Тёмный рыцарь

Я глубоко склонилась перед Лестатом, чувствуя, как внутри всё трепещет от его слов. Это была не просто благодарность за спасение - это было признание его власти над моей судьбой и моё добровольное согласие стать его «тайным клинком».

- Благодарю вас, милорд. Я не подведу ваше доверие, - прошептала я, чувствуя жар в груди.

Нашу тишину бесцеремонно прервал настойчивый стук.
- Селестия! Леди Селестия, вы там? Нам нужно поговорить с глазу на глаз! - голос Каюса за дверью звучал нетерпеливо.

Лестат медленно поднялся с края кровати. Его лицо мгновенно приняло выражение ледяного безразличия. Он подошёл к двери и резко распахнул её. Каюс, уже приготовивший очередную тираду, буквально осёкся на полуслове, увидев перед собой высокую фигуру брата вместо меня.

​- Каюс, - процедил Лестат. - Проходи, если у тебя действительно есть что-то срочное. И впредь будь любезен не грубить леди.

​Младший брат на секунду потерялся, но его маска легкомыслия вернулась на место с пугающей быстротой.
- О, Лестат! Не знал, что ты... задержишься, - он мазнул взглядом по моей забинтованной руке. - Грубить? Я? Да я бы никогда не тронул такую хрупкую розу. Ты же знаешь меня, брат, я обожаю дам... иногда даже слишком.
​Он прикрыл глаза в деланном восторге, изображая дамского угодника. Лестат бросил на него уничтожающий взгляд и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Едва дверь за ним закрылась, атмосфера в покоях изменилась.

Маска добродушного повесы сползла с лица Каюса, обнажив холодный, хищный прищур. Он начал медленно обходить меня по кругу, словно дикий зверь, присматривающийся к добыче. Шрам на его щеке, казалось, стал ярче в тусклом свете свечей.

- Признаться, леди, вы меня обошли, - его голос стал тихим и опасным. - Как вам удалось провернуть тот трюк с исчезновением платьев?

Я сделала максимально непонимающее лицо, сложив руки перед собой.
- Не совсем понимаю, о чём вы, милорд Каюс.

Он остановился прямо у меня за правым плечом. Я чувствовала его дыхание.
- Не знаете? То, как вы всё распланировали... это говорит о весьма незаурядном, я бы сказал, изощрённом уме.

​Я медленно обернулась к нему, нацепив на лицо лёгкую, почти змеиную улыбку.
- Боюсь, вы всё ещё находитесь во власти своих... специфических увлечений, - произнесла я едко, копируя тон Лестата. - Милорд упоминал, что вы иногда страдаете от «опиумного марева» или «винного помешательства». Наверное, это очень утомительно - видеть платья там, где их нет. Мы с Изабеллой мирно спали, когда вы подняли этот... досадный шум. Если это всё, что вы хотели обсудить...

Я замолчала, давая ему возможность уйти. Но Каюс вспыхнул.
- Я уже год как чист! - прошипел он, подавшись вперёд. - И я не пил в тот день ни капли сверх меры. Не принимай меня за идиота, Селестия. Я знаю, что ты - не просто испуганная пташка. Ты - кобра в шёлке, хитрая и расчётливая авантюристка.

Я ни на секунду не отвела взгляда. Медленно, с деланным смущением, я заправила прядь волос за ухо, глядя на него снизу вверх.
- Вы же не хотите, чтобы Граф Вейн узнал о том... - я сделала паузу, - что его брат врывается в покои к незамужней леди и запугивает её своими фантазиями? А быть может, он решит, что вы... слишком настойчиво заигрываете со мной в его отсутствие? Мало ли, какие слухи могут пойти, и как на это отреагирует его крутой нрав...

​Каюс замер. Он понял правила игры: я только что открыто пригрозила ему шантажом, используя его же репутацию против него. Он внезапно хохотнул - сухо и коротко.

- О-о, теперь я вижу. Лестат нашёл себе достойную партию в этих шахматах, - он сделал шаг назад и, глядя мне прямо в глаза, демонстративно отвесил низкий, почти театральный поклон. В этом жесте не было уважения - только едкая ирония и признание моей опасности. - Конечно, нет. Прошу прощения за беспокойство, прекрасная леди Селестия.

