Двойной танец
Дворцовый зал сиял так ослепительно, что у меня поначалу заломило в висках. Золоченая лепнина, сотни свечей в хрустальных люстрах и шелк бесчисленных платьев создавали иллюзию абсолютного благополучия. Король Георг решил отметить «успех» сына с размахом, хотя в воздухе всё еще витал запах интриг, покрепче любого парфюма.
Для этого вечера я выбрала платье, которое заставляло меня чувствовать себя одновременно защищенной и вызывающе прекрасной: глубокий винный бархат лифа переходил в пышную кремовую юбку, а открытые плечи подчеркивали изящное ожерелье-чокер. Это был наряд женщины, которая знает себе цену, но не стремится затмить королеву.
Я стояла неподалеку от королевского возвышения, когда до меня долетели резкие голоса. Георг, раскрасневшийся от вина, с нескрываемым сарказмом смотрел на Эдварда.
- Не ожидал, сын мой, что ты хоть на что-то способен, - бросил король, перекрывая шум музыки. Королева Елизавета попыталась коснуться его руки, чтобы унять гнев, но он лишь отмахнулся. - Да, ты добыл бумаги, проявил бюрократическую прыть... Но ты наследник престола, Эдвард Уэльский! Ты не клерк. Сможешь ли ты так же изящно и тихо справиться с врагами на поле боя, как ты воруешь письма из горящих домов?
- Отец, но вы же никогда не брали меня в поход! - в голосе принца промелькнула обида ребенка, которую он тщетно пытался скрыть.
Георг расхохотался так громко, что несколько пар в танце сбились с ритма.
- Тебе воевать? - он язвительно оглядел сына. - Тебе только девок подавай да охоту, хотя ты и зверя-то приличного словить не можешь без десятка загонщиков.
Эдвард вспыхнул. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах зажегся опасный огонь. Не говоря ни слова, он резко развернулся и зашагал прочь, оставив отца выкрикивать вслед: «Как ты смеешь?!» Но слова короля потонули в новом такте вальса.
Принц материализовался рядом со мной внезапно. Я едва успела склониться в глубоком реверансе, когда он, не дожидаясь положенных этикетом фраз, протянул руку:
- Позвольте украсть у вас один танец, Селестия.
«Снова? - пронеслось у меня в голове. - Это лишь второй раз, когда мы танцуем открыто». Но в его глазах я прочитала не просьбу, а приказ.
Эдвард вел резко, размашисто. Мы не просто танцевали - мы прокладывали путь сквозь толпу, заставляя другие пары тесниться к стенам. Это была демонстрация дерзости, брошенный в лицо королю вызов. Каждый мой шаг в этом винном платье ловил на себе взгляды, полные зависти и непонимания.
- Посмотри на её наряд, - донесся до меня шепот одной из дам в лимонном шелке. - Слишком смело для простой фаворитки. Что он в ней нашел? У неё же взгляд испуганного олененка.
Я лишь плотнее сжала веер. Когда танец закончился, Эдвард оставил меня так же стремительно, как и пригласил. Чтобы унять дрожь, я подошла к столу с закусками и взяла крошечное пирожное с розовой глазурью. Сладко. Почти приторно. Дома, в провинции, мы и мечтать не могли о такой роскоши.
Решив немного перевести дух, я отошла к окну в дальнем конце коридора. За стеклом мелькали огни прибывающих экипажей.
- О чём задумались, Селестия де Вальер? - голос раздался из тени за моей спиной.
Я вздрогнула всем телом, прижав руку к сердцу.
- Извините, что так внезапно. Я напугал вас? - из полумрака вышел Лестат.
«Черт бы вас побрал, милорд», - пронеслось в мыслях, но вслух я произнесла:
- Вовсе нет. Позвольте узнать, почему вы не в зале? Не празднуете успех, к которому приложили руку?
- Не люблю суматоху, - он подошел ближе, и свет фонарей подчеркнул его острые скулы и глубокие впадины глаз. Ему было около сорока, и возраст лишь добавлял его лицу благородной суровости. - Тем более, если я выйду на свет, мне непременно придется пригласить кого-то на танец.
- Но разве это плохо? - я решилась на дерзость, скрывая вспыхнувший румянец за веером. - В зале сотни дам, готовых на всё ради танца с графом.
- Если я буду слишком часто мелькать перед глазами Его Величества, - Лестат уклонился от прямого ответа с тонкой усмешкой, - он непременно решит, что мне пора жениться.
Я невольно вспомнила ту рану на его боку, которую обрабатывала месяц назад. Сейчас он казался неуязвимым, но эти тени под глазами выдавали усталость.
- Мисс Селестия, - он жестом пригласил меня вернуться, - соизволите пройтись со мной к залу? Вижу, пока никто танцевать не собирается, все увлечены канапе. Пора и нам вернуться в это змеиное логово, пока нас не сочли заговорщиками.
