Обман
Черный лес ночью - это не декорация для сказки. Это живое, дышащее чудовище, которое только и ждет, когда ты споткнешься. Мы с Изабеллой затаились в густом подлеске, стараясь не задевать влажные ветки папоротника. Благодаря черным накидкам с глубокими капюшонами, мы практически слились с тенями вековых дубов.
Впереди, на узком участке дороги, замерли Лестат и Эдвард. Их окружали настоящие наемники - молчаливые люди в кожаных доспехах, сжимающие в руках тяжелые луки. Я видела блеск наконечников стрел в лунном свете. Мне стало не по себе: одно дело - слушать о заговоре в душном борделе, и совсем другое - видеть, как на твоих глазах готовится кровавая расправа.
«Боже, Селестия, ты стоишь в лесу в мужских штанах и шпионишь за принцем. Это либо гениально, либо худшее решение в твоей жизни», - пронеслось в голове, и мне вдруг стало до истерики смешно от абсурдности ситуации.
Я почувствовала, как Изабеллу колотит крупная дрожь. Она вцепилась в мой рукав так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Я молча приобняла её за плечи, пытаясь передать хоть каплю спокойствия. Мы замерли, вслушиваясь в ночную тишину, ожидая того самого момента, когда из-за поворота покажется карета герцога Саффолка.
Тем временем в поместье Каюса царила обманчивая безмятежность. Каюс, проводив брата, вернулся в дом. Его мучила совесть - или, по крайней мере, то, что от неё осталось. Он подошел к дверям моей комнаты и трижды коротко постучал.
- Селестия? Вы спите? - позвал он. Ответа не последовало.
Он замялся у двери, переминаясь с ноги на ногу. Его лицо со шрамом выражало крайнюю степень неловкости. Ему нужно было сказать что-то важное, но этикет явно проигрывал его прямолинейному характеру.
- Я, конечно, извиняюсь, что нарушаю ваш покой в такой час... - он кашлянул, отводя взгляд в пустой коридор. - Просто... если вы услышите скрип кровати на втором этаже или какие-то странные звуки... в общем, не пугайтесь и не поднимайтесь ко мне. Скоро ко мне придет одна дама.
Он подождал пару секунд, надеясь на какую-то реакцию - возмущение или хотя бы смешок. Но за дверью стояла гробовая тишина. Каюс нахмурился.
- Селестия, я серьезно. Если она прознает, что у меня в доме сразу две девушки, она мне этот шрам через всё лицо продлит, - он попытался пошутить, но тревога уже начала закрадываться в его голос. - Селестия?
Не дождавшись ответа, он нажал на ручку. Дверь поддалась. Каюс сделал шаг внутрь и тут же вздрогнул, почувствовав резкий холод - окно в комнате было распахнуто настежь, и ночной ветер трепал занавески.
- Какого дьявола...
Он в два прыжка оказался у кровати и рывком сорвал одеяло. Но вместо леди де Вальер и её служанки его взгляду предстали лишь искусно разложенные подушки и груды пышных шелковых платьев.
Каюс замер, сжимая в кулаке дорогую ткань.
- Твою мать... - тихо, почти шепотом выдохнул он. Его глаза вспыхнули яростью.
Он понял всё в ту же секунду: и пропажу своего костюма, и то, почему Селестия была такой подозрительно «покорной» вечером.
В лесу послышался далекий, едва различимый грохот колес. Группировка Лестата напряглась. Наемники подняли луки, Эдвард положил руку на эфес шпаги.
Я прижалась к дереву, затаив дыхание. Мы с Изабеллой были зажаты между засадой и надвигающейся каретой.
Тяжелый грохот колес разорвал лесную тишину. Из-за поворота показалась массивная карета с гербами Саффолка. Всё произошло за считанные секунды: по резкому взмаху руки Лестата две стрелы со свистом прошили предутренний туман, мгновенно свалив коней. Остальные наемники, словно тени, возникли из чащи, выбивая из седел охрану.
