Охота за истиной
Лестат
Дверь библиотеки закрылась за моей спиной с сухим, почти окончательным щелчком. Я остался наедине с тишиной, запахом вековой пыли и этим проклятым клочком бумаги, который жег мне грудь сквозь ткань жилета.
Здесь, в темноте, мне не нужна была свеча. Моё зрение, куда более острое, чем у обычных смертных, позволяло видеть каждую трещинку на корешках книг, каждый золотой символ, потускневший от времени. Я прошел вглубь зала, мои шаги тонули в тяжелом ворсе старого ковра.
Я - существо столь... - я запнулся на этой мысли, глядя на свои бледные руки. - Столь могущественное... и всё же я чувствую, как эта загадка просачивается сквозь пальцы, словно ядовитый туман.
Мои пальцы, длинные и аристократичные, медленно скользнули по полкам. Гладкая телячья кожа, шершавый пергамент, холодное тиснение. Я искал не просто книги - я искал ключ к тому, что не должно было существовать.
«Метаморфозы» Овидия, «Энеида» Вергилия... всё не то. Я вытягивал тома один за другим, едва касаясь обложек. Мои движения были изящными, почти танцевальными, но внутри бушевало беспокойство. Я достал тяжелый фолиант по средневековой демонологии и с раздражением отбросил его на стол. Страницы зашелестели, как крылья ночной птицы.
- Соберись, Лестат, - прошептал я сам себе, и мой голос прозвучал чуждо в этой пустоте. - Ты не можешь позволить какому-то мертвому монаху или живому безумцу обвести себя вокруг пальца.
Прошло полчаса. Сонливость - та странная тяжесть, что иногда давила на меня, напоминая о необходимости... питания - навалилась на плечи. Я провел рукой по лицу, жестко стирая минутную слабость. Моё отношение к себе всегда было строгим, почти беспощадным. Ошибка - это удел слабых. А я не был слабым.
Наконец, в самом темном углу, под слоем копоти, я нашел то, что искал. «Archaic Latin Dialects and Their Ciphers».
Я положил найденный договор на стол рядом с книгой. Имя Vesperus Noctivagus.
Мои глаза сузились. Мозг начал лихорадочно сопоставлять символы. Латынь была для меня вторым языком, но здесь... здесь буквы были искажены, переплетены с иероглифами, которые напоминали клинопись древних шумеров, смешанную с латинскими корнями.
- Vesperus... - пробормотал я. - Вечерний. Сумеречный. Звезда Венеры, приносящая тьму.
- Noctivagus... - я провел пальцем по подписи. - Бродящий в ночи. Ночной странник.
Но это было слишком просто. Я начал вглядываться в приписки между буквами. Маленькие знаки, которые я сначала принял за пятна плесени. Если откинуть лишние согласные, которые служили лишь шумом для непосвященных, и добавить скрытые гласные, зашифрованные в наклоне букв...
- Это же шифр... - энтузиазм вспыхнул во мне холодным пламенем.
Я взял чистый лист и начал набрасывать значения.
V-E-S-P - в древних культах могло означать «Vespertilio» (летучая мышь) или «Vesper» (закат жизни).
N-O-C-T - безусловно, Тьма. Но в сочетании с иероглифом «Ankh» в конце подписи...
Я замер. Мои мысли неслись со скоростью пули. Если переставить буквы согласно ключу «Sator Square», который часто использовали отступники...
- V-E-R-U-S N-O-C-E-N-S... - я выдохнул это имя.
В переводе с латыни это означало не просто «ночного странника». Это означало «Истинный Вредитель» или, в более оккультном смысле, «Несущий Истинное Зло». Но подпись скрывала и еще одно, более древнее значение. Сложив начальные звуки иероглифов, я получил слово, которое заставило меня похолодеть.
«Mors Immortalis». Бессмертная Смерть.
Это не было именем человека. Это был титул. Или, что еще хуже, это был контракт с чем-то, что не знало могилы. Тот, кто подписал этот договор, продал не земли и не золото. Он продал право на существование целого рода в обмен на власть, которая...
- Господи, Селестия, во что же ты впуталась? - я закрыл книгу, и пыль взметнулась в воздух, танцуя в лунном свете.
Я понял, что «Ноктивагус» - это не враг из другого королевства. Это кто-то, кто стоит за самой тканью реальности этого аббатства.
Я посмотрел на свои руки. Они были холодными. Такими же холодными, как и смысл этого шифра. Теперь я знал, против чего мы сражаемся. И это знание пугало меня больше, чем любая армия Саффолка.