Я кивнула, чувствуя, как его присутствие возвращает мне уверенность, которую так легко поколебал принц.
Лестат окинул стол ленивым, привычным к роскоши взглядом. Как человек, выросший среди позолоты и хрусталя, он не искал яркого - он искал безупречного. Его выбор пал на неброскую темную закуску, напоминавшую горький шоколад с каким-то терпким наполнением. В то время как я с почти детским восторгом откусила кусочек вишневого пирожного: рассыпчатое тесто снаружи и обжигающая, сладкая кислинка внутри.
Граф быстро потерял интерес к еде, изящно взяв с подноса бокал вина. Он сделал небольшой глоток, и я невольно засмотрелась на то, как он держит бокал - уверенно, но почти невесомо. Я вспомнила свое единственное знакомство с алкоголем на именины дома: голова тогда раскалывалась так, будто в ней поселился кузнечный молот. С тех пор я обходила бутылки стороной, но сейчас меня поразило, как этот человек сохраняет ледяную ясность взгляда после вина.
Заметив моё озадаченное лицо, Лестат слегка наклонил голову.
- Селестия де Вальер, вы хотите вина? - спросил он, и в его голосе проскользнула едва заметная усмешка.
«Надо же было так пристально смотреть!» - мысленно отругала я себя.
- Нет, благодарю, - быстро ответила я.
- Селестия, если вы переживаете, что нам не хватит, то напрасно - в погребах Георга вина больше, чем воды в Темзе, - он улыбнулся лишь краем губ, чтобы сохранить светское приличие.
- Дело не в этом... просто я плохо переношу хмель, - я прочистила горло, пытаясь вернуть себе достоинство. - Возможно, когда я стану старше, я смогу позволить себе пригубить немного.
Лестат впервые за вечер по-настоящему внимательно посмотрел на меня. Его взгляд задержался на моих раскрасневшихся щеках, и он, кажется, только сейчас осознал, насколько я молода на фоне этих тяжелых бархатных стен. Он уже собирался сменить тему, но тут в зале вновь заговорил Король, а скрипачи заиграли чувственную, тягучую мелодию.
К нам подошел неброско одетый мужчина - судя по выправке, личный атташе графа. Он что-то спешно зашептал ему на ухо. Лицо Лестата осталось непроницаемым, как мраморная маска. Я хотела вежливо отойти, но уловила обрывки фраз: «...прошло гладко... обошлось без жертв... документы будут у вас на столе».
- Можешь идти, - коротко бросил граф.
В моей памяти мгновенно всплыла та жуткая фраза, которую он обронил когда-то: «Человеческие ресурсы восполнимы». Неужели мне не послышалось? Неужели за этим блестящим балом стоит очередная партия в его кровавой игре?
Из мыслей меня вырвал сам Лестат.
- Мисс Селестия, - он протянул руку, и это не было вопросом. - Соизволите ли вы подарить мне этот танец?
Я впала в ступор, но руку протянула. Два танца за один вечер? Сначала наследный принц, теперь - один из самых влиятельных графов империи. «Ведьма! - пронеслось у меня в голове. - Завтра весь двор будет шептать, что я приворожила их обоих».
Мы закружились в вальсе. Лестат танцевал иначе, чем Эдвард: его движения были выверенными, почти математически точными, но в них чувствовалась скрытая мощь. Моё винное платье шуршало по мрамору, а камни на лифе вспыхивали при каждом повороте.
- Вы о чем-то хотите спросить? - вдруг спросил он, глядя мне прямо в глаза.
Неужели он читает мысли? Нет, просто я слишком плохо скрываю чувства. В этом водовороте голова кружилась похлеще, чем от любого вина, и я решилась.
- Граф Лестат, - я вызывающе посмотрела на него. Мы совершили сложный разворот, и его рука на моей талии сжалась чуть крепче. - Мне было любопытно... если вы так печетесь о порядке, то что значила ваша фраза о том, что «человеческие ресурсы восполнимы»?
Граф не смутился. Напротив, он резко усилил напор в танце. В какой-то момент он прогнул меня в глубоком выпаде. Его черные волосы на мгновение коснулись моего лица, а взгляд стал пронзительным, как острие шпаги.
- Селестия... - прошептал он. Без титулов. Без фамилий. Просто моё имя.
Он так же резко вернул меня в прежнее положение, но не отпустил. В следующем движении он закрутил меня так, что я оказалась в его объятиях со спины, прижатая к его груди. Он возвышался надо мной, и я чувствовала жар его дыхания у самого уха. Его рука, затянутая в перчатку, легла на мой живот, удерживая в этом захвате.
- Вы еще дитя, - ласково, почти нежно произнес он, и от этого тона по моей спине пробежал холод. - Вы не понимаете масштаба проблемы.
Он развернул меня к себе, притягивая почти вплотную. Я едва не потеряла равновесие от такой внезапной близости.
