Тёмный рыцарь

Холод ночного воздуха обжег легкие, едва я переступила порог охотничьего домика. Схватив первую попавшуюся тяжелую накидку из овчины и быстро натянув поверх своей тонкой сорочки и рубашки с пышным жабо что-то более плотное, я поспешила вслед за мужчинами. Снег под ногами стонал, превращаясь в ледяную корку.

​Сарай стоял за основным домом, приземистый и мрачный. Из щелей в старой древесине пробивался тусклый свет масляного фонаря. Принц Эдвард вошел первым, его золотистые волосы в полумраке казались тусклыми, а лицо - застывшей маской долга. Он сделал короткий жест рукой, пропуская вперед графа.
- Вот, - лаконично бросил принц.

​Шаги Лестата были тяжелыми, размеренными. В каждом его движении чувствовалась скрытая угроза, а черные волосы, еще хранившие запах речной воды, рассыпались по плечам его белой рубашки. Я замерла у входа, стараясь не привлекать внимания, и вгляделась в пленника.

Мужчина был привязан к грубому столбу в центре помещения. Его смуглая кожа, крючковатый нос и густая темная борода выдавали в нем уроженца далекого Востока - османа или араба. В его глазах не было раскаяния, только загнанная злоба. Я знала, что в Англии к таким людям относятся с глубоким предубеждением, но в глазах Лестата не было омерзения. Там была лишь ледяная, расчетливая пустота.

Лестат подошел вплотную. Его высокая фигура полностью закрыла пленника от света фонаря.
- Как ваше имя, уважаемый? - голос графа звучал почти вежливо, но эта вежливость была страшнее крика. - И кто заплатил вам за то, чтобы отравить жизнь моему принцу и разрушить дом де Вальер?

Пленник лишь сплюнул под ноги графу, что-то прошипев на своем языке. Лестат даже не вздрогнул. Он медленно снял кожаные перчатки, обнажая длинные, аристократичные пальцы.
- Я ценю верность, - продолжал он, обходя пленника по кругу. - Но верность мертвому хозяину - это глупость. Скажите правду, и ваша смерть будет быстрой. Солнце завтра взойдет не для вас, но от вас зависит, в каком состоянии вы его встретите.

​Пленник снова промолчал, дерзко вскинув подбородок. В ту же секунду атмосфера в сарае изменилась. Вежливость Лестата испарилась, оставив место профессиональному палачу.

​Одним резким движением граф схватил мужчину за челюсть, сдавливая кости так, что послышался сухой хруст.
- Ты лжешь мне взглядом, - прошептал Лестат, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. - Я вижу страх за этим напускным мужеством.

Лестат нашел болевую точку где-то за ухом пленника и нажал. Мужчина вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а по лбу градом покатился пот.
- Кто прислал письмо? - Лестат усилил давление.

Я смотрела на это, затаив дыхание. Этот Лестат - жестокий, беспощадный, знающий анатомию боли - пугал меня гораздо больше, чем тот, что спасал меня из воды. Его аристократический профиль в свете фонаря казался демоническим. Эдвард стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди; он явно видел это не в первый раз, позволяя своей «тени» выполнять грязную работу.

​- Это... это был не человек... - наконец прохрипел пленник, захлебываясь словами. - Это был призрак в красном...

Слова о «призраке в красном» повисли в тяжелом, застоявшемся воздухе сарая. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь треском масляной лампы и свистящим дыханием пленника. Я ожидала, что Лестат задумается или начнет расспросы, но реакция графа была иной.

Его лицо не просто окаменело - оно превратилось в маску абсолютной, первобытной жестокости. Лестат медленно сократил расстояние между собой и столбом, так что его тень полностью поглотила съежившегося араба.

​- Призрак? - голос графа стал тихим, как шелест змеи в сухой траве. - Я не верю в призраков. Я верю в плоть, которую можно резать, и в кости, которые можно ломать.

Пленник попытался что-то возразить, но Лестат не дал ему закончить. Одним молниеносным движением он схватил мужчину за поврежденную кисть и с силой прижал её к неровной поверхности столба. Послышался отчетливый, тошнотворный хруст.

- КТО ЭТО? - Лестат прорычал это слово прямо в лицо мужчине, и я увидела, как вены на его шее вздулись. - Где мне найти этого «призрака»? Имя! Дай мне имя, или я буду снимать с тебя кожу слой за слоем, пока ты не превратишься в такое же бесплотное видение.

​Пленник забился в путах, его глаза закатились от невыносимой боли, но он молчал, лишь хрипло выдыхая проклятия. Тогда Лестат пошел дальше. Его аристократичные пальцы, которые еще недавно так бережно касались моего лица под водой, теперь безжалостно впились в открытую рану на бедре пленника. Я увидела, как костяшки графа побелели от усилия. Он намеренно расширял рану, погружая пальцы глубже, в самую мышцу.

​- А-а-а-а-а! - дикий, надрывный крик разорвал тишину сарая.

​Я невольно отступила назад, вжимаясь в холодную стену. Кровь брызнула на ослепительно белую рубашку Лестата, расцветая на груди зловещими алыми цветами. Но он даже не поморщился. Напротив, в его взгляде вспыхнуло нечто пугающее - хищный блеск, почти удовольствие от осознания своей власти над чужой агонией.

Он резко вывернул сустав пленника в неестественное положение. Звук разрывающихся связок заставил мой желудок сжаться в тугой узел. Принц Эдвард стоял рядом, его лицо было бледным, но он не сделал ни шага, чтобы остановить это безумие. Он знал: когда дипломатия бессильна, в игру вступает цепной пес Короны.

