Тёмный рыцарь

Прошло несколько недель с тех пор, как на голову Эдварда опустилась золотая корона. Дворец, казавшийся поначалу замершим в трауре, быстро ожил, подчиняясь новому ритму. Король Эдвард теперь редко покидал свой кабинет: он с головой ушел в государственные дела, пытаясь реформировать налоговую систему и обуздать амбиции старых министров, оставшихся от отца. Он стал суров, его взгляд окончательно утратил юношескую мягкость, а руки, когда-то бледно-розовые от холода, теперь уверенно сжимали скипетр власти.

Граф Лестат превратился в тень за его троном - холодный, расчетливый советник, чье присутствие в зале заставляло замолкать даже самых смелых заговорщиков. А я? Из простого «протеже» я превратилась в его правую руку в вопросах «мягкой силы». Я отвечала за Королевскую милость - управление благотворительными фондами, помощь сиротам и организацию публичных мероприятий, которые должны были создать Эдварду имидж «короля для народа».

Вечер застал меня в моих покоях. Я сидела в кресле, устало потирая переносицу. Вокруг меня кружили три служанки, поправляя складки моего темного платья и ожидая приказов.

​- Выйдите, - тихо, но властно произнесла я.
Они синхронно склонились в глубоком реверансе и бесшумно покинули комнату.

Оставшись одна, я подошла к окну. В голове роились мысли о нерешенных проблемах. После того преследования в лесу наступило странное затишье. Оно было слишком идеальным, слишком спокойным. Я чувствовала кожей - это не мир, а лишь глубокий вдох перед бурей.

К тому же, Сайлас доставлял немало хлопот. Эдвард распорядился обучать его военному делу, но парень, привыкший к лесной свободе, задыхался в стенах казарм. Он часто уходил в город дальше, чем полагалось, игнорировал комендантский час и с откровенным наплевательством относился к формальностям - однажды он даже отказался склонить голову перед епископом, заявив, что «в лесу все равны перед небом».

Мои размышления прервал резкий стук в дверь.
- Войдите!

В комнату вошла Изабелла. В ее руках был поднос, на котором лежал конверт из плотной, дорогой бумаги.
- Вам передали это, Селестия. Только что, с посыльным.

Я взяла письмо. Мое внимание сразу привлекла печать - изящная, необыкновенной красоты, в виде нераскрытого бутона розы. Я не знала этой печатки, но от нее веяло древностью и властью.
- Оставь меня, Изабелла.

Сев за стол, я вскрыла конверт. Ровный, каллиграфический почерк впивался в бумагу:

​«Селестия Де Вальер. Вы прошли длинный путь: от фрейлины до протеже монарха. Похвально.

Совсем скоро вы станете взрослой женщиной; ваше восемнадцатое лето не за горами. Поверьте, я очень жажду увидеть вас на этом празднике. Ведь ваше рождение совпадает с Днем Весеннего Равноденствия - временем, когда свет окончательно побеждает тьму, а старое уступает место новому. В древности этот день называли "Днем Пробуждения", и для той, чье имя означает "Свет", это не просто дата, а предназначение. Lux in tenebris lucet. Я обещаю сделать это событие запоминающимся на века.

Искренне ваш, Н.В.»

Холод пробежал по моей спине. Это не было просто поздравление. Это была угроза, завуалированная под восхищение. Имя... свет... 18 лет... Неприятная, липкая догадка коснулась моего сознания. Н.В.? Или кто-то еще из этого проклятого рода?

Я сорвалась с места. Не глядя в зеркало, я выбежала из покоев, на ходу подхватывая полы юбки. Мои шаги гулко отдавались в пустых вечерних коридорах. Плевать на приличия, плевать на стражу. Мне нужно было найти Лестата. Только он мог знать, чья это печать.

Ночные коридоры дворца казались бесконечными, а тени от факелов плясали на стенах, напоминая тянущиеся руки. Только сейчас, когда мои шаги гулко отдавались в пустой галерее, я в полной мере осознала безумие своего поступка. Было уже далеко за одиннадцать - время, когда приличные леди должны видеть сны, а не бродить по мужским крыльям замка.

