Тёмный рыцарь

В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Свет от камина неровными пятнами ложился на лики святых, чьи глаза в полумраке казались живыми и осуждающими. Между братьями произошел безмолвный разговор - обмен взглядами, полный старых обид и невысказанных слов. Каюс, вертя в пальцах окровавленный бинт, сделал шаг к брату.

- Дай сюда, - буркнул он в своей привычной манере, протягивая руку к плечу Лестата. - Ты сейчас сам себе только хуже сделаешь.
- Не нужно, - отрезал Лестат, даже не глядя на него. Его голос был сухим и твердым, как гранит.

Каюс поднял свои ярко-голубые глаза на брата и коротко усмехнулся, обнажая шрам на щеке. В этой усмешке не было радости - лишь бесконечная ирония над упрямством старшего.

​- Да господи, давайте тогда я! - мой голос прозвучал неожиданно громко, заставив обоих вздрогнуть.

​Я подошла к столу, отодвигая Каюса плечом. Лестат перевел взгляд на меня, и в его глазах на мгновение промелькнуло замешательство.
- Селестия, это лишнее. Там всего пара царапин, я справлюсь сам, - попытался убедить он меня, но я уже взяла вату.
- Кровь уже засохла, - вставил Каюс, забавляясь ситуацией. - Тебе будет трудно её оттереть, «милорд».
- Я не так беспомощен, как ты привык думать, - парировал Лестат, бросив на брата колкий взгляд.

​Я не стала слушать их перепалку. Резким движением я вылила спирт на вату - резкий запах мгновенно заполнил пространство - и начала осторожно, но уверенно протирать порезы на его руках. От неожиданной обжигающей боли Лестат резко отдернул руку, мышцы на его челюсти напряглись. Я остановилась, затаив дыхание.

Каюс разразился коротким, лающим смехом.
- А я вижу, ты всё такой же недотрога, братец! - едко пошутил он. - Помнишь, как в детстве ты даже не позволял слугам коснуться своей драгоценной кожи?

Лестат медленно выдохнул и снова протянул мне руку, позволяя продолжить.
- У слуг были холодные руки, Каюс, - ответил он с тенью иронии. - В отличие от твоего длинного языка.

​Пока я обрабатывала ссадины на его костяшках и предплечьях, Каюс продолжал расхаживать по комнате, то и дело возвращаясь к теме их прошлого. Он опирался одной рукой на резную спинку дивана, наклоняя голову к брату.

- А ведь ты мне тогда знатный шрам оставил, - он коснулся пальцем своей щеки. - До сих пор ноет перед дождем.

Лестат молчал, его взгляд был направлен в пустоту. Каюс наклонился еще ниже, вглядываясь в лицо брата, будто пытаясь найти там ответ на вопрос, который мучил его годами.
- Почему ты это сделал? - спросил он тише, и в его голосе проскользнула настоящая, не поддельная горечь. - Тоже из-за зависти? Боялся, что младший сын окажется способнее наследника?

Я чувствовала, как под моими пальцами напряглось тело Лестата. Его кожа была горячей, а пульс под моими ладонями - быстрым и неровным.

​- Всё, - я отложила вату, прерывая их опасный спор. - Больше повреждений я не вижу.

Я осмотрела его грудь и руки - насколько позволяла его новая рубашка. Лестат тут же отстранился и поправил накидку на животе, плотнее запахивая ткань. Его движения были слишком поспешными, слишком выверенными.

Каюс, чьи глаза были острее, чем у ястреба, сузил зрачки. Он заметил это мимолетное движение.
- У тебя есть еще повреждения? - спросил он, и на этот раз в его голосе не было издевки.

- Нет, - настойчивее, чем обычно, ответил Лестат. Он встал, давая понять, что разговор окончен, но я заметила, как он едва заметно поморщился, стараясь не дышать глубоко.

​- Уже поздний час, - голос Лестата прозвучал глухо, окончательно обрывая нить тяжелых воспоминаний. - Вам не помешало бы отдохнуть и переодеться.

​Каюс, мгновенно уловив намек брата, оттолкнулся от дивана и подошел к массивному деревянному шкафу в углу. Я невольно задумалась: неужели в этом холостяцком логове найдется женская одежда? Когда Каюс потянул за ручку, с верхней полки на него внезапно спланировало что-то ярко-красное и невесомое.

Кроваво-красное кружево - нечто среднее между корсетом и тем, что в наше время назвали бы вызывающим бельем - упало ему прямо на голову. Каюс тихо, но отчетливо выругался себе под нос:
- Блять... - он явно был недоволен тем, что следы чьей-то бурной ночи так не вовремя явились миру.