Он направился к двери, но у самого порога обернулся. Его улыбка стала «доброй», но глаза оставались холодными.
- Мы же оставим этот разговор в тайне, не так ли? Чтобы не волновать моего заботливого брата?

​Не дождавшись моего ответа, он вышел и с грохотом захлопнул дверь. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как дрожат колени. Игра становилась всё более рискованной.

После ухода Каюса я не чувствовала страха - только зудящее желание превратить свою слабость в оружие. Я переоделась в самый практичный наряд, что смогла найти: простое дорожное платье из плотной саржи, без кринолина и лишних нижних юбок, которые могли бы сковать движения. Я туго затянула шнуровку корсета, превращая его в подобие кожаного доспеха, и собрала волосы в высокий, тугой хвост, чтобы ни одна прядь не закрывала обзор.

Тренировка была назначена в подвальном зале аббатства - бывшей крипте, где холодный воздух пах мелом и старым камнем. Когда я спустилась, Лестат уже был там.

​Я замерла на мгновение, пораженная его переменой. Впервые я видела графа Вейна с волосами, собранными в низкий хвост. Это открыло его лицо полностью, обнажая пугающе острые, хищные черты. Его глубокие скулы казались высеченными из серого гранита, а прямой аристократический нос в полумраке подземелья придавал ему сходство с карающим божеством.

На нем не было камзола - лишь тонкая батистовая рубашка, рукава которой были закатаны, обнажая предплечья. Его среднее телосложение было обманчивым: под бледной кожей перекатывались сухие, стальные мускулы. Он не был массивен, он был эффективен, как хорошо сбалансированный клинок.

- Вы вовремя, - произнес он, не оборачиваясь. Его голос эхом отразился от сводов. - Забудьте всё, что вы знали о благородных дуэлях. Мы не в бальном зале. Я буду учить вас прерывать жизнь, а не зарабатывать очки чести.

​Он подошел ко мне, и я почувствовала, как от него исходит холодная сосредоточенность. Он вручил мне тренировочный кинжал с тупым лезвием.

- База проста: человек - это машина, которую легко остановить, если знать, где перерезать жилу или разбить узел, - начал он клиническим, почти скучающим тоном. - Мы начнем с анатомии уязвимости.

Он встал позади меня, и я ощутила его присутствие всем телом.
- Ваша ошибка - вы держите локоть слишком высоко, - он коснулся моей руки, опуская её. - Так вы открываете свои ребра. Держите нож так, будто это продолжение вашей воли, а не кухонная утварь.

Лестат начал объяснять вещи, от которых у обычной леди помутилось бы в голове, но я слушала жадно.
- Я не могу продемонстрировать на вас смертельный удар, но вы должны это запомнить. Яремная вскрывается одним коротким движением, если зайти со спины и запрокинуть голову жертвы. Нож должен войти под углом в сорок пять градусов за ушную раковину - там кость тонка, и смерть наступает мгновенно от повреждения продолговатого мозга.

Он описывал это в красках:

Межреберное пространство: «Метьте между четвертым и пятым ребром, чуть левее центра - там сердце не защищено грудиной».

Бедренная артерия: «Если враг выше и сильнее, бейте в пах или внутреннюю сторону бедра. Он истечет кровью раньше, чем успеет осознать, что произошло».

​Мы перешли к движениям. Я нападала, он уклонялся с такой легкостью, будто знал мои мысли наперед.

​- Снова мимо, Селестия, - бросал он, перехватывая моё запястье. - Вы слишком много думаете о замахе. Убийство - это не замах, это точка. Короткий, резкий выпад.

Когда я в очередной раз споткнулась, он поймал меня, удерживая за талию. Наши взгляды встретились. Его серые глаза были абсолютно спокойны, в то время как моё лицо горело от напряжения и близости.

​- Вы хотите мести, - прошептал он, глядя на мой высокий хвост. - Но ярость делает вас неуклюжей. Превратите её в холод. Станьте льдом, Селестия. Только лед способен резать, не дрогнув.

​Мы продолжали еще час, пока мои мышцы не начали дрожать от усталости, а ладонь, забинтованная им ранее, не заныла. Лестат остановился, едва заметно кивнув.

​- Для первого раза... достаточно. Вы быстро учитесь.