Искры под алым знаменем

‼️Читать осторожно, присутствуют опасные сцены, возможно, кому-то станет не приятно. ‼️

Приятного чтения! ❤😉

После той ночи, когда тишину нарушил испуганный крик Рона, и разговоры о Сириусе Блэке снова наполнили стены Хогвартса тревогой, жизнь постепенно вернулась к своему привычному ритму.

Дни шли один за другим. Утром замок просыпался вместе с первыми лучами солнца. В коридорах раздавались шаги учеников, запах тостов и горячего чая тянулся из Большого зала, а за окнами ветер колыхал верхушки деревьев у края запретного леса.

Милена снова жила обычной школьной жизнью. Но рядом с ней почти всегда был её Фредди, который наполнял её тёмную жизнь светом. И если в замке появлялась хоть одна скучная минута — Фред находил способ её уничтожить.

Однажды утром, когда ученики выходили после урока, Милена шла по коридору, держа в руках тяжёлую стопку книг. Она была сосредоточена и явно о чём-то думала.

Фред догнал её почти бесшумно.
— Милли, — сказал он самым серьёзным тоном.

Она обернулась, увидев его в свете солнца, которое падало на лицо. Милена улыбнулась, не сильно, но заметно.

— Фред? — спросила Блэк, — что случилось?

Он оглянулся по сторонам, будто собирался сообщить страшную тайну.
— Я пришёл к очень важному выводу, — прошептал Фред. Его тёплое дыхание коснулось кожи Блэк, от чего, стало щекотно. Но она не подала ему виду.

— Какому же? — устало выдохнула она. Но уголки губ дрогнули в улыбке.

— Ты слишком много думаешь, — заметил он, наклонившись ближе к ней.

— Это называется учёба, — усмехнулась Милена, поведя бровями вверх.

— Нет, — возразил он, помотав головой в стороны. — Это называется трагедия.

— Фред… — она закатила глаза.

— Представь, — продолжил он, — сколько радости ты могла бы испытать, если бы перестала читать эти книги хотя бы на пять минут.

— И что же я должна делать?

— Например, смотреть, как я гениально падаю с лестницы! — широко улыбнулся Фред.

— Ты собираешься упасть? — Милена приложила ладонь к губам, пытаясь сдержать усмешку.

— Если это заставит тебя смеяться — конечно, — рассмеялся Фред, смотря на неё мягкими глазами, словно любуясь. Хотя, это было правдой. — О, милая-милая Милена, — протянул Фред. — ты даже представить себе не можешь, на что я готов ради твоей улыбки…

Интонация Фреда, казалась, такой смешной и низкой, что Милена не смогла удержаться, и смех её, хлынул чуть громче чем было ранее. И Фред, довольный, как победитель великой битвы, поднял руки, хлопнув в ладоши.

— Вот! Я знал! — крикнул он, радуясь, что план удался.

Милена действительно любила смеяться рядом с ним. С Фредом всё казалось легче. Живее. Настоящим. Только он мог быть её причиной для счастья, для света, которого не хватало тогда, когда она блуждала в лабиринте собственного мрака. Он стал лучиком солнца, который был способен согреть её, даже в самые леденящие душу дни. Был единственным, кто научил её тому, кто не учил еще никто — любить. Она поняла, что такое любовь, только благодаря ему. Их любовь, была… не такой громкой, показной или притворной. Она была истинной. Не идеальной, возможно, как у других. Но они, оба, никогда не позволяли себе выходить за границы. Что делало их доверчивее к друг-другу. С каждым днём.

***

В один из тихих вечеров, когда за высокими окнами медленно сгущались сумерки, Милена сидела за длинным дубовым столом в библиотеке, которая всегда встречала её тишиной и дружелюбием, давая раскрывать свои ценности.

Перед ней лежали раскрытые книги, пергаменты, с её четким и идеальным почерком, аккуратно сложенные конспекты и чернильница, в которой отражался мягкий свет волшебных ламп. Воздух в библиотеке был наполнен запахом старых страниц и пыли, и в этой спокойной тишине слышалось лишь тихое шуршание перьев и редкие шаги студентов между высокими книжными стеллажами.

Ммлена готовилась к грядущей сдаче экзаменов СОВ.

