Исскуство обмана
Я перевела растерянный взгляд на Лестата, надеясь найти в его лице хоть каплю спокойствия, но его профиль был словно высечен из холодного мрамора. Он не смотрел на гроб; его глаза, темные и острые, были устремлены в самую гущу леса, туда, где только что растаяла черная тень. Не произнеся ни слова, он сделал несколько шагов в сторону от траурной процессии и подозвал к себе мужчину из своего окружения.
Это был Лисандр, глава его тайной канцелярии и, пожалуй, единственный человек, которому граф доверял дела, не терпящие дневного света. Лисандр был воплощением дисциплины: строгий камзол, взгляд холодный и сосредоточенный, как у ястреба перед броском. Они перешептывались всего мгновение, после чего Лисандр коротко кивнул и исчез среди надгробий, двигаясь с пугающей бесшумностью. К концу речи священника Лестат уже вернулся к нам, но его мысли явно были далеко отсюда.
Для отдыха после изнурительной дороги и траурных церемоний нам подготовили апартаменты во дворце Фонтенбло. Мои покои были воплощением французской роскоши: тяжелые шелковые обои, кровать под балдахином, пахнущая лавандой, и вид на безупречно подстриженные сады. Я была довольна, но внутри всё клокотало. Работа не ждала — дипломатические письма и жажда ответов гнали меня прочь из этой золотой клетки.
Я решительно направилась к выходу, поправляя перчатки. Но стоило мне завернуть за угол коридора, как дорогу преградила высокая фигура.
— Леди Селестия де Вальер, — голос Лисандра прозвучал как удар хлыста. — Прошу прощения, но вам настоятельно рекомендуется оставаться в своих покоях.
Я замерла, не сразу осознав услышанное.
— Мне нужно отправить депеши, Лисандр. Государственные дела не терпят отлагательств, — я попыталась обойти его, но он преградил мне путь, не шелохнувшись. Мне пришлось вскинуть голову, чтобы встретить его ледяной взгляд. Он был намного выше, и от него веяло той же непоколебимой уверенностью, что и от его господина.
— Это приказ графа Лестата, — чеканно произнес он. — Я крайне рекомендую вам прислушаться к его мудрости. Он настаивает на вашей безопасности, извиняясь за мою... дерзость.
Мои глаза испуганно пробежали по пустому коридору. Бежать было некуда.
— Хорошо, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Под его пристальным, немигающим взглядом я вернулась в комнату. Лисандр низко поклонился, так и не взглянув мне в глаза, и дверь закрылась.
Оказавшись в одиночестве, я едва не взвыла.
— Да чтоб тебя черти драли, Лестат! — вырвалось у меня. 18-й век требовал изящных проклятий, но в мыслях я была куда прозаичнее. — Это точно из-за того типа на кладбище. Решил запереть меня, как фарфоровую куклу!
В порыве ярости я смахнула со стола стопку бумаг. Они разлетелись по ковру, не издав лишнего шума, что взбесило меня еще больше.
— Если бы здесь был Каюс... — я вздохнула, вспоминая брата Лестата. — Уж он бы помог мне придумать что-то поинтереснее, чем сидеть и вышивать крестиком. Жаль, что тебя нет рядом, Каюс!
Я начала мерить комнату шагами, грызя ноготь на большом пальце — дурная привычка, когда нервы на пределе. За окном начало темнеть, тени удлинялись, заползая в углы комнаты. Волосы сбились, прическа, над которой так долго трудилась горничная, превратилась в хаос, когда я в сотый раз обходила комнату кругами.
В моей голове уже зрел план. Безумный, постыдный, но единственный рабочий. Я решительно подошла к шкафу и сменила траурный наряд на платье из нежного голубого шелка с изящным кружевом и бантами — оно выглядело невинно и воздушно. Идеальный костюм для жертвы.
Я резко толкнула ручку двери и буквально вывалилась в коридор. Лисандр, как я и ожидала, стоял у стены, словно застывшее изваяние. Время начинать спектакль.
— Ох... — я прижала ладонь ко лбу, закатив глаза, и красиво, как заправская актриса, начала заваливаться на бок. «Только бы не удариться головой о мрамор, только бы сработало!» — пронеслось в голове.
Глаза Лисандра едва заметно расширились — верх его эмоциональности. Он в два прыжка оказался рядом.
— Леди Селестия! — он подхватил меня под локоть, не давая упасть. — Что с вами? Вам дурно? У вас что-то болит? Я немедленно позову лекарей!
Я приняла самый страдальческий вид, который только могла изобразить. «Боже, Селестия, позор-то какой, на всю жизнь запомнится... Ладно, это для дела!»
— Нет... лекарь... не поможет... — я заговорила прерывисто, сбивчиво, стараясь выглядеть максимально смущенной. — Это... женское бремя, Лисандр. Ох! Как мне больно... я чувствую, что буквально истекаю кровью! Кажется, у меня началось страшное кровотечение... это... женское кровотечение!
Лисандр замер. Его лицо, до этого каменное, пошло пятнами. Мужчина 18-го века, даже такой закаленный, как он, при упоминании подобных «интимных подробностей» терял всякое самообладание. Он замялся, его взгляд начал хаотично метаться по полу.
— Я... я не знал... я сейчас... мне нужно...
В этот момент, как по сигналу, из-за поворота появилась Изабелла. Она знала о моем плане и вступила в игру безупречно.
— О господи, Селестия! Снова эти боли? — она подлетела к нам, оттесняя Лисандра. — Оставьте её, капитан! Врач уже давал ей капли, ей просто нужен абсолютный покой и... специфический уход. Я сама справлюсь.