Граф Вейн даже не обнажил шпагу. Он стоял, небрежно опершись плечом о вековой дуб, и наблюдал за бойней с таким видом, будто ждал запаздывающего к обеду гостя. Когда дверцу кареты выломали и оттуда, спотыкаясь, вытолкнули герцога Саффолка, я инстинктивно зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Лестат медленно подошел к нему. Я видела, как расширились глаза герцога - он узнал графа. Они о чем-то заговорили, но слова тонули в шуме ветра и стонах раненых. В этот момент один из наемников спрыгнул с подножки кареты, протягивая Лестату какой-то сверток и запечатанное письмо.
Граф вскрыл конверт. Пока он читал, его лицо превращалось в ледяную маску ярости. Вдруг он замахнулся и нанес Саффолку такую оглушительную пощечину, что звук удара долетел даже до нашего укрытия. К ним подошел Эдвард. Лестат молча передал ему письмо. Я видела, как у принца нервно дернулся глаз; он резко отвернулся и подал знак своим людям.
Один из гвардейцев коротким, профессиональным движением свернул Саффолку шею. Я зажала уши, не желая слышать этот страшный хруст. Бездыханное тело герцога бросили на дорогу, словно тряпичную куклу. Лестат, уходя, грубо задел покойника носком сапога, даже не взглянув вниз.
- Возвращаемся, - прошептала я Изабелле, - быстро, пока нашу пропажу не заметили.
В это время в поместье Каюс буквально сходил с ума. Он метался по гостиной, зарываясь пальцами в свои пшеничные волосы.
- Лестат меня убьет... он меня просто четвертует! - бормотал он, поминутно срываясь на лондонские ругательства. - Твою мать, эти девчонки удрали прямо у меня из-под носа!
Внезапно в парадную дверь громко постучали, и послышался манерный, тягучий женский голос:
- Дорогой, ты откроешь своей Белле?
Каюс рванул дверь и, не говоря ни слова, затянул гостью внутрь за руку.
- О боги, милый, ты настолько соскучился, что уже не можешь сдерживаться? - кокетливо пропела девушка, поправляя сбившийся корсаж.
- Беатрикс, мне не до шуток! - Каюс выглядел так, будто готов был разрыдаться. - Из дома пропали две леди из дворца! Лестат вернется и лично скормит меня псам!
Беатрикс, видя его неподдельный ужас, неожиданно смягчилась. Она положила руки ему на плечи и потянула в сторону лестницы.
- Ну-ну, тише, большой мальчик. Идем наверх, я заварю тебе ромашкового чая, и ты всё расскажешь. Успокойся.
Мы проскользнули в окно за пять минут до того, как внизу хлопнула входная дверь. Изабелла с лихорадочной скоростью запихивала вещи в шкаф, а я, сбрасывая мужской наряд, толкала его обратно в сундук Каюса.
Когда солнце окончательно взошло, мы уже выглядели как воплощение добродетели. Я сидела в кресле с книгой, а Изабелла, склонившись над пяльцами, прилежно шила картину крестиком.
- Изабелла, - негромко сказала я, не поднимая глаз от страниц. - Позже ты достанешь мне то письмо, чего бы это ни стоило.
Служанка лишь тяжело сглотнула, кивнув.
Вскоре внизу послышались тяжелые шаги. Лестат вернулся. Каюс выскочил ему навстречу вместе с Беатрикс.
- Иди в комнату! - шипел он девушке, но та лишь любопытно выставила нос из-за его спины. - Лестат, молю, прости меня! Прости, что недоглядел!
Граф, не успев даже снять запыленное пальто, нахмурился:
- О чем ты, Каюс?
- Я зашел к ним через час после вашего отъезда, а их и след простыл! - затараторил младший брат, размахивая руками. - Через окно сиганули, ведьмы проклятые! Я искал везде, клянусь...
Лестат мгновенно оказался рядом и стальной хваткой вцепился в воротник брата.
- Я оставил тебе под опеку двух девушек, - прошипел он, и в его голосе зазвучала та самая первобытная угроза. - Но и тут ты не смог доглядеть. Мне крайне интересно, чем именно ты был занят в этот момент?
Он перевел ледяной взгляд на притихшую Беатрикс.
- Я сейчас тебя убью, Каюс.
Младший брат, сжавшись, уже готов был броситься наутек, но в этот момент я медленно вышла из своей комнаты, демонстративно и сладко потягиваясь, будто только что проснулась.