- Но если вы беспокоитесь за жизни тех мятежников... то не стоит, - мы снова разошлись и сошлись в танце, и когда я вновь оказалась спиной к нему, он добавил: - На их руках больше крови, чем вы можете себе представить.
Музыка стихла. Лестат мгновенно отстранился и низко поклонился, как того требовал этикет.
- Извините, мисс, но мне нужно отлучиться.
Его «могильный холод» покинул меня так же внезапно, как и появился. Я осталась стоять одна посреди зала. Свет сотен свечей теперь казался обжигающим, а тень Лестата, исчезающая в дверях, оставила после себя странную, пугающую пустоту.
Тупая боль пульсировала в висках, заглушая звуки скрипок. То ли это был гул сотен голосов, то ли тот безумный вихрь вальса, в который меня закружил Лестат, но зал начал плыть перед глазами. Я поняла, что больше не выдержу здесь ни минуты. Поклонившись в пустоту, я поспешила покинуть бал.
Коридоры дворца встретили меня непривычной тишиной. Факелы на стенах метались, отбрасывая длинные, уродливые тени. Вдруг мой взгляд зацепился за что-то на светлом мраморе пола. Крошечный багровый всплеск. Кровь? Я замерла, сердце забилось в самом горле. Галлюцинация? Я не стала приглядываться, подхватив тяжелые юбки винного платья, и почти бегом бросилась в свои покои.
Едва закрыв дверь, я обессиленно сползла на пол. Волосы выбились из прически, шпильки больно кололи кожу, а мир продолжал кружиться в медленном, мучительном танце. Минута тишины показалась вечностью, пока её не разорвал настойчивый, громкий стук.
- Войдите! - крикнула я, судорожно пытаясь поправить беспорядок на голове перед зеркалом.
Ворвалась запыхавшаяся служанка.
- Госпожа, Принц Уэльский требует вас немедленно! Говорит, дело жизни и смерти.
В покоях Эдварда я застала и самого принца, и Лестата. Озорной огонек в глазах Эдварда погас, сменившись мертвенной бледностью.
- Селестия, мы выдвигаемся. Сейчас же, - отрезал он.
Нас вывели через черный ход, где уже ждала карета без опознавательных знаков. Как только кони сорвались с места, я не выдержала:
- Ваше Высочество, что происходит? Куда мы едем в такой час?
- Все пошло не по плану, - голос Эдварда дрожал.
- На Его Высочество открыта охота, - подал голос Лестат из темноты кареты. Его лицо в неверном свете фонарей казалось высеченным из камня. - Было совершено покушение. Но палачи взяли ложный след. Погибли совершенно неповинные люди.
- В каком смысле - ложный след? При чем тут я? - внутри всё похолодело.
- У нас есть опасения на счет вас, Селестия... - тихо добавил Лестат.
Через полчаса бешеной скачки я начала узнавать окрестности. Родные холмы, знакомые развилки... Это была дорога в мой родной Гемпшир, в тихий городок Уикхем. Сердце пропускало удары, когда в ночной прохладе я почувствовала первый запах - едкий, горький запах гари.
Когда карета влетела на нашу улицу, я увидела клубы черного дыма, разъедающего небо. Мой дом... тот самый уютный дом с белыми ставнями, превратился в пылающий скелет, покрытый серым пеплом. Я не ждала остановки. Распахнув дверь на ходу, я вылетела из кареты.
- Селестия! Назад! - громоподобный крик Лестата ударил в спину, но я не слышала.
Вокруг суетились соседи и констебли, пытаясь залить остатки пожара водой. Увидев меня в роскошном дворцовом наряде, забрызганном грязью и сажей, люди замирали. Подруга моей матери, миссис Марта, в ужасе прикрыла рот рукой.
- Селестия? Боже, дитя моё...
- Где мои родители? - мой голос был чужим, хриплым. Все молчали, отводя глаза. - Где. Мои. Родители. Отвечайте!
Я сорвалась на истошный крик, когда увидела две телеги, на которых лежали тела, накрытые грубой рогожей. Спасатели медленно везли их прочь от пепелища. В отчаянии я подбежала к ним, отталкивая чьи-то руки, и сорвала мешковину.
Мама. Папа. Их лица были спокойны, словно они просто уснули, но копоть на коже и этот запах...
- Мама... Папа... - звук моего голоса превратился в отдаленный гул.
Я почувствовала, как сзади подошел Лестат. Он положил тяжелую руку мне на плечо, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на человеческое сочувствие.
- Селестия, вам стоит вернуться в карету... Мы опоздали. Наемники думали, что принц прячется здесь.
Мир начал медленно гаснуть. Я больше не чувствовала ни холода ночи, ни веса своего платья, ни запаха дыма. Ноги стали ватными, и черная вуаль накрыла сознание. Последнее, что я запомнила - крепкие руки графа, которые подхватили моё обмякшее тело, прежде чем я окончательно погрузилась во мрак.