Тёмный рыцарь

Изабеллу выпустили на рассвете. Графу Лестату пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить принца Эдварда в «целесообразности» помилования. Не знаю, какие аргументы он использовал - политическую выгоду или личное поручительство, - но Изабелла вернулась во дворец. Теперь она носила чепец и простое платье горничной, став моей личной служанкой и, по совместительству, тенью, скользящей по коридорам.

Встретившись с ней с глазу на глаз, я еще раз напомнила ей о цене предательства. Она слушала, затаив дыхание, и в её глазах всё еще плескался страх перед «ведьмой». Я понимала: я дала Лестату слово, что не подведу его, и права на ошибку у меня не было.

​Первый день её «службы» принес ворох новостей. Изабелла шептала мне о тайных письмах между фавориткой герцога и конюхом, о новых гостях, прибывших из северных графств, и о странных звуках в заброшенном крыле дворца. Это была мелочь, пустая светская шелуха, но само осознание того, что теперь я знаю о каждом вздохе в этих стенах, приятно тешило моё самолюбие.

​Вечер застал меня в моих покоях. Я полулежала на роскошном диване, пока одна из прислуг разминала мои плечи, а вторая укладывала волосы. На мне была лишь легкая черная туника с изысканной золотой вышивкой и белоснежная рубашка с пышным жабо - мой любимый домашний наряд, дарующий свободу движений.

​Я пригубила вино из хрустального бокала. Это был уже второй кубок, но, к моему удивлению, голова оставалась кристально чистой. Никакой тяжести, никакого тумана - лишь странное тепло, разливающееся по венам. «Еще один дар моего нового состояния?» - подумала я, разглядывая рубиновую жидкость.

​В дверь настойчиво постучали.
- Войдите! - бросила я, не меняя позы.

​В дверях показался страж.
- Госпожа Селестия, к вам пожаловал граф Лестат.

​Я тут же отставила бокал. Визит графа в такой час не предвещал ничего спокойного.
- Минуту, - я дала знак служанкам, и они быстро набросили поверх моего наряда неброское платье. Едва я успела застегнуть последние пуговицы и присесть в реверансе, как в комнату вошел Лестат.

​- Милорд, - выдохнула я.

​Граф окинул присутствующих своим фирменным ледяным взглядом, от которого у служанок задрожали руки.
- Оставьте нас, - коротко приказал он.
Одна из девушек подняла на меня удивленный и немного испуганный взгляд, ища защиты.
- Всё хорошо, идите, - подтвердила я.

​Когда дверь за ними закрылась, воцарилась тишина. Лестат выглядел еще более строгим и собранным, чем обычно. Его черный камзол казался частью ночи за окном.
- Итак, я вас слушаю, - я подошла ближе.
- Леди, простите за беспокойство в такой поздний час, но дело не терпит отлагательств, - его голос был глухим и напряженным.
- Что за дело?
- Мы нашли след. След вероятного заказчика, который отдал приказ о покушении на принца. Тот человек, что снабдил убийцу ядом.

Я буквально вскочила с дивана, чувствуя, как внутри всё напряглось.
- Где он?
- Наши гонцы уже гонятся за ним к южным докам. Вам не стоит беспокоиться, Селестия, стража справится...

Я уже не слушала его. Сорвав с вешалки тяжелую меховую накидку, я бросилась в коридор.
- Селестия! - прогремел голос Лестата за моей спиной, но я не остановилась.
- Мы едем следом! Сейчас же! - крикнула я слуге в холле. - Готовьте карету!

На переодевания времени не было. Я выбежала на улицу прямо в том, в чем встречала графа - под накидкой была лишь рубашка с жабо и тонкое платье, но жажда правды грела меня сильнее любого костра.

​Карета неслась по мощеным улицам Лондона, подпрыгивая на каждом ухабе. Внутри было темно и пугающе тихо. Лестат сидел напротив меня, его силуэт казался высеченным из камня. Он молчал, и от этого молчания становилось не на шутку жутко.

Я непроизвольно обхватила себя руками, чувствуя, как ночной холод начинает пробираться под мех. Кожу покалывало, а в голове всё еще звучали слова о заказчике. Это мог быть тот самый человек, который виновен и в смерти моих родителей.

- Не стоило вам так опрометчиво поступать, - наконец произнес Лестат. Его голос в замкнутом пространстве кареты звучал почти интимно, но в нем слышался металл. - Вы простудитесь. Или, что еще хуже, попадете под перекрестный огонь.