Мужчина на столбе уже не кричал - он скулил, как раненый зверь, захлебываясь собственной кровью и слюной.
- Пощады... господин... пощады... - прохрипел он.
- Пощада стоит дорого, - Лестат навис над ним, его лицо было в паре сантиметров от лица пленника. - Имя. Сейчас же. Или я вырву тебе язык и заставлю тебя его съесть.

Я смотрела на Лестата и не узнавала его. Куда делся тот загадочный граф? Передо мной был монстр в человеческом обличье, облаченный в окровавленный шелк. Его пальцы, перепачканные в красном, теперь сжали горло пленника, медленно перекрывая кислород.

- Говори... - приказал он.

Пленник дернулся, его тело сотрясла конвульсия.

- Предатель... - выдохнул он, и кровавые пузыри лопнули на его губах. - Ближе... чем кажется...

- Имя! Дай мне имя! - потребовал он, встряхивая мужчину с такой силой, что послышался хруст шейных позвонков.

​- Во дворце... - прохрипел араб, его взгляд начал тускнеть, становясь стеклянным. - Он... уже... там...

​Это были его последние слова. Тело пленника содрогнулось в финальной конвульсии и окончательно обмякло. Тишина, воцарившаяся после, была оглушительной. Лестат медленно разжал пальцы, и голова убитого безвольно упала на грудь.

Граф выпрямился, тяжело дыша. Он медленно обернулся к нам, и я отшатнулась от того выражения, которое увидела на его лице. Это не было торжество. Это была холодная, расчетливая ярость хищника, который понял, что враг всё это время грелся у того же костра, что и он.

​- Предатель во дворце, - повторил Лестат, вытирая окровавленные руки о белоснежную ткань своей рубашки, оставляя на ней жуткие разводы.

​Принц Эдвард побледнел еще сильнее, его рука непроизвольно легла на эфес меча. Мы все понимали: теперь каждый слуга, каждый лорд и каждая фрейлина - под подозрением. Игра стала смертельно опасной.
Тишина, воцарившаяся в сарае после последнего вздоха пленника, была тяжелой и липкой, как сама кровь, разлившаяся по земляному полу. Я стояла, не в силах отвести взгляд от того, во что превратился человек за считанные минуты под руками графа.

​- Селестия, не смотрите, - тихий, неожиданно нежный голос Эдварда раздался совсем рядом.

Принц подошел со спины и осторожно положил ладонь мне на глаза, закрывая обзор на изуродованное тело. Его пальцы пахли морозным воздухом и дорогим табаком. Другой рукой он мягко приобнял меня за плечи, пытаясь развернуть к выходу.
- Мне жаль, что вам пришлось это увидеть. Идемте, Селестия, здесь больше не на что смотреть. Ваша смелость сегодня и так перешла все границы.

Я чувствовала, как его руки слегка подрагивают. Принц хотел быть моим щитом, хотел укрыть меня от этой тьмы, но я кожей ощущала, что настоящий эпицентр этой тьмы всё еще стоит перед нами.

Лестат медленно обернулся. Его вид заставил бы любого другого лишиться чувств. Белоснежная рубашка, пропитавшаяся кровью, прилипла к телу, подчеркивая каждый мускул. Капли алого цвета застыли на его скулах, как жуткие украшения. Я смотрела на него в упор, и мой взгляд не остался незамеченным.

Граф направился прямо к нам. Шаг за шагом он сокращал дистанцию, пока не оказался в нескольких дюймах. Я не сдвинулась с места, хотя руки принца на моих плечах заметно сжались.
- Леди нужно отдохнуть, - бросил Эдвард, и в его голосе прорезались властные нотки, которые граф, впрочем, полностью проигнорировал.

Ярость, еще минуту назад искажавшая лицо Лестата, испарилась. Теперь его черты снова стали стальными, величественными. Он был похож на падшего ангела, только что вышедшего из самого сердца битвы. Граф чуть склонил голову, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде не было извинения, лишь ледяное любопытство.

- Леди де Вальер увидела всё, что желала? - его голос звучал обыденно вежливо, будто мы обсуждали погоду, а не пытку. - Надеюсь, зрелище не слишком разочаровало вашу тягу к истине.

​Я смотрела не на его лицо, а на его руки.
- Граф, вы ранены, - сорвалось с моих губ.

Прежде чем он успел отстраниться, я высвободила одну руку из-под ладони принца и перехватила запястье Лестата. Его кожа была обжигающе холодной. Острый край деревянного столба, видимо, глубоко распорол его руку во время допроса. Рана была глубокой, но он, казалось, совершенно не чувствовал боли.

Лестат замер. На его лице впервые за всё время промелькнуло подлинное удивление. Он посмотрел на свою руку, на мои пальцы, сжимающие его окровавленное запястье, а затем снова на меня. В этой секундной тишине между нами будто проскочил электрический разряд.

​- Селестия, довольно! - голос принца прозвучал вымученно, почти надтреснуто. Он потянул меня на себя, разрывая наш контакт с графом. - Идемте уже. Это приказ.

​Этот "приказ" не был грозным. Он звучал устало, как просьба человека, который больше не может выносить этого странного напряжения в холодном сарае. Я бросила последний взгляд на Лестата - он так и остался стоять в тени, глядя на свою руку - и позволила Эдварду вывести меня на ночную улицу.

Воздух снаружи показался мне божественным нектаром. Мы шли к дому, и под нашими ногами хрустел снег, скрывая звуки наших шагов. Принц не отпускал моё плечо, ведя меня за собой, как хрупкое сокровище. Но в голове всё еще пульсировали слова пленника.

Предатель ближе, чем кажется. Во дворце.

Я понимала, что эта ночь изменила всё. Я видела монстра внутри Лестата, я видела слабость и нежность внутри Эдварда. И я понимала, что теперь я - часть их игры, из которой нет выхода.