Она сидела чуть склонив голову, водя кончиком пера по строкам, иногда останавливаясь, чтобы перечитать написанное, и на её лице была та спокойная сосредоточенность, которая появлялась всякий раз, когда она погружалась в учёбу.

Но напротив неё сидели два человека, чьё присутствие само по себе казалось маленьким чудом для этого места. Ими были — Фред и Джордж. Обычно их появление в библиотеке означало бы скорый взрыв смеха, шёпота и недовольных взглядов библиотекаря. Но сегодня было иначе… сегодня близнецы действительно пытались учиться, что на удивление Милены, было редкостью.

Фред сидел, откинувшись в кресле, держа книгу так, будто она могла укусить его в любой момент. Он долго смотрел на страницу, потом медленно поднял глаза на Милену.

— Милли, — произнёс он тихо, почти шёпотом, будто боялся нарушить священную тишину этого места, — я подозреваю, что эта книга написана на каком-то древнем и крайне враждебном языке.

Милена подняла взгляд от своего конспекта и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Это обычный учебник по трансфигурации, Фред.

— Нет, — он покачал головой, с глубокой серьезностью, — Я уверен, что автор этой отстойной книги, специально усложнил каждое предложение, чтобы мы страдали.

Джордж, сидевший рядом, лениво перевернул страницу своей книги.
— Возможно, это и есть цель обучения, — тихо заметил он.

Милена мягко усмехнулась и наклонилась ближе к Фреду, чтобы посмотреть, на какой именно строке он застрял.

— Что именно ты читаешь? Покажи.

— Вот это место! — Фред указал на то место, и ткнул пальцем в абзац, — здесь написано, что нужно удерживать форму объекта мысленно… но я не понимаю, что именно нужно представлять.

Милена прочитала строку и тихо объяснила:
— Ты должен представить предмет таким, каким хочешь его видеть после заклинания. Очень чётко. Почти как картину. Дошло?

— То есть если я представляю чашку… — Фред задумчиво нахмурился, представляя всю эту картину у себя в голове, где были одни мысли о шалостях, о вредилках и многих, гениальных идей.

— Тогда она станет чашкой, — ответила Милена, переведя взгляд на него, а затем на Джорджа.

— А если я случайно представлю мышь?

— Тогда, — хмыкнула Блэк, — соответственно, будет мышь.

Фред медленно откинулся назад, на спинку кресла, подперев руки под голову.
— Знаешь, — сказал он задумчиво, — это делает трансфигурацию гораздо интереснее. Возможно.

Милена тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал в библиотеке мягко и тепло, словно лёгкий ветерок среди страниц.
— Фред Уизли и заинтересованность к учёбе? — продолжила она смеяться, — быть не может!

Фред не ответил. Он просто молчал, слушая её.  Он всегда любил, когда она смеялась. В такие моменты её глаза светились, а серьёзность, которую она часто носила на лице, чтобы скрыть внутреннюю слабость, исчезала, уступая место живой и лёгкой радости.

Джордж тихо перевернул ещё одну страницу и вдруг спросил:
— Ми, — позвал он её, — а если в этом заклинании перепутать ударение?

— Тогда, — Милена повернулась к нему, перестав смеяться, но голос был предельно мягким, — объект может измениться не полностью. Например, если ты, в моменте произнёс заклинание с ошибкой, вместо чашки получится… половина чашки. Оно, не станет таким, каким ты его представлял.

— Что? Лишь половина? — спросил Фред, подняв голову.

— Да, верно. — кивнула Милена.

— То есть ручка останется, а самой чашки не будет? — спросил Джордж. Он всё это задумчиво сидел, осмысливая объяснения подруги.

Блэк закивала.

— Это звучит как очень полезное изобретение… — Фред медленно улыбнулся.

Милена покачала головой, снова сдерживая смех.
— Вы оба должны готовиться к экзаменам серьёзнее, — она провела рукой по странице своего пергамента, — или вы, бездельники, думаете что я буду вливать вам все параграфы за неделю до сдачи?

Фред посмотрел на неё с притворной обидой.
— Мы сидим в библиотеке. Разве это уже не подвиг?

Милена подняла взгляд, и в её глазах мелькнула тёплая искра.
— Ну для вас — да.

