Старый ворон
Мост через реку Вей - старая, потемневшая от сырости каменная громада - выплыл из тумана, как костлявая рука, тянущаяся к другому берегу. В мирное время здесь редко стояли посты, но сейчас, под светом чадящих факелов, я увидела блеск кирас. Пост. Пятеро гвардейцев в серых плащах преграждали путь.
Лошади тревожно захрапели, переходя на шаг. Я почувствовала, как Изабелла, ехавшая позади меня, вцепилась в мою талию так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Моё сердце забилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках.
- Стоять! - один из гвардейцев, рослый мужчина с заспанным лицом, шагнул вперед, поднимая руку. - Дорога перекрыта по особому распоряжению. Предъявите подорожные грамоты или документы на право проезда в ночное время.
Обычно это была формальность: мелкие взятки или проверка купеческих клейм. Но сейчас их взгляды были слишком цепкими.
Лестат даже не замедлил коня, пока не оказался вплотную к гвардейцу. В одной лишь рубашке, со сбитыми в кровь костяшками пальцев, он выглядел пугающе и величественно одновременно.
- Документы? - голос Лестата прозвучал низко, почти интимно, но в нем слышался рокот надвигающейся лавины. Он чуть склонился с седла, сокращая дистанцию до минимума. - Вы не узнаете меня, сержант? Или вы считаете, что я должен отчитываться перед каждым встречным, сопровождая свою... - он бросил быстрый взгляд на меня, - гостью в свои владения?
Его голос был требующим, властным. Он играл роль высокородного господина, разгневанного тем, что его посмели остановить во время частной прогулки. Гвардеец замялся, его рука, сжимавшая древко алебарды, заметно дрогнула.
- Простите, милорд... но у нас приказ задерживать всех, у кого нет бумаг...
- Приказ для черни, - отрезал Лестат, и в его глазах блеснула сталь. - Пропустите нас, пока я не вспомнил ваше имя и не сообщил вашему капитану о вашей чрезмерной ретивости.
Сержант сглотнул, собираясь отступить и дать знак своим людям. Но тут из тени караулки вышел второй мужчина - постарше, с холодными, проницательными глазами.
- Подождите, - его голос был сухим, как треск сучьев. - Сержант, посмотрите на девушку. И на коня.
Он подошел ближе, бесцеремонно поднимая факел. Свет полоснул по моему лицу, и я невольно зажмурилась, сильнее кутаясь в плащ Лестата.
- Дорогая ткань, - продолжал он, указывая на подол моего алого платья, выглядывающий снизу. - И граф в одной сорочке в февральскую стужу. Слишком много спешки для «прогулки», не находитe? Это те самые беглецы, о которых пришла весть голубем полчаса назад. Леди де Вальер и мятежный граф. Вас задержано по подозрению в государственной измене и похищении!
Воздух вмиг стал густым и неповоротливым. Гвардеец потянулся к мечу, но Лестат был быстрее.
Молниеносным движением, которое мой глаз едва зафиксировал, он выхватил свой клинок. Звук выходящей из ножен стали был похож на крик.
- БЕГИТЕ! - проревел Лестат, и этот крик, казалось, вытолкнул меня из оцепенения.
Он ударил коня плашмя мечом, заставляя того встать на дыбы и рвануть вперед, прямо через ряды опешивших гвардейцев.
- Скачите до таверны «Старый ворон» на окраине! - крикнул он мне вслед, отбивая первый удар алебарды. - Скажите человеку за стойкой, чтобы позвали Каюса! Живо!
Я рванула поводья, чувствуя, как ветер бьет в лицо, вырывая слезы. Изабелла вскрикнула, когда наш конь едва не сбил старшего гвардейца. Обернувшись на секунду, я увидела лишь вихрь: белая рубашка Лестата в окружении серых плащей, искры от сталкивающихся клинков и его лицо - сосредоточенное, яростное, лицо человека, который готов сжечь этот мост дотла, лишь бы мы ушли.
- Быстрее, Изабелла! - закричала я, пригибаясь к гриве коня.
Мы неслись по темной дороге, оставляя позади лязг металла и крики погони. В ушах всё еще звенело его «бегите», а перед глазами стояло имя - Каюс. Единственное слово, которое теперь отделяло нас от петли или плахи.