​Я представила лицо Лестата, когда он увидит меня на пороге в такой час. Совершенно одна, без Изабеллы, без сопровождения... Это был не просто скандал, это был приговор моей репутации. Я закусила губу до крови, но пальцы уже сжимали злосчастное письмо. Повернув за угол, я удивилась: возле его дверей не было стражи. Видимо, граф предпочитал тишину лишним ушам.

Я трижды коротко постучала.
- Входите, - раздался его глубокий, чуть утомлённый голос.

​Я открыла тяжелую створку. Лестат сидел в глубоком кресле у камина, закинув ногу на ногу. Перед ним на низком столике лежала кипа документов, а в руке он держал бокал с чем-то тёмным. Огонь свечей колебался от сквозняка, отбрасывая блики на его острые скулы. Когда он поднял взгляд и увидел меня вместо ожидаемой служанки с чаем, его правая бровь медленно поползла вверх.

- Милорд... прошу прощения за столь поздний визит, - я склонилась в глубоком реверансе, глядя исключительно на свои туфли. - Но дело не терпит отложений.

Наступила тишина. Такая густая, что я слышала треск дров в камине. Лестат молчал, и я буквально кожей чувствовала его ледяное возмущение. Он медленно поднялся, складывая руки перед собой в замок, и потянулся - едва заметное, кошачье движение плечами.

- Селестия, - начал он, и его голос был пугающе спокойным. - Скажите мне, вы решили, что статус протеже короля дарует вам иммунитет от здравого смысла? Или вы настолько жаждете приключений, что готовы пренебречь правилами, которые писались столетиями? Если бы сейчас в этот коридор заглянул любой скучающий лакей, завтра к обеду нас бы уже обвенчали в этой самой часовне, где мы хоронили Георга. И поверьте, я не уверен, чьё лицо было бы более страдальческим в этот момент - моё или вашего несчастного Эдварда. Удача может быть не столь благосклонна к вам в следующий раз. Входите и закройте дверь, пока сквозняк не вынес остатки вашей репутации в сад.

Мне стало до смерти стыдно и одновременно смешно от его сухой манеры отчитывать меня, как нашкодившую школьницу. «Что ж, по крайней мере, его величество граф закончил свой ежегодный монолог о приличиях», - пронеслось у меня в голове.

Он наконец замолчал, и его взгляд - проницательный, цепкий - остановился на смятом конверте в моих руках.
- Что это у вас?

​Я тут же оживилась, протягивая ему бумагу.
- Мне пришло письмо. От некоего В.Н.

Лестат подошёл ближе, и я с готовностью отдала ему послание. Я внимательно следила за его лицом. За ту минуту, что он читал, его черты словно закаменели. Когда он дошёл до последних строк, он едва заметно качнул головой.

- Что ж... этот «ночной странник» затеял свою игру, - произнёс он, глядя на печать в виде розы. - Не переживайте ни о чём. Я приму меры.

​- Ч-что? - я оторопела от его краткости. - И вы даже не поделитесь со мной планом? Кто это? Почему он пишет о моём восемнадцатилетии?

Лестат остановил мой поток слов властным жестом руки и на мгновение прикрыл глаза.
- Готовьтесь к празднику, Селестия. Его Величество уже нанял лучших швей из столицы, они прибудут завтра утром. Бал в честь вашего совершеннолетия пройдёт в Зеркальном зале, и Эдвард намерен сделать его событием года. Не забивайте голову тенями прошлого. Я со всем разберусь. А теперь... будьте добры, покиньте мои покои тем же путём, каким пришли. Доброй ночи.

Я вышла в коридор, чувствуя себя совершенно обескураженной. Письмо осталось у него. Лестат был подозрительно спокоен. Неужели он считает это чьей-то глупой шуткой? Или... он знает Весперуса Ноктивагуса гораздо лучше, чем хочет показать?