Он немного наклонился к столу и тихо добавил:
— Но знаешь, почему мы здесь?

Она вопросительно посмотрела на него, ждя ответа.

— Потому что ты здесь, — закончил за брата Джордж, уверенно. — без тебя скучно-о-о.

На мгновение она растерялась.
А потом тихо опустила глаза в книгу, скрывая улыбку.

Вокруг них всё ещё стояла библиотечная тишина. Шелест страниц, далёкие шаги студентов между стеллажами и мягкий свет ламп создавали ощущение спокойствия. И среди этого спокойствия они сидели рядом — трое учеников, окружённые книгами, экзаменами и бесконечными страницами знаний.

Но для Фреда самым интересным занятием в этот вечер всё равно оставалось наблюдать за тем, как Милена, чуть склонив голову, объясняет сложные вещи так спокойно и терпеливо, будто в мире не существовало ничего невозможного.

***

Через неделю.

Ночь уже давно укутала замок мягкой, густой тишиной. За высокими окнами лежала темнота, лишь изредка прорезаемая серебристым светом луны, который падал на каменные стены и длинные коридоры замка.

В этот час большинство учеников уже спали. Но для старост ночь часто означала начало дежурства. Милена шла по коридору медленно и внимательно, как привыкла делать каждую ночь. Каменные стены отражали тихий звук её шагов. Каблучки её туфель мягко, но отчётливо стучали по холодному полу, и этот ритм эхом уходил вдаль, растворяясь среди лестниц и арок.

Тук…тук…тук…

Она держала руки спокойно сцепленными перед собой, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться к тишине. В такие часы замок казался совсем другим — огромным, древним, полным шёпотов и теней.

Милена повернула за очередной угол коридора. И вдруг услышала голос — холодный, резкий, раздраженный.
Она остановилась, и прислонилась к стене. Этот голос она узнала бы среди тысячи, и он, принадлежал Северусу Снейпу. Тёмному, человеку, который носил в себе слишком много боли прошлого, который оставили глубокие шрамы в сердце.

Блэк нахмурилась, и ускорила шаг, выйдя из тени. Через несколько секунд она увидела их. Посреди коридора стоял Гарри,  немного напряжённый, с поднятым подбородком, словно пытаясь выглядеть спокойным. Напротив него стоял Снейп. Его тёмная мантия спадала тяжёлыми складками, а бледное лицо освещалось холодным светом факелов. В руках он держал завёрнутый кусок пергамента, который рассматривал с явным недовольством.

Милена сразу узнала этот пергамент. Её сердце слегка дрогнуло. Это была карта мародеров. На мгновение в памяти вспыхнул тот момент, когда она, стоя в укромном месте, ещё зимой, рядом близнецами, тихо передала карту Гарри, решив с ними, что она нужнее ему. Точнее, они так решили.

И вот теперь она была в руках Снейпа.

Милена подошла ближе.
— Профессор Снейп, — спокойно сказала она.

Снейп медленно повернул голову. Его чёрные глаза скользнули по ней холодным взглядом.
— Мисс Блэк, — произнёс он медленно. — Какое… любопытное совпадение.

Она остановилась рядом с Гарри, заслонив его своим плечом. На каблуках, она была намного выше его. Её взгляд на секунду задержался на пергаменте, затем она подняла бровь и посмотрела на Гарри с немым вопросом. Он едва заметно пожал плечами.

Снейп резко встряхнул пергамент.
— Возможно, мисс Блэк, — сказал он язвительно, — вы объясните мне, что это за… предмет.

Милена посмотрела на карту спокойно, словно она ничего не значила. Будто, это не было ценной картой, которая сейчас, была в зоне риска.

— Похоже на обычный пергамент, профессор, — ответила она, и голос её не дрогнул. Она смотрела в глубину бездонных глаз Северуса, с такой уверенностью, что трудно поверить, лжёт она, или нет.

— Обычный? — холодно усмехнулся Снейп, подняв брови вверх. Свет «Люмоса», который исходил от его палочки, освещал их круг, отражаясь в глазах каждого. Он развернул карту. — Тогда почему, мистер Поттер, отказывается сообщить мне, что на нём написано?

— Возможно, он просто пустой, — произнесла Милена с вызовом.