- Лестат? Каюс? Что за шум? Что здесь происходит в такую рань?
Тишина, последовавшая за моим появлением, была почти оглушительной. Лестат и Каюс замерли, глядя на меня так, будто я была призраком, восставшим из могилы, а не просто заспанной девушкой.
Лестат медленно разжал пальцы, и Каюс, лишившись опоры, едва не рухнул на пол, пошатываясь и хватаясь за перила.
- Каюс, - голос графа сочился ядовитым спокойствием, - это ты называешь «пропажей»?
Он величественным жестом указал в мою сторону. В этот момент из комнаты, старательно протирая глаза, вышла Изабелла, изображая на лице крайнюю степень недоумения. Лестат коротко, сухо хохотнул.
- Похоже, ты переборщил с лауданумом или слишком долго засиживаешься в опиумных курильнях, брат, - Лестат окинул Каюса пренебрежительным взглядом. - Не заметить в комнате двух женщин - это уже не просто невнимательность. Это настоящий морок, рожденный твоими пагубными привычками.
- Да я клянусь! - Каюс сорвался на крик, его лицо покраснело от возмущения. - Я зашел, а под одеялом были платья! И мой дорожный костюм... она украла его! Это тоже галлюцинация?!
Он рванулся в свою комнату, чуть не сбив с ног Беатрикс, и с грохотом откинул крышку тяжелого сундука. Мы все последовали за ним.
- Ну? - Лестат заглянул внутрь. - И что же, по-твоему, пропало?
Костюм лежал на самом верху - аккуратно сложенный, будто его и не трогали. Каюс на секунду лишился дара речи, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
- Это... это невозможно! - он почти задыхался. - Пойдемте! Посмотрите на их кровати!
Он вихрем влетел в нашу спальню, Лестат шел следом, сохраняя ледяное выражение лица.
- Каюс, - негромко добавил граф, когда тот ворвался внутрь, - врываться в покои дам без стука - это верх невоспитанности, даже для такого невежды, как ты.
Я демонстративно отошла от кровати, пропуская его. Каюс с яростным рыком сорвал простыни, ожидая увидеть там подкладку из подушек, но под ними было абсолютно пусто. Постель была безупречно прибрана. Мы с Изабеллой обменялись коротким, идеально отрепетированным удивленным взглядом.
Изабелла, не удержавшись от возможности подколоть своего временного надзирателя, сделала шаг вперед и сложила руки на груди.
- Милорд Каюс, - произнесла она с невинным видом, - может быть, у вас горячка? Видения на фоне лихорадки - дело серьезное. Позвольте, я измерю вам температуру или приготовлю холодный компресс?
- Ты, женщина, вообще замолчи! - Каюс вскипел, повысив голос до предела.
Изабелла тут же послушно опустила глаза в пол, едва скрывая победную улыбку. Лестат в это время устало потер переносицу, глядя на брата с нескрываемым разочарованием.
Каюс снова открыл рот, чтобы начать новую тираду оправданий, но Лестат остановил его одним коротким властным жестом.
- Довольно, - отрезал граф. - Когда-нибудь я найду, где ты прячешь свою дурь, и сожгу всё до последней щепотки. Твои фантазии начинают утомлять и, что хуже, бросать тень на репутацию моих гостей.
Лестат повернулся ко мне и слегка склонил голову, его голос моментально сменил тон на безупречно вежливый.
- Селестия, примите мои искренние извинения за это... досадное выступление. Мой брат иногда забывает, как подобает вести себя дворянину в приличном обществе.
Затем он бросил жесткий взгляд на Каюса.
- Извинись перед леди. Немедленно.
- Лестат, но я... - Каюс заупрямился, как маленький мальчик, которого поймали на краже варенья.
- Каюс, не испытывай моё терпение, - в голосе Лестата прозвучала та самая сталь, от которой в лесу замертво падали люди.
Каюс, скрепя зубами так, что это было слышно в другом конце комнаты, сделал короткий, дерганый поклон в мою сторону.
- Прошу прощения за... беспокойство, леди де Вальер, - выплюнул он, едва сдерживая ярость.