Сожжение
Я стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за разыгравшимся спектаклем. Мой взгляд был прикован к Изабелле - я смотрела на неё испытывающе, напоминая о нашем уговоре без слов. В воздухе всё еще вибрировало напряжение, оставшееся после «чудесного воскрешения» платьев в постели.
На заднем плане Лестат продолжал методично и холодно разносить брата. Каюс пытался что-то вставить про «чертову магию» и «открытые окна», но граф лишь презрительно морщился.
- Довольно, Каюс, - отрезал Лестат, поправляя манжеты. - Выпроводи свою... гостью. И постарайся впредь не превращать это жилище в притон для портовых девиц. Я полагал, что в родовом гнезде Вейнов еще чтут приличия, а не устраивают вертеп, смущающий благородных дам.
Каюс вспыхнул, бросил короткий взгляд на Беатрикс и, схватив её под локоть, потащил к выходу, ворча что-то о «святошах в черных плащах». Лестат же, скинув запыленное после ночного выезда пальто прямо на спинку кресла в прихожей, прошел к камину.
Это был наш шанс. Я едва заметно, одним движением подбородка, кивнула Изабелле.
Изабелла, стараясь ступать неслышно, направилась к прихожей. Я видела, как она замерла у пальто, её пальцы судорожно зарылись в тяжелую, пропахшую лесом и порохом ткань. Она лихорадочно обшаривала карманы, пока не наткнулась на что-то плотное. Текстура дорогой бумаги отозвалась под её кожей тихим шорохом.
Она вытянула письмо, мгновенно спрятав его в глубоких складках своего фартука. Но стоило ей развернуться, как пространство перед ней перекрыла высокая, темная фигура.
Лестат стоял прямо перед ней. Его взгляд был нечитаемым, но пронзительным, словно он видел её насквозь.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он, и в его голосе не было угрозы, лишь ледяное любопытство.
Изабелла побледнела, но, надо отдать ей должное, не дрогнула.
- Ох, милорд... я... я заметила, что у нас почти не осталось провизии. Хлеб зачерствел, а овощей и вовсе нет. Я как раз собиралась спросить разрешения сходить на базар, пока утро не перешло в зной.
Лестат на мгновение задержал на ней взгляд, и я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Затем он медленно кивнул, его черты лица чуть смягчились.
- Хорошо. Сходишь вместе с Каюсом. Пусть проветрит голову и займется делом вместо того, чтобы распугивать призраков по углам.
Изабелла поклонилась и торопливо засеменила в сторону кухни, чтобы накинуть шаль. Проходя мимо меня через боковую дверь коридора, она на секунду притормозила.
- Возьмите, леди, - выдохнула она, быстро передавая мне измятый лист бумаги. Её пальцы были ледяными. - Спрячьте его как можно надежнее. Милорд едва не поймал меня... пришлось выдумать этот базар. Теперь мне придется тащиться туда с его братом.
- Спасибо, Изабелла. Иди, - прошептала я, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме.
Когда топот копыт Каюса и Изабеллы затих во дворе, а Лестат ушел в свой кабинет, я наконец осталась одна. Я заперлась в своей комнате, прижалась спиной к дубовой двери и достала письмо.
Бумага была помечена личной печатью Саффолка, которую Лестат так грубо взломал в лесу. Развернув лист, я почувствовала легкий запах сургуча и старых чернил. Мои глаза забегали по строчкам, и чем дальше я читала, тем сильнее немели мои пальцы. Это было не просто донесение. Это был смертный приговор, но вовсе не тот, о котором нам говорил принц Эдвард.
Я развернула плотную бумагу, и перед глазами поплыли ровные, каллиграфические строки, пропитанные ядом и лицемерием. Текст был составлен на имя короля Георга, и тон его был тошнотворно-подлизистым, полным ложного благочестия.
