Семейные узы
Каюс привел нас в дом, который больше походил на заброшенное святилище, чем на жилье. Стены были увешаны потемневшими от времени картинами с ликами святых, чьи строгие глаза, казалось, осуждали нас в неверном свете огарков свечей. Повсюду пахло ладаном и старой кожей. Каюс, не снимая куртки, прошел к камину и небрежно швырнул туда охапку дров, раздувая пламя с такой легкостью, будто делал это тысячу раз.
Мы замерли в ожидании, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Изабелла дрожала, а я не могла найти себе места, меряя шагами комнату.
Внезапно массивные двери распахнулись с таким грохотом, что я невольно вздрогнула и отступила на шаг. В проеме стоял Лестат. Он пошатнулся, хватаясь за косяк, и в тусклом свете камина я увидела, что он буквально залит кровью.
- Лестат! - вскрикнула я, забыв о всяком приличии и этикете, который полагался девушке моего круга в присутствии графа.
Я первой подбежала к нему, хватая за плечи, пытаясь удержать. Его вид был пугающим: волосы спутаны, взгляд потупленный, устремленный куда-то в пол, словно он всё еще вел бой в своем сознании. Он медленно поднял руку и рукавом своей изорванной белой рубашки вытер кровь на губах, которая густой струйкой стекала по подбородку.
- Боже, ты ранен? Лестат, у тебя кровь! - я лихорадочно осматривала его, не обращая внимания на пачкающийся об его одежду бархат моего платья.
Каюс лишь тяжело вздохнул и театрально закатил глаза, наблюдая за моей суетой.
- Ну всё, началось... - проворчал он, подходя ближе. Он небрежно кинул брату сверток с одеждой. - На, переоденься, а то пугаешь дам своим живописным видом.
Лестат поймал вещи на лету, но его мысли явно были еще далеко - там, на мосту, в гуще стали и криков. Он молча кивнул и ушел вглубь дома, в сторону ванной комнаты, чтобы омыться.
Пока за дверью слышался шум воды, Каюс начал раскладывать на столе принадлежности для обработки ран: бинты, острые ножницы и даже иглы с нитками. Его движения были точными, почти хирургическими.
Робкая Изабелла, до этого хранившая молчание, наконец подала голос:
- Господин... позвольте поинтересоваться... вы давно знаете графа?
Я легонько толкнула её локтем в бок. Видимо, шок настолько помутил её рассудок, что она пропустила всё, что Каюс говорил еще в пабе.
- С самого детства, - отозвался Каюс, даже не оборачиваясь. - Он мой брат.
Изабелла впала в настоящий ступор, переводя взгляд с Каюса на дверь, за которой скрылся Лестат. Контраст между ними был ошеломляющим: суровый, холодный граф и этот вольный, ироничный хищник со шрамом на лице. В те времена первенец забирал всё - титул, земли, признание, - а младшим сыновьям оставалось лишь идти на службу или искать удачи на большой дороге.
Каюс, почувствовав мой интерес, оказался неожиданно разговорчивым.
- Когда-то давно мы были соперниками, - начал он, и в его голосе проскользнула странная смесь ностальгии и яда. - Он был первым сыном графа - нашего отца. А мне... мне не осталось ничего. Этот «угрюмый могильный камень» забрал себе всё наследство, пока я довольствовался объедками со стола.
При слове «могильный камень» Изабелла невольно хихикнула в кулак - уж очень это подходило вечно мрачному Лестату. Но тон Каюса внезапно изменился, становясь более жестким, возвращаясь к старым обидам.
Он медленно повернулся ко мне той щекой, на которой красовался рваный шрам, и на его губах заиграла опасная улыбка.
- Знаешь, откуда это? - он указал пальцем на шрам. - Намекнуть, кто оставил мне этот подарок на память?
- Хватит, - раздался холодный голос от двери.
Лестат вышел к нам. Он уже успел омыться и переодеться в чистую одежду: простую темную куртку и приличную рубашку, лишенную дворцовой роскоши, но сидящую на нем безупречно.
- И как всегда, ты убиваешь всю романтику, братец, - фыркнул Каюс, возвращаясь к бинтам.
Лестат не удостоил его ответом. Он подошел к столу и кратко, без лишних эмоций, рассказал о том, что произошло после нашего побега. Он говорил холодно, описывая стычку на мосту и хаос, воцарившийся во дворце. Он не упоминал о долге или просьбах - в его рассказе это выглядело как стратегическая необходимость, хотя я знала, что он рисковал жизнью ради нас.
Каюс слушал, подперев подбородок пальцами и внимательно следя за мимикой брата. Когда Лестат закончил, младший брат медленно улыбнулся.
- Что ж... - протянул он, постукивая пальцем по столу. - Видимо, пришло время и мне вернуть долг. Я помогу вам исчезнуть, братец.