Тёмный рыцарь

После громкого суда во дворце воцарилась странная, почти летаргическая рутина. Внешне я оставалась «фавориткой», но придворные змеи уже начали шептаться: принц Эдвард перестал призывать меня в свои покои даже для видимости. Его холодность лишала меня сомнительного статуса «сердечной привязанности», но, к моему удивлению, это не сделало меня изгоем. Королева Елизавета была в ярости от поведения сына - она считала, что он портит идеально выстроенную легенду, но Эдвард оставался непреклонен. Кажется, мои доклады для Её Величества на этом закончились, но я не опустилась до уровня обычной фрейлины.

Напротив, моя жизнь наполнилась лихорадочным обучением. Мистер Блэквуд, суровый наставник с глазами цвета грозового неба, не давал мне пощады. Мы часами изучали политическую географию, методы шифрования и, что самое важное, - структуру государственного бюджета. Эдвард готовил меня к роли своей «особой порученки», женщины, способной действовать в тени там, где мужчины слишком заметны.

В разгар очередного учебного дня служанка принесла мне письмо. Увидев знакомый почерк матери, я почувствовала, как к горлу подкатил комок.

​«Дорогая наша Селестия, мы получили твои вести и бесконечно рады, что ты в безопасности и под покровительством принца. Мы молимся за тебя каждый день. Помни, что благородство крови - это лишь половина дела, истинное благородство - в твоих поступках. Береги себя, дитя наше, и не забывай тех, кто ждет тебя дома».

​Я прижала бумагу к груди, вдыхая едва уловимый аромат лаванды, исходящий от письма. Но момент покоя был прерван.
- Его Высочество ожидает вас в приёмной, - объявила вошедшая служанка.

​В приёмной меня ждал не только Эдвард, но и Лестат, которого я не видела почти две недели. Принц жестом пригласил меня сесть рядом, что было нарушением всякого этикета, но сейчас явно было не до церемоний.

- Проходи, Селестия, - произнес Эдвард. - Ты уже достаточно изучила финансовые махинации Блэквуда, чтобы понять: нам нужно окончательно закрыть дело Аль-Хакима. Король Георг доверил мне передачу ценных дубликатов документов и... «урегулирование» вопросов с его сообщниками. Для этого нам нужна колоссальная сумма из казначейства - один миллион фунтов стерлингов.

Я ахнула. Такая сумма могла буквально опустошить казну.
- Но казначеи знают вас и Его Величество в лицо, - заметила я. - Как вы получите такие деньги без официального указа короля?

​- В том-то и дело, - Лестат подал голос, его тон был сух и деловит. - Мы пойдем другим путем. Вы откроете «Благотворительный фонд помощи бездомным Лондона». Казначейство не откажет в выдаче средств, если за ними придет сама... Королева Елизавета.

​Я замерла.
- Но Её Величеству нет дела до благотворительности! Она никогда этого не делала.
- Именно поэтому она хочет оставить свое имя в истории сейчас, - тише добавил Эдвард с горькой усмешкой. - Особенно после того, как мой отец устроил грандиозное празднование в честь беременности своей новой любовницы. Матушка уязвлена и готова на резкие шаги.

​- Ваше Высочество, - я запнулась, - но как я прикинусь Королевой? Мне всего семнадцать!
Эдвард встал и начал прохаживаться по комнате, его глаза азартно блестели.
- Мои лучшие гримеры и верные слуги сотворят чудо. Я уже распорядился, чтобы Лесли выкрала из гардероба матушки её лучшее платье.

​- О, Боже... Но если она заметит пропажу?
- Не заметит, - отчеканил принц. - По словам слуги, она надевала это платье лишь единожды, лет двадцать назад, когда состоялась её коронация.

Вечером того же дня в мои покои вошла неброская служанка.
- Я подготовлю вас, госпожа, - прошептала она, приседая в поклоне.

