Тишина после бури
Треск поленьев в камине был первым звуком, который вернул меня в реальность. Я открыла глаза и не увидела привычной роскоши дворцовых потолков. Вместо золоченой лепнины - грубые деревянные балки, пахнущие смолой и старым лесом. Это был обычный охотничий домик, притаившийся где-то на окраине поместья, вдали от интриг и суеты Короны.
Я обнаружила себя лежащей на ковре перед самым огнем, плотно укутанной в тяжелый шерстяной плед. Тепло камина медленно вытесняло ледяной холод, который, казалось, навсегда поселился в моих костях после падения в озеро. Под пледом на мне была лишь тонкая ночная сорочка с кружевной отделкой - моя праздничная одежда, в которой я тонула, исчезла.
Я попыталась приподняться, и резкий вдох заставил меня вздрогнуть. Неподалеку, прислонившись спиной к стене, сидел граф Лестат. Его поза казалась расслабленной, но рука всё равно лежала на эфесе меча. Он спал. Или, по крайней мере, казался спящим. Его грудь вздымалась так редко и незаметно, что на мгновение мне стало не по себе.
Даже во сне его лицо не покидала печать суровой ответственности. Черные, густые брови были сведены к переносице, образуя едва заметную складку. Его черты - безупречно ровные, аристократичные - в пляшущих тенях огня казались высеченными из темного гранита.
«Стоп... губы?» - пронеслось в моей голове, когда взгляд невольно задержался на его лице. В памяти всплыли ледяная вода и то требовательное прикосновение, которое вернуло меня к жизни. Сейчас его губы были плотно сомкнуты. Верхняя губа имела четкий, почти острый контур - тот самый «лук Амура», который придавал его лицу выражение вечного, холодного превосходства. Они были пропорционально меньше по отношению к резким скулам, но обладали какой-то притягательной, опасной силой.
Я рассматривала его слишком долго. Я изучала каждую прядь его черных волос, рассыпавшихся по плечам его промокшей и уже почти высохшей белой рубашки.
- Еще долго будете меня рассматривать, леди Селестия? - раздался его голос, глубокий и хриплый от долгого молчания.
Я вздрогнула всем телом, едва не выронив край пледа. Лестат даже не открыл глаз, его лицо оставалось неподвижным, словно маска.
- Я... я просто не сразу поняла, где нахожусь, милорд, - я лихорадочно искала оправдание, чувствуя, как щеки обжигает жар, и на этот раз не от камина. - Я не хотела вас разбудить.
Он наконец приоткрыл глаза, и в их темной глубине отразились угли камина. - Как ваше самочувствие? В легких не хрипит?
Он резко оборвал мои попытки извиниться, подавшись вперед. В его взгляде не было и следа того «подводного» безумия, лишь строгая забота человека, который несет ответственность за ценный груз.
- Вам нужно что-нибудь? Воды? Вина? - он говорил сухо, но я видела, как его пальцы непроизвольно сжались, когда он окинул взглядом мою хрупкую фигуру, утопающую в пледе.
- Нет, благодарю вас, - мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Я плотнее запахнула колючий плед, стараясь скрыть дрожь, которая всё еще пробегала по телу. - Граф, я... я хотела спросить. Почему вы прыгнули за мной?
Я опустила глаза, смущенная собственной прямотой. В голове крутился логичный ответ: он отвечает за порядок, за безопасность каждого, кто служит принцу. Это его долг, его работа. Но под ледяной коркой озера всё казалось иначе.
Лестат медленно перевел взгляд на огонь. Его профиль в свете камина казался резким, почти зловещим, а белая рубашка, всё еще влажная, облепила его широкие плечи.
- Леди Селестия, мертвый свидетель - это груда бесполезного мяса, - его голос был сухим и отстраненным, лишенным и тени сочувствия. - Вы - ключ к поимке тех, кто стоит за заговором. Позволить вам утонуть означало бы провалить миссию. Мои действия были продиктованы исключительно целесообразностью.
Он отвернулся к стене, и в его пустом, застывшем взгляде промелькнуло нечто странное, чего я не смогла расшифровать. Но момент интимности был бесцеремонно прерван.
Дверь скрипнула, и в комнату, постукивая самодельной палкой-костылем, вошел старик. На нем была поношенная одежда из грубой овчины, а сивая борода, казалось, жила своей жизнью, когда он хмыкал и улыбался, обнажая редкие зубы.
- Эх, молодежь! Совсем себя не жалеете, - прошамкал он, хитро поблескивая глазами. - В такую стужу - и в воду. Будто других забав не нашли.
Лестат тут же поднялся. Его осанка мгновенно стала безупречной, он склонил голову в жесте сдержанной благодарности.
- Мы признательны вам за временный кров, почтенный.
Старик потер бороду и хрипло рассмеялся, обходя нас кругом.
- Ну как же я мог отказать в помощи самому графу и его... спутнице? - Он подмигнул мне, называя «барышней» на старый манер, как говорили в этих лесах еще полвека назад. - Хорошую ты себе голубку выбрал, граф. Вижу, как оберегаешь, как глаз не сводишь. Глядишь, к весне и поженитесь, если доживете в этих ваших дворцовых интригах.
В комнате повис такой тяжелый ступор, что казалось, даже пламя в камине замерло. У Лестата, кажется, на мгновение расширились глаза - неслыханная вещь для его самообладания. Я почувствовала, как краска заливает не только щеки, но и шею.
- Ой, что вы! Вы совсем не так поняли! - затараторила я, пытаясь удержать сползающий плед, под которым была лишь тонкая ночная сорочка. - Я обычная порученка принца, а граф Лестат - очень уважаемый человек, мы... это просто служба!
- Если вы закончили с любезностями, - раздался стальной, властный голос из дверного проема.
Там стоял Эдвард. Его голубые глаза-алмазы сейчас казались холоднее льда на озере.
- Граф Лестат, я приглашаю вас на допрос. Мы перевезли беглеца в сарай неподалеку. Он начал говорить.
Я, позабыв о слабости, тут же вскочила с ковра, путаясь в полах пледа.
- Я тоже пойду!
Оба мужчины одновременно обернулись ко мне. В их взглядах читалось неприкрытое беспокойство, смешанное с раздражением.
- Леди Селестия, вам лучше остаться в доме и согреться, - ледяным тоном произнес Лестат, смерив меня взглядом с головы до ног.
- Селестия, на улице мороз, - добавил принц, сделав шаг ко мне. - Если ты сейчас выйдешь, риск серьезно заболеть слишком велик. Это приказ.
Я вспыхнула от негодования.
- Я не просто так сюда ехала, рискуя жизнью! - мой голос звенел от ярости, хотя я старалась сохранять спокойствие. - Я иду с вами. И это не обсуждается.
Я решительно направилась к двери, чувствуя на спине их недоуменные и тяжелые взгляды. Правда была важнее тепла.