Триумф
Колеса кареты бешено вращались, унося нас прочь от зарева пожара. Внутри тесного пространства царило странное, почти лихорадочное оживление. Принц Эдвард, не теряя ни секунды, развернул украденный документ. При слабом свете каретного фонаря он жадно вчитывался в каждую строчку, и на его губах заиграла торжествующая, почти хищная улыбка. Он напоминал корсара, который только что обнаружил на захваченном судне карту к несметным сокровищам.
- Селестия, вы справились просто блестяще! - воскликнул он, не отрывая взгляда от бумаги. - Ваши актерские навыки... это было нечто. Вы заставили их поверить в каждую вашу слезу. Теперь я всерьез задумываюсь о том, чтобы сделать вас своей Особой порученкой - женщиной, которая будет сопровождать меня на сложнейших дипломатических приемах и действовать в тени, когда официальные пути закрыты.
Он на мгновение поднял глаза, блеснув ими во тьме.
- Конечно, как только мы найдем способ официально избавить вас от звания «фаворитки». Для этого мне достаточно будет объявить, что наши... кхм... «чувства» остыли, и я дарую вам свободу за верную службу. Это вернет вам доброе имя, когда дело будет сделано.
Я слушала его лишь в пол-уха. Внезапно меня накрыла мощная волна адреналина, за которой последовало нечто совершенно неожиданное. В горле заклокотал смех. Сначала я пыталась прикрыть рот ладонью, сдерживаясь, но через мгновение истерический, живой хохот заполнил всю карету. Я не хотела смеяться, мне было страшно и не по себе, но тело решило иначе, включая этот странный защитный механизм.
Все в карете разом обернулись на меня. Гвардейцы, сидевшие напротив, тактично отвели взгляды, сохраняя угрюмые мины и делая вид, что не замечают, как леди в роскошном зеленом платье буквально заходится в приступе неконтролируемого веселья.
Лестат медленно поднял на меня свои густые черные ресницы. Он сидел в своей излюбленной манере, закинув ногу на ногу и сохраняя абсолютную неподвижность, лишь одна его бровь вопросительно приподнялась. В отличие от порывистого Эдварда, чьи движения были резкими и нервными, граф контролировал каждый свой жест.
Эдвард же, заметив мой смех, лишь еще сильнее воодушевился. Он бросил быстрый взгляд на вытаращившегося гвардейца и хлопнул в ладоши:
- Чего вы на нее смотрите? Дом сгорел, мы только что выкрали государственную тайну - ощущения незабываемые! Мы как три мушкетера, черт возьми! - он явно намекал на себя, меня и графа, используя образ из недавнего, но уже нашумевшего романа Дюма.
- Ха-ха-ха... - я никак не могла остановиться, прижимая ладонь к губам. - Простите... Ваше Высочество... просто... - я ловила ртом воздух, потихоньку успокаиваясь. - Извините... это было слишком.
Лестат, не разделяя бурного энтузиазма принца, холодно прервал наше веселье:
- Сейчас важно лишь то, чтобы этот документ был доставлен Его Величеству королю Георгу в целостности и сохранности. Любая задержка - и Аль-Хаким поймет, что его не просто подожгли, а обокрали.
- После этого его казнят, - коротко бросил Эдвард, и в его голосе больше не было смеха. - С такой уликой на руках у него нет ни единого шанса на оправдание.
Я замолчала, чувствуя, как веселье сменяется тяжестью осознания. Несмотря на обучение у лучших учителей, я все еще плохо разбиралась в тонкостях политики и не до конца понимала, какую роль сыграла в судьбе целого дома. Кажется, принц тоже это заметил. Он внимательно посмотрел на мое застывшее лицо.
- Думаю, после этого инцидента, - задумчиво произнес Эдвард, - нам нужно приставить к вам мистера Блэквуда. Он лучший наставник по политическим интригам в Лондоне. Пора вам знать не только как входить в кабинет, но и как эти бумаги меняют карту мира.
Это дело было одним из немногих, завершившихся полным успехом. Но глядя на темный профиль Лестата в окне кареты, я понимала: настоящая игра только начинается.