​Я лишь сильнее сжала пальцы на своих плечах.
- Мне всё равно, милорд. Я должна увидеть его лицо.
- Увидеть лицо смерти - сомнительное удовольствие для леди, - сухо отозвался он. - Вы дрожите, Селестия.

​Он не пошевелился, чтобы согреть меня, но его взгляд, прикованный к моему лицу, был тяжелым и липким, словно он видел меня насквозь - и мою дрожь, и мой страх, и ту ярость, что заставляла меня гнаться за призраками в ночи. Карета резко затормозила, и я едва не вылетела с сиденья, если бы не стальная рука графа, вовремя перехватившая меня за предплечье.

Мороз за окном кареты стал игольчатым. Зима в этом году не знала пощады, превращая каждую каплю влаги в острое лезвие. Когда карета с резким скрежетом остановилась, я выскочила наружу первой, едва не сбив с ног лакея.

Мы оказались в пустоши. Безжизненное, серое место, где не было ни деревьев, ни кустов - лишь бескрайнее поле замерзшей воды, скрытое под тонким слоем снега. Вдалеке стража уже скручивала человека. Его вопли - животные, полные отчаяния - разрезали звенящую тишину. В ту же минуту подкатила вторая карета, и из неё вышел принц Эдвард. Его лицо, обычно мягкое, сейчас было искажено яростью, превращая его из «солнечного мальчика» в грозного судью.

Я бросилась вперед. Под ногами предательски хрустел лёд, но я не замечала этого.
- Селестия! Стойте! - голос Лестата ударил в спину, но я была словно в трансе. Мне нужно было увидеть его. Взглянуть в глаза тому, кто разрушил мою жизнь.

Я почти добежала до места схватки, когда мир подо мной внезапно рухнул.

Громкий, сухой треск - и ледяная бездна сомкнулась над моей головой. Шок от холода был таким сильным, что из легких мгновенно выбило весь воздух. Я никогда не умела плавать. Вода, тяжелая и черная, вцепилась в меня, утягивая вниз.

Я отчаянно забилась, мотыляя руками, пытаясь нащупать опору, но вокруг была лишь вязкая пустота. Тяжелая шерстяная накидка, пропитавшись водой, потащила меня на дно, словно свинцовый груз, и в конце концов соскользнула с плеч, исчезая в темноте. Звуки борьбы наверху превратились в невнятный, глухой гул.

Когда я невольно попыталась вдохнуть через нос, легкие обожгло так, будто в них влили расплавленный металл. Это была не просто боль - это была чистая, концентрированная агония. Тело пронзили тысячи ледяных игл, сознание начало гаснуть, окрашивая всё вокруг в серые тона. В какой-то момент страх исчез, сменившись странным, тяжелым спокойствием. «Это конец», - подумала я, закрывая глаза.

Внезапно сильные руки обхватили меня, прерывая моё падение в небытие. Кто-то прыгнул за мной. В полузабытьи я почувствовала, как чьи-то ладони - широкие, твердые и уверенные - обхватили моё лицо, фиксируя голову.

Я открыла глаза. Сквозь толщу мутной воды я увидела Лестата. Его длинные черные волосы ореолом разошлись вокруг головы, а взгляд был сосредоточенным и властным даже под водой. Он притянул меня к себе, прижимая моё обмякшее тело к своей груди.

А затем я почувствовала его губы на своих.

Это не был нежный поцелуй влюбленного. Это был акт грубого, требовательного спасения. Его губы, обветренные и твердые, не предлагали - они приказывали мне жить. Он буквально вдыхал в меня жизнь, передавая драгоценный кислород из своих легких в мои. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, жадно вбирая этот воздух, который казался слаще самого дорогого вина.

Его пальцы на моих щеках были холодными, но хватка - стальной. Сквозь намокшую тонкую рубашку я чувствовала бешеный ритм его сердца. Он держал меня так крепко, будто боялся, что само течение может вырвать меня из его рук. В этом жесте была вся его суть: властная, не терпящая возражений сила.

​В последнее мгновение я увидела, как свет пробивается сквозь битый лёд над нами. Мы стремительно поднимались вверх, но кислородное голодание и шок взяли своё. Сознание окончательно потухло как раз в тот момент, когда наши головы разорвали поверхность воды.