Пробуждение
Сознание возвращалось ко мне рывками, сквозь густой туман и звон в ушах. Первое, что я почувствовала - холодный компресс на лбу и едва уловимый запах уксуса и жженых трав. Я медленно разлепила веки. Перед глазами плыли белые фигуры лекарей, их негромкие голоса казались шуршанием сухих листьев. Стоило мне пошевелиться, как одна из фигур склонилась надо мной.
- Она очнулась, - послышался сухой голос старшего лекаря.
Двери моих покоев распахнулись. В комнату вошли принц Эдвард и Лестат. Я попыталась приподняться, но тело было словно налито свинцом - я едва смогла пошевелить пальцами на простыне.
- Как она? - Эдвард обратился к врачу, даже не глядя на меня. В его голосе сквозило нетерпение, смешанное с чувством вины.
- Ваше Высочество, состояние стабилизировалось, - лекарь низко поклонился. - Но леди пребывает в глубочайшей меланхолии и сильном душевном потрясении. Шокирующие известия вызвали опасный упадок жизненных сил.
Принц наконец перевел взгляд на меня. Я видела своё отражение в его зрачках: бледная, с ввалившимися глазами и растрепанными волосами. Я выглядела жалко. В груди всё еще зияла огромная дыра, оставленная пепелищем моего родного Уикхема. Хотелось закричать, разрыдаться, но присутствие этих людей заставляло меня сжимать челюсти до боли. Теперь я осталась совсем одна. Сирота, чья жизнь превратилась в разменную монету в чужой игре.
Врачи продолжали манипуляции, задавая мне вопросы о самочувствии, но я лишь смотрела в потолок, не желая издавать ни звука.
- Почему она молчит? - резко спросил граф, делая шаг к кровати. Его взгляд был острым, как скальпель.
- Вероятно, разум мисс еще не до конца вернулся из небытия после случившегося... - пробормотал лекарь.
- Леди Селестия, - принц заговорил мягче, наклонившись ко мне. - Если вам что-то понадобится, немедленно информируйте слуг. Я узнаю об этом в ту же минуту.
Он коротко кивнул Лестату и вышел - государственные дела не терпели скорби фрейлин. Граф остался. Он жестом приказал Эдварду не ждать его и повернулся к лекарям.
- Позвольте, господа, - обратился он к врачам, отводя их в сторону к самой стене.
Я отвернулась, закрыв глаза. До меня доносился лишь тихий шепот Лестата. Я не видела их лиц, но почувствовал, как в комнате похолодало. Через минуту послышался вздох изумления лекаря, граничащий с тихим ужасом. О чем они говорили? Впрочем, мне было всё равно. Шаги графа вновь приблизились к кровати.
- Селестия, - его голос звучал ровно, почти обыденно. - Когда вам станет лучше и вы сможете держаться на ногах... я буду ждать вас в своих покоях. Нам есть что обсудить.
Он развернулся и вышел, оставив после себя лишь шлейф морозного воздуха.
Лекарь подошел ко мне, держа в руках небольшую склянку из темного стекла.
- Мисс, примите лекарство. Это придаст вам сил.
Я присмотрелась. Содержимое флакона было густым, вязким и пугающе темным, отливающим багрянцем. Когда я открыла его, в нос ударил резкий, тошнотворный запах железа, густо перемешанный с ароматом ромашки и горьких лесных трав. Я невольно закашлялась.
- Пейте, госпожа. Это особый состав. Вам станет легче.
Делать было нечего. Я сделала глоток, ожидая привычной горечи. Снадобье оказалось странным: оно было холодным, почти ледяным на языке, с отчетливым металлическим привкусом, который обволакивал горло. Вязкая жидкость тяжело скатилась вниз, и через секунду я почувствовала странное тепло, разливающееся по жилам. Ромашковая сладость в конце лишь подчеркивала странность этого напитка.
Врач поклонился и поспешно удалился.
Странно, но уже через час туман в голове начал рассеиваться. Мысли стали кристально ясными, а та разрывающая боль в сердце, что казалась бесконечной, вдруг отошла на второй план, сменившись холодным, расчетливым спокойствием. Я поднялась с кровати, чувствуя, как силы возвращаются в мышцы с неестественной скоростью.
Я должна знать правду. Первым делом я направилась к покоям Лестата.