дышать, а в следующее мгновение - тишина. Мы исчезли для видимого мира, оставив позади лишь примятую траву и эхо моего крика.
Тем временем лес содрогался от топота копыт. Лестат и его лучшие ищейки прочесывали каждый фут земли. Сайлас, его доверенный человек, пробивался через колючий кустарник, чертыхаясь под нос.
- И где нам прикажете искать эту леди? - пробормотал Сайлас, тяжело дыша. - В такую погоду даже волки в норах сидят, а мы гоняемся за призраками.
Он смачно сплюнул на влажную землю и продолжил свой возмущенный монолог с самим собой:
- И за каким чертом я вообще в это ввязался? Мало мне было войн на границе, теперь я бегаю за аристократками, которые решили прогуляться по ночному лесу. Тоже мне, великое дело - пропавшая девица...
Он остановился, чтобы поправить сапог, и вдруг замер. Рядом с его носком в грязи что-то тускло блеснуло. Сайлас нагнулся и поднял предмет. Это было кольцо - тяжелое, из темного серебра. На печатке была выгравирована изящная и гордая птица, сжимающая в когтях розу - фамильный знак Селестии де Вальер.
Сайлас пробрался глубже в чащу, где у старого поваленного дуба замер Лестат. Граф выглядел пугающе: его волосы промокли насквозь, став почти черными, а сорочка прилипла к телу. Он стоял неподвижно, глядя в пустоту, словно статуя, забытая под ливнем.
«Аристократишка всё больше удивляет, - подумал Сайлас, глядя на его напряженную спину. - Стоит под дождем и даже не дрожит. Словно он сам - часть этой бури».
- Ваша Милость! - окликнул он его.
Лестат едва заметно повернул голову. Сайлас протянул ему кольцо.
- Нашел тут вещицу... может, это как-то помо...
Он не договорил. Лестат буквально вырвал украшение из его рук. Он впился взглядом в фамильный герб, и его глаза на мгновение вспыхнули недобрым огнем.
- Это её кольцо, - голос графа был тихим и опасным. - Где ты его нашел? Веди!
Я очнулась в кресле, обитом алым бархатом. Комната была обставлена с вызывающей роскошью: золоченая лепнина, тяжелые портьеры и камин, в котором весело трещали дрова. Эдриан сидел напротив, вальяжно закинув ногу на ногу и потягивая вино из хрустального кубка.
- Ну и вид у вас, Селестия, - заметил он иронично, глядя на моё промокшее голубое платье, покрытое пятнами грязи. - Вы похожи на утопленницу, которую в последний момент решили не хоронить. Без обид, но ради всего святого... переоденьтесь.
- Спасибо за гостеприимство, Эдриан, - огрызнулась я, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смех.
Он лишь щелкнул пальцами. На огромной кровати с балдахином в мгновение ока появилось платье. Оно было из яркого, дерзкого шелка медового оттенка, украшенное сложной вышивкой. По меркам 18 века оно казалось почти вульгарным из-за своего кроя, но это был единственный наряд, который не выставлял напоказ слишком много тела.
- В этом месте вы - моя гостья, - Эдриан поднялся, и его суставы издали странный скрип, - а у гостей всегда всё самое лучшее. Я оставлю вас.
Когда он вышел, я быстро переоделась. Ткань была невероятно мягкой. Стоило мне закончить, как Эдриан вошел снова. Он даже не смотрел в мою сторону, когда произнес:
- Я знал, что вы выберете именно это.
Он снова щелкнул пальцами. Я почувствовала странное тепло на коже головы. Подойдя к зеркалу, я ахнула. Мои мокрые спутавшиеся волосы стали сухими и уложились в невероятно сложную прическу с вплетенными камнями и золотыми нитями. Такая красота - за один щелчок!
- Ты удивлена? - он стоял у окна, отражаясь в стекле.
- Я... я стараюсь сохранять самообладание, - сдержанно ответила я, хотя сердце ушло в пятки.
Эдриан сел на диван, на котором только что лежали наряды.
- Спрашивайте, Селестия. Я разрешаю.
Я села напротив, стараясь не выдать дрожи в руках.
- Кто ты на самом деле? И почему ты так ненавидишь этот мир, который дал тебе титул и имя?
Он улыбнулся - пафосно и горько.
- Я - эхо того, что вы называете справедливостью. А мир... он не дал мне ничего, кроме цепей. Титул - это клеймо, имя - это маска. Я хочу лишь вернуть долги тем, кто считает себя вправе распоряжаться чужими судьбами.
- Но ведь ты сам делаешь то же самое! - возразила я.
Эдриан вздохнул в своей излюбленной манере:
- Видите ли, милая Селестия... Чтобы вылечить гангрену, нужно отсечь конечность. Я - тот самый скальпель.
Тем временем Лестат вел своих людей через лес. Он двигался с такой уверенностью, будто видел перед собой карту, нарисованную невидимыми чернилами.
Сайлас, чье терпение подходило к концу, наконец подал голос:
- Ваша Милость, позвольте узнать... При всем моем глубоком уважении к вашему чутью и неоспоримому таланту находить неприятности на ровном месте, не кажется ли вам, что мы скачем в никуда? Дождь смыл все следы, леди могла оказаться где угодно, и вероятность того, что этот сумасшедший в маске потащил её именно по этой тропе, стремится к нулю. Мы просто теряем время, которое могли бы потратить на... - он запнулся под тяжелым взглядом графа, - ну, скажем так, на поиски в более логичных направлениях. Короче говоря, почему мы здесь?
Лестат резко натянул поводья, разворачивая коня.
- Замолчи! - его крик был жестким, почти оскорбительным. - Ты переходишь черту, Сайлас! Если я говорю, что она там - значит, она там!
Сайлас вжал голову в плечи, понимая, что граф сейчас на грани безумия. Но Лестат тут же смягчил тон, хотя его голос оставался стальным:
- Я понимаю, как это выглядит. Но я знаю его почерк. Я знаю, где он прячет свои «сокровища». Доверьтесь мне. Если мы не успеем... я сам стану тем хаосом, которого вы так боитесь.