Граф, чей взгляд стал еще более ледяным, отреагировал как грозный старший брат.
- Выбирай тон при дамах, - в его голосе послышалось неприкрытое пренебрежение. - И убери это с глаз долой. Не смущай юных леди своими... трофеями.

- Хорошо-хорошо, - уныло отозвался Каюс, одним точным движением ноги заталкивая кружевную ткань под шкаф. - Вот, это должно подойти.

​Он протянул мне и Изабелле одежду. Это было простое, но добротное платье: коричневый корсаж на шнуровке, надетый поверх легкой белой рубашки с пышными рукавами, и длинная тяжелая юбка. После тяжелого бархата, в котором я бежала из дворца, этот наряд казался верхом практичности.

Я поблагодарила Каюса и отправилась в отведенную мне комнату. На удивление, дом был гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Оказавшись одна, я долго крутилась перед зеркалом, затягивая шнуровку на груди. Простая ткань приятно холодила кожу, но мысли мои были далеко. Я всё время возвращалась к тому моменту на мосту.

​«Как он это сделал?» - этот вопрос не давал мне покоя. «Один против пятерых подготовленных гвардейцев...» Внутренний монолог не давал уснуть. Я решила: пойду и спрошу прямо. Если не ответит - это его проблемы, но я не сомкну глаз, пока не узнаю. С этими мыслями я тихо открыла дверь своей комнаты.

Была уже глубокая ночь. В доме царила тишина, лишь изредка потрескивали угли в каминах. Я подошла к двери Лестата и тихо постучала. Тишина. Я уже собиралась развернуться и уйти, коря себя за глупость, как за спиной скрипнула дверь.

Я обернулась и увидела его. Лестат молча отступил вглубь комнаты, приглашая меня войти.

- Что вы здесь делаете в такой поздний час? - спросил он. Его голос не был громким, он старался не нарушать покой дома, но в нем чувствовалась сталь.

​- Мне просто интересно... - я запнулась, глядя на его силуэт в полумраке. - Как вы справились со всеми ними в одиночку? На мосту?

Выражение его лица лишь слегка изменилось - едва заметное движение бровей, которое я, тем не менее, уловила.
- Это было несложно, - спокойно ответил он. - Я с детства обучался искусству боя. Это такая же привычка, как дыхание.

​Я переваривала эту информацию, и на моих губах сама собой появилась улыбка.
- Значит, и я так когда-то смогу, милорд?

Это была невинная проверка, но я тут же заметила тень беспокойства на его лице. Лестат сделал шаг ближе и деликатно прикоснулся к моему локтю.
- Селестия, это... - он замолчал, подбирая слова, чтобы не обидеть. - Искусство войны требует иного склада ума и физической силы. Девушки вашего круга не предназначены для звона стали.

Я вспыхнула. Гнев поднялся во мне мгновенно, и я заговорила быстрым, раздраженным шепотом:
- Милорд, вы хотите сказать, что я не смогу освоить это искусство лишь потому, что я женщина?! - мой голос дрожал от негодования сильнее, чем я предполагала.

- Я этого не говорил, - так же спокойно ответил он, не отпуская моего локтя.

Я замолчала, переводя взгляд с его лица на комнату, а затем на огромную луну, заглядывающую в окно. Лестат уже сменил походную одежду на что-то домашнее - тонкую рубаху, которая сейчас немного задралась на боку. Там, на его коже, я увидела небольшой, но глубокий застарелый шрам.

Он проследил за моим взглядом и едва заметно улыбнулся.
- Интересно, откуда он у меня? - спросил он, не дожидаясь моего ответа.

Я опомнилась и отвела глаза. Отрицать, что я смотрела, было бы нелепо.
- Извините... - прошептала я.

​- Это было в прошлом, - добавил он, отходя к окну. - Напоминание о наших отношениях с Каюсом. Взаимные обиды.

​Он встал под лунный свет, возможно, чтобы лучше видеть ночной город, а возможно - чтобы я могла рассмотреть его. И я сделала это. Сама не понимая, что творю, я подошла к нему вплотную. Лестат повернул голову, его черные волосы на мгновение коснулись моих.

Я протянула руку и коснулась шрама на его боку. Сначала осторожно, едва ощутимо проводя вдоль него, а затем сильнее, чувствуя грубую текстуру кожи, выводя пальцем замысловатые узоры. Он не двигался, лишь его дыхание стало более глубоким. В этот момент мир вокруг перестал существовать - была только холодная луна, тепло его тела и эта отметина прошлого.

​Опомнившись, я резко отстранилась, сложив руки в замок перед собой. Сердце колотилось как сумасшедшее.
- Извините... - коротко бросила я, поклонилась и почти выбежала из комнаты.

«Боже, что это со мной?» - думала я, прижимаясь спиной к закрытой двери в коридоре. - «Что я творю?»