Копыта коня выбивали неровную дробь по промерзшей грязи, пока впереди, сквозь густую пелену тумана, не показался тусклый свет. Таверна «Старый ворон» выглядела покосившейся и хмурой, словно само здание устало от тайн, которые скрывались за его стенами.
Я соскочила с лошади, едва не упав от слабости в ногах. Изабелла, бледная как привидение, прижалась ко мне. Мы вошли внутрь, и на нас тут же обрушился запах прогорклого эля, дешевого табака и сырости. За стойкой стояла дородная женщина с цепким, недобрым взглядом.
- Здравствуйте... - мой голос дрогнул, но я выпрямилась, стараясь сохранить остатки достоинства в этом грязном месте. - Не могли бы вы позвать Каюса?
Женщина окинула меня долгим, изучающим взглядом. Она видела мой изысканный, хоть и перепачканный наряд, тяжелый мужской плащ на моих плечах и страх в глазах Изабеллы.
- Каюс сейчас очень занят, милочка, - проскрежетала она, вытирая кружку грязной тряпкой. - У него дела, которые не терпят фрейлинских капризов.
- Это дело жизни и смерти, - отрезала я, чувствуя, как внутри закипает отчаяние.
- Кто это тут так жаждет моей компании? - раздался задорный, почти детский голос из-за темного угла.
Из тени вышел молодой человек, и я невольно затаила дыхание. Он был полной противоположностью Лестата. Его пшеничные, волнистые волосы ложились на лоб мягкими завитками. Но всё его обаяние перечеркивал жуткий, рваный шрам, тянущийся от угла рта к щеке, словно застывшая в оскале усмешка.
Каюс вел себя вольно, почти вызывающе, будто эта таверна была его личным дворцом. Его взгляд сначала казался наивным, почти ребяческим, но как только он зафиксировал нас двоих, в нем вспыхнул опасный блеск хищника, почуявшего легкую добычу.
- О, две леди в столь поздний час, - протянул он, склонив голову набок. - Пройдемте в мой кабинет, пока местные пьяницы не решили, что вы - десерт к их ужину.
Он размашистым жестом указал на дверь в глубине зала. Оказавшись в небольшой, заваленной картами и бумагами комнате, Каюс по-хозяйски уселся за массивный стол, закинув ноги прямо на столешницу. Он достал странную, искусно сделанную железную трубку для табака, раскурил её и выпустил облако едкого дыма.
- И что же привело таких райских птичек в это гнездо? - спросил он, лениво прищурившись.
- Граф Лестат Вейн... - я запнулась, увидев, как он замер. - Он сказал, чтобы мы направились сюда и назвали ваше имя.
При упоминании имени Лестата всё игривое и безмятежное выражение мгновенно исчезло с лица Каюса. Его черты стали суровыми, почти жесткими, выдавая семейное сходство, которое до этого момента было скрыто за инфантильной маской.
Он затушил свою металлическую трубку о край стола и негромко выругался.
- Опять братец в передрягу угодил, - бросил он с какой-то легкой, почти болезненной досадой.
Каюс медленно снял ноги со стола и поставил их на пол, но не встал. Вместо этого он облокотился на столешницу, скрестив руки. Потянувшись лицом вверх, он закрыл глаза и с тихим вздохом размял затекшие шейные мышцы. Секунду он сидел так, прислушиваясь к чему-то, известному только ему одному.
- Рассказывайте, - выдохнул он, не открывая глаз.
Я быстро, сбивчиво пересказала события на мосту. Описала, как Лестат остался один против пятерых, как он крикнул мне бежать... Изабелла тихо всхлипывала рядом, а я видела, как желваки на лице Каюса ходят ходуном.
- Черт бы его побрал... вечно он строит из себя героя, - Каюс резко встал, и его движения снова стали молниеносными, хищными. - Леди, за мной.
Он схватил со спинки стула легкую куртку и, не оборачиваясь, направился к другой, скрытой за гобеленом двери.
- Куда мы? - спросила я, стараясь не отставать.
- Туда, где вас не найдут даже ищейки принца, - бросил он через плечо. - И где, я надеюсь, мой непутевый брат еще дышит.
Мы вышли в темный, узкий переулок, где нас уже ждал свежий ветер и новая, еще более пугающая неизвестность.