Лисандр, выглядящий так, будто он предпочел бы сейчас сразиться с десятком гвардейцев, чем продолжать этот разговор, поклонился.
— Конечно... дайте мне знать, если что-то потребуется. Я буду... за дверью.
Как только дверь в покои закрылась, Изабелла обернулась ко мне с торжествующей улыбкой.
— Ты была великолепна. Он до сих пор, наверное, красный как помидор, — прошептала она. — Слушай внимательно: я видела Лестата в последний раз у черного входа в восточном крыле.
— Рискованно, — я уже расшнуровывала корсет, чтобы было легче двигаться. — Но оно того стоит.
Мы быстро соорудили канат из крепких простыней. Изабелла закрепила его за ножку тяжелого дубового стола, а я, стараясь не запутаться в пышных юбках своего нового платья, полезла в окно, навстречу ночной прохладе и тайнам, которые Лестат так старательно от меня скрывал.
Ночной сад Фонтенбло встретил нас шелестом листвы и ароматом влажной земли. Мы с Изабеллой приземлились удивительно мягко, хотя моё новое платье из голубого шелка явно не было предназначено для акробатических этюдов.
— Тише, — прошептала я, прижимаясь к холодной каменной стене, когда мимо, тяжело стуча сапогами, прошел патруль гвардейцев. Сердце колотилось в горле. Мы пробирались сквозь лабиринты подстриженного кустарника, стараясь держаться густых теней. Я всматривалась в каждое светящееся окно, надеясь заметить знакомый силуэт или услышать обрывок разговора, который пролил бы свет на тайну Весперуса.
В это же время в другом крыле дворца Лестат готовился к выходу. Его движения были точными и скупыми, преисполненными той надменной грации, которая была естественна для аристократа его калибра. Он резким движением снял тяжелый камзол и небрежно опустил его в руки подоспевшей служанки.
— Ваша Милость, — подала голос одна из женщин, с крайним почтением склоняя голову, — путь до восточных ворот не близок, а ночная сырость коварна. Возможно, вам стоит облачиться в нечто более практичное, подобающее для... охоты?
Лестат не удостоил её ответом. Он лишь тяжело, многозначительно выдохнул — этот звук был красноречивее любых слов. Слуги, мгновенно считав знак, синхронно поклонились и поспешно отступили в тень, оставляя господина одного.
Он поправил кружевной воротник сорочки, на мгновение задержал взгляд на своих сапогах, словно собираясь с мыслями, а затем решительно направился в моё крыло. Его походка была бесшумной, а взгляд устремлен прямо перед собой — взгляд человека, привыкшего получать желаемое.
У дверей моих покоев Лисандр при виде графа вытянулся в струну и низко поклонился.
— Граф Вейн, — его голос слегка дрогнул.
Лестат остановился, заложив одну руку за спину.
— Скажите мне, Лисандр, — начал он вкрадчиво, — как поживает наша драгоценная гостья? Покорно ли она приняла свою... изоляцию?
Лисандр замялся. Его лицо, до этого напоминавшее застывшую маску, начало принимать пунцовый оттенок. Он начал запинаться, подбирая слова, чтобы не звучать слишком нетактично.
— Ваша Милость... произошел... инцидент. Леди Селестии внезапно стало дурно. Она... она буквально рухнула мне в руки. Я едва успел её подхватить, — он сглотнул, избегая взгляда графа. — Она говорила о... специфическом недомогании. Упоминала кровь и... ну... вы понимаете, господин. Излияния женской природы. Её горничная сказала, что ей нужен абсолютный покой.
Расслабленность Лестата мгновенно испарилась. Его плечи напряглись, а взгляд стал холодным и острым, как лезвие кинжала. Это было спокойствие хищника за мгновение до прыжка.
— Ты её касался? — тихо, почти шепотом произнес он, и от этого тона Лисандру явно захотелось провалиться сквозь мраморный пол.
— Только чтобы не дать ей расшибиться, клянусь! — выпалил капитан. — Изабелла ухаживает за ней.
— Открой дверь, — приказал Лестат. Лисандр не посмел спорить, поспешно отпирая замок и пропуская графа вперед.
Лестат вошел в комнату и замер. Взгляд его сразу упал на окно, из которого в ночную тьму змеился канат из простыней. В два шага он оказался у подоконника, заглядывая в сад. Тишина.
Лисандр вошел следом и оборвался на полуслове:
— Ваша Милость, все ли... — он осекся, увидев пустую постель и «пуповину», связывающую комнату со свободой.
Лестат медленно убрал руки за спину и повернулся к Лисандру. Вместо ожидаемой ярости на его губах заиграла странная, ироничная улыбка. Он издал тихий, сухой смешок и с усилием провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.
— Она снова сбежала, — проговорил он, и в его голосе слышалось нечто среднее между гневом и восхищением. — В поисках... меня? Или истины, которую я пытался от неё скрыть? Я поручил тебе, Лисандр, присматривать за леди, — он сделал паузу, в упор глядя на капитана, — а ты в итоге... позволил себе растрогаться от её театрального представления? «Кровотечение»? Оцените иронию, мой друг, она использовала против вас ваше же мужское невежество.
Лисандр в шоке провел рукой по своим волосам средней длины, лицо его выражало крайнюю степень унижения.
— Извиняюсь, Ваша Милость... я позволил ей обвести себя вокруг пальца. Она была так убедительна...
Лестат снова повернулся к окну, упираясь ладонями в подоконник и глядя на темные силуэты деревьев.
— Она думала, что я сам брошусь искать Эдриана в лесах Вайсгарда, — произнес он тихо. — Наивная. Она не знает, что я уже послал своих лучших людей по его следу, а сам остался здесь...