​На ватных ногах я подошла к зеркалу. Передо мной на манекене висело произведение искусства: тяжелое платье из насыщенно-синего бархата, расшитое золотом и жемчугом, с пышной юбкой, которая, казалось, весила целое состояние. Рукава, отороченные тончайшим белым кружевом, и золотая вставка на лифе, усыпанная драгоценными камнями, делали наряд величественным до дрожи.

Когда на мою прическу, искусно уложенную и припорошенную пудрой, водрузили массивную золотую корону, инкрустированную крупными бриллиантами, я едва не потеряла сознание от её веса - физического и метафорического. В зеркале на меня смотрела не Селестия, а суровая, величественная женщина, способная управлять судьбами империй.

Всю ночь карета неслась по темным дорогам, подпрыгивая на ухабах. Я почти не спала - тяжелая корона, которую мне запретили снимать для «привыкания», давила не только на голову, но и на рассудок. На рассвете мы прибыли в загородную резиденцию, уединенное поместье, которое Эдвард использовал для своих самых секретных встреч.

Здесь всё дышало напряжением. Десятки людей принца - не просто слуги, а доверенные офицеры и стратеги - сновали по залам, проверяя каждую деталь. Сам Эдвард, согласно легенде, «отправился на охоту в ближайшие леса», чтобы его присутствие не вызвало подозрений у казначейства. Моим единственным и главным спутником оставался граф Лестат Вейн, сменивший свой привычный сюртук на еще более строгий и официальный камзол секретаря.

​- Еще раз, леди Селестия, - произнес один из помощников Эдварда, суровый мужчина в летах. - Встаньте. Вы не просите - вы повелеваете. Каждое ваше движение должно говорить о том, что эта казна принадлежит вам по праву рождения.

​Я медленно поднялась с роскошного бархатного дивана. Синее платье тяжелым шлейфом распласталось по ковру. Лестат стоял в паре шагов от меня - идеально ровно, со скулами, которые казались еще более острыми в утреннем свете. Это был странный момент: человек, который учил меня выживать, теперь должен был склонять предо мной голову.

​- Граф Лестат, - произнесла я, стараясь придать голосу ту самую ледяную уверенность, которой славилась Елизавета. Я не поворачивала головы, глядя прямо перед собой, словно он был лишь продолжением моей воли. - Бумаги. Принесите их немедленно.

​Лестат на мгновение замер. Его взгляд, обычно пронзительный, теперь был подчеркнуто смиренным. Он медленно подошел, его движения были текучими и бесшумными. Слегка наклонив голову - ровно настолько, чтобы выразить почтение, но не потерять достоинство графа - он протянул мне папку на кожаной подложке.

​- Разумеется, Ваше Величество, - его голос прозвучал низко и бархатисто. - Всё подготовлено согласно вашему указу. Казначей уже ожидает вашего знака.

​Я взяла бумаги, едва коснувшись его пальцев, и почувствовала, как по коже пробежал холодок.
- Хорошо, - кивнула я, слегка вскинув подбородок, чтобы бриллианты на короне сверкнули в лучах солнца. - Проверьте карету. Мы не должны заставлять подданных ждать свою королеву.

​Помощники Эдварда одобрительно зашептались.
- Почти идеально, - резюмировал стратег. - Помните, Селестия: если кто-то из казначеев посмеет усомниться - просто молчите. Королева не оправдывается. За неё говорит её величие... и её секретарь.

Я посмотрела в зеркало на свое отражение. Внезапно я поняла, что больше не боюсь. Эта корона была тяжелой, но она давала силу, о которой я раньше и не мечтала.

Карета с гербами замерла перед массивными дверями казначейства. Весь мир вокруг, казалось, замедлил бег, стоило лакеям распахнуть дверцы. Граф Лестат вышел первым и с безупречной грацией подал мне руку. Его ладонь в белоснежной перчатке была твердой как скала, давая мне ту самую опору, в которой я так отчаянно нуждалась. Я ступила на мостовую, и тяжелый шлейф синего бархатного платья королевы Елизаветы покорно последовал за мной, шурша по камням.