Снейп резко посмотрел на неё.
— Неужели? — его голос стал ещё холоднее. — Тогда почему мистер Поттер так отчаянно пытался спрятать его, у себя в кармане?

Милена выдержала его взгляд спокойно.
— Профессор, — сказала она ровно, — извините, но, мистер Поттер не нарушал строгих правил.

Снейп медленно приблизился.
— Ночная прогулка по коридорам… — произнёс он тихо. — Весьма необычный способ соблюдать правила.

Она ответила спокойно:
— Он, вероятно, возвращался в башню.

И в этот момент за спиной Милены раздались шаги — тихие, спокойные. Шаги человека, который несёт за собой тяжёлый груз от потерь, но держит свою душу в спокойствии.

Из тени коридора вышел Римус Люпин. Он остановился рядом с ними и посмотрел на пергамент в руках Снейпа.
— Северус, — сказал он мягко. — Что происходит?

Снейп медленно повернулся к нему.
— О, прекрасно, — протянул он. — появился именно тот человек, который может помочь нам разобраться. — он поднял карту. — Я обнаружил у мистера Поттера этот… весьма странный предмет. Полагаю, это по вашей части. Просмотрите её.

Римус взял карту. Его пальцы на мгновение замерли. Он сразу узнал её. Каждую линию, каждую складку, каждую шутку, которую когда-то оставили на ней их голоса.

Карта Мародёров…

Но его лицо осталось спокойным. Он развернул пергамент и тихо сказал:
— Похоже, это просто старый пергамент обзывающий любого,  кто его прочтёт, — усмехнулся Люпин. — …возможно, один из ученических розыгрышей.

— Разве? — Снейп холодно прищурился.

Римус аккуратно сложил карту.
— Я заберу её, — сказал он спокойно. — И поговорю с мистером Поттером. Это больше не повторится. — Римус посмотрел на Северуса с мягкостью, но уверенностью. — Пойдём Гарри. Милена, иди за нами.

Гарри молча кивнул, и Милена пошла рядом с ними. Они втроём направились по коридору, оставляя Снейпа позади. Факелы тихо потрескивали на стенах, освещая их путь.

Через несколько минут они вошли в кабинет Римуса Люпина. Дверь тихо закрылась за ними. Кабинет встретил их тихим, тёплым полумраком. На столе горела лампа, её мягкий свет освещал книги, свитки и несколько странных предметов для занятий по защите от тёмных искусств. За окнами стояла глубокая ночь, и луна бросала бледные полосы света на пол.

Римус  медленно повернулся к Гарри. В его руках всё ещё был сложенный пергамент Карты. Несколько секунд он молчал. Потом положил карту на стол. Его голос, когда он заговорил, был спокойным… но в этой спокойной мягкости чувствовалась сдержанная строгость.
— Гарри, — произнёс он тихо, — ты понимаешь, насколько безрассудно поступил?

Гарри стоял напротив него, слегка опустив плечи. Он не сразу ответил.
— Я… просто хотел пройтись, — сказал он тихо. Он солгал.

Люпин резко поднял взгляд.
— Пройтись? — он сделал несколько шагов по кабинету, словно стараясь удержать своё раздражение. — Гарри, — сказал он медленно, — в замке сейчас находится человек, которого считают одним из самых опасных преступников нашего времени. Серийный убийца…

Сердце Милены в этот момент болезненно ёкнуло. Она стояла немного в стороне, у стола, и слова Люпина ударили по ней неожиданно тяжело. Она знала, о ком он говорит.

О Сириусе Блэке. О её отце. Это слово «убийца» прозвучало в её голове особенно резко. Милена опустила взгляд, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. Она уже привыкла к таким разговорам, привыкла слышать это имя, произнесённое с ненавистью или страхом. Но каждый раз внутри всё равно что-то тихо сжималось. В груди возникло странное, болезненное чувство — смесь тревоги, грусти и чего-то ещё, чему она не могла дать имя.

Но она не сказала ни слова.

Люпин продолжал говорить, и в его голосе теперь звучала настоящая тревога.
— Ты вышел ночью из башни, — сказал он, — бродил по коридорам, прекрасно зная, что этот человек ищет тебя. — он вздохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь успокоиться. — Гарри… ты должен понимать, что делаешь.

— Римус