Текст письма герцога Саффолка
«Вашему Величеству, моему милостивому суверену и верному другу,
Спешу уведомить, что я полностью ознакомлен с прискорбным положением дел и готов предоставить всю мощь своих ресурсов для очистки короны от скверны. Лестат Вейн, окончательно потерявший рассудок в своей гордыне, предал ваше доверие. Его свержение - лишь вопрос времени, и я лично прослежу, чтобы этот выскочка закончил свои дни на эшафоте Тауэра.
Что же касается Его Высочества Эдварда... печально признавать, но его близость к изменнику делает его опасным для престола. Устранение принца станет горьким, но необходимым лекарством для Англии. Молюсь, чтобы ваш младший сын, чья преданность не вызывает сомнений, занял место наследника.
И, наконец, о леди Селестии. Весьма прискорбно, что моя нареченная невеста предпочла побег чести. Однако, признаюсь, её строптивость лишь разжигает мой интерес. Она слишком приглянулась мне, чтобы позволить инквизиции сжечь такую редкую красоту. Я «спасу» её от лечебницы или Бедлама, куда её непременно определят после суда, и заберу в свои частные владения. Уверяю вас, в моих руках эта «ведьма» быстро забудет о колдовстве и станет кроткой тенью, служащей моим прихотям до конца своих дней.
Ваш покорный слуга и щит престола, Саффолк».
Я дочитала до конца, и мои пальцы судорожно смяли края бумаги. Ярость, раскаленная и черная, захлестнула меня. Этот мерзавец не просто хотел уничтожить Лестата и Эдварда - он собирался сделать из меня свою рабыню, прикрываясь «спасением» от сумасшедшего дома. «Кроткая тень»? «Служить прихотям»?
Мои кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Я едва сдерживала крик, готовая прямо сейчас найти тело Саффолка в лесу и плюнуть ему в лицо.
Но внезапный, четкий стук в дверь мгновенно смыл ярость ледяной волной страха.
- Селестия? Можно войти? - голос Лестата прозвучал совсем рядом.
Сердце пропустило удар. Я лихорадочно обернулась, ища глазами убежище для письма. Если он увидит, что я читала его почту... если он поймет, что я знаю о заговоре против него...
Одним прыжком я оказалась у кровати и затолкала сложенный лист глубоко под подушку, стараясь разгладить покрывало. Тяжело дыша, я расправила платье и встала, стараясь придать лицу выражение спокойной сонливости.
- Да... да, конечно, входите, - голос почти не дрожал, хотя адреналин всё еще бил по вискам.
Дверь медленно отворилась, и на пороге появился Лестат. Он уже снял дорожный плащ, оставшись в одном камзоле, но вид у него был всё еще напряженный. Его глаза мгновенно просканировали комнату, задержавшись на мне чуть дольше обычного.
- Вы выглядите... взволнованной, - заметил он, делая шаг внутрь. - Снова кошмары или мой брат всё же успел вас напугать своими бреднями?
Он подошел ближе, и я невольно сделала шаг назад, чувствуя спиной край кровати, под которой лежала его самая опасная тайна.
Лестат вошел в комнату с тем самым видом человека, который привык отдавать приказы, не терпящие возражений. Его присутствие мгновенно заполнило пространство, вытесняя воздух.
- Я пришел обсудить наши дальнейшие действия, Селестия. Медлить более нельзя, - начал он, но на полуслове его голос дрогнул, а взгляд, острый, как бритва, скользнул мимо моего лица и замер на постели.
Я похолодела. Мой взгляд невольно последовал за его - и сердце рухнуло в бездну. Из-под подушки, предательски белея на фоне темного покрывала, торчал крошечный уголок бумаги. Я не успела его сложить, не успела спрятать глубоко - просто засунула в спешке, и теперь эта улика кричала о моем преступлении.
Лестат медленно перевел взгляд на меня. Его глаза сузились, а левая бровь поползла вверх - этот жест не имел ничего общего с беспокойством. Это был взгляд хищника, заметившего шевеление в кустах.
- Надеюсь, я не нарушаю приличий, заходя без приглашения? - его голос стал бархатным, вкрадчивым, что было гораздо опаснее его гнева. - Селестия, с вами всё в порядке? Вы... бледны.
- Да, всё замечательно, - выпалила я, чувствуя, как ладони становятся влажными.
Он не ответил. Вместо этого он начал медленно обходить кровать, направляясь прямиком к подушке. Его движения были текучими и неотвратимыми.
- Селестия, вы что-то скрываете? - спросил он, уже протягивая руку.
Я поняла, что через секунду всё будет кончено. Не думая о последствиях, я сделала резкий шаг вперед, преграждая ему путь. Я встала прямо перед ним, так близко, что между нашими телами не осталось и пары сантиметров. Я чувствовала жар, исходящий от него, и его спокойное, размеренное дыхание, которое теперь щекотало мою кожу.
Я вскинула голову, глядя ему прямо в глаза с отчаянной, граничащей с безумием дерзостью.
- Ваше Сиятельство, - я намеренно использовала официальный титул, чтобы создать дистанцию, - я полагала, что у графа Вейна есть более важные государственные обязанности, нежели посягать на личное пространство леди и... читать её дневник.
Лестат замер. Его рука остановилась в воздухе.
- Дневник? - переспросил он, и в его голосе проскользнула тень сомнения.
- Именно, - я почувствовала, как щеки начинает заливать густой, нестерпимый румянец, но я продолжала гнуть свою линию, хотя внутри всё сжималось от стыда. - Я не думала, что вам настолько интересно мое самочувствие в периоды... моей женской немощи. Я веду записи о своих... деликатных днях и симптомах, которые, боюсь, совершенно не предназначены для глаз мужчины вашего положения.
Боже, я это сказала. Я действительно намекнула на свой цикл самому холодному и пугающему человеку в Лондоне! Я чувствовала, как полыхают мои уши, и изо всех сил старалась не закусить губу от унижения. «Поздравляю, Селестия, ты только что опозорилась перед графом окончательно. Зато жива», - мелькнуло в голове.
Лестат на мгновение лишился своей обычной невозмутимости. В его глазах отразилось замешательство, смешанное с легким шоком - в ту эпоху подобные темы были абсолютным табу для джентльменов. Он медленно опустил руку и отступил на шаг, словно опасаясь заразиться этой самой «немощью».
- Дневник... - повторил он тише, прочистив горло. - Прошу прощения. Я не имел намерения оскорблять вашу скромность подобным образом.
Он отвел взгляд, стараясь вернуть себе величие, хотя ситуация явно выбила его из колеи.
- Раз вы... в состоянии обсуждать дела, - продолжил он, глядя куда-то в сторону окна, - слушайте. Пребывание здесь более небезопасно. Смерть Саффолка вызовет бурю, и его ищейки первым делом нагрянут к Каюсу. Мы сменим место жительства сегодня же вечером. Я нашел убежище в пригороде. Там мы подготовим документы, чтобы восстановить вашу репутацию - официально вы будете считаться жертвой похищения Саффолка, которую я «героически спас». Готовьтесь к отъезду.
Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что в комнате дребезгнули стекла.
Я обессиленно опустилась на край кровати. Ноги дрожали. Подождав минуту, я дрожащими руками достала из-под подушки письмо. Каждое слово Саффолка жгло мне пальцы. Я зажгла свечу, стоявшую на прикроватном столике, и поднесла край бумаги к пламени.
Огонь жадно набросился на сухой лист. Я наблюдала, как темнеют и рассыпаются в прах слова о «лечебнице», «кроткой тени» и предательстве принца. Сначала исчезло имя короля, затем - подпись Саффолка. Через минуту на блюдце осталась лишь кучка серого пепла, которую я развеяла по ветру, высунувшись в окно.
Улика была уничтожена, но знание... знание осталось во мне, и оно было тяжелее любого камня.