Нас впустили в главный зал без промедления. Главный казначей, почтенный старик в летах, чье лицо напоминало иссохший пергамент, склонился в нижайшем поклоне. Однако в его глазах читалась холодная исполнительность профессионала. Когда все бумаги были разложены на массивном дубовом столе, он пододвинул ко мне чернильницу.

​- Ваше Величество, - проскрипел он, - для завершения перевода столь... внушительной суммы необходима ваша личная подпись и оттиск большой королевской печати.

​Сердце пропустило удар. У меня не было печати. Я замерла, чувствуя, как под тяжелым корсетом перехватывает дыхание. Но прежде чем тишина стала подозрительной, Лестат сделал шаг вперед.

​- Позвольте, - его голос прозвучал резко, почти бесцеремонно. Он беспардонно перехватил документы прямо из-под рук казначея. - Мне необходимо лично убедиться в достоверности указанных реквизитов. Я не потерплю несостыковок в документах такого уровня.

Старик-казначей возмущенно выпрямился, его щеки задрожали. Чтобы какой-то секретарь - пусть и граф - так беспардонно прерывал монарха? Я мгновенно поняла: это мой шанс.

- Граф Лестат, - я медленно повернула голову, обдавая его ледяным взглядом, достойным истинной королевы. - Вы смеете усомниться в том, что я не смогу самостоятельно прочесть документ?

​Лестат глубоко поклонился, сохраняя идеально ровную спину.
- Извините, Ваша Светлость. Просто я хочу лично удостовериться в каждой букве. Ошибка здесь недопустима.

Я величественно кивнула, позволяя ему подойти ближе. Пока он делал вид, что изучает мелкий шрифт, его рука незаметно скользнула по столу, оставляя рядом с моей ладонью тяжелый золотой предмет - королевскую печать. Откуда она у него? Я не знала, да и не хотела знать.

Через минуту он отступил назад со строгим, почти скучающим видом.
- Это всё, господин Лестат? Я могу оформить документ? - со сталью в голосе произнесла я.
- Разумеется, Ваше Величество, - он еще раз склонился в знак благодарности.

Я взяла печать. Мои пальцы коснулись холодного металла. Одним уверенным движением я поставила метку, фактически опустошая государственную казну Англии от имени женщины, чье платье сейчас носила. Казначей и Лестат о чем-то заговорили - теперь, благодаря урокам мистера Блэквуда, я понимала, что они обсуждают сроки транзита и гарантии.

Когда всё было кончено, я сдержанно улыбнулась казначею и направилась к выходу. Лестат, как и прежде, помог мне взобраться в карету. Но стоило дверце захлопнуться и повозке тронуться, как всё мое величие рассыпалось в прах. Я сорвала с головы тяжелую корону и уткнулась лицом в ладони. Руки дрожали так сильно, что я не могла их унять.

Лестат сидел напротив. Его взгляд, холодный и проницательный в банке, теперь изменился. Он видел, как величественная королева на его глазах превращается обратно в испуганную девушку, на чьи плечи возложили непосильную ношу.

​- Леди Селестия, вы в порядке? - его голос стал непривычно мягким.

Я судорожно вздохнула, прочищая горло.
- Да... благодарю, милорд... - я осеклась и посмотрела на него. - Знаю, это прозвучит нелепо, но... извините меня, граф Лестат.

Он приподнял бровь, и в его глазах, обычно непроницаемых, вспыхнул живой интерес.
- За что, мисс Селестия?

Мне стало нестерпимо неловко за то, что я вообще заговорила об этом.
- За то, что мне пришлось обращаться с вами... не как с достопочтенным графом, а как с простым подчиненным. Секретарем, которому я приказывала на глазах у всех.

Лестат едва заметно улыбнулся - это была редкая, почти неуловимая тень настоящей эмоции на его лице.
- Вам не за что извиняться, Селестия. Напротив... без вашей выдержки и этого холодного тона мы бы никогда не провернули подобное. Вы были великолепны.

Я посмотрела в окно на уходящие вдаль огни города. Мы украли миллион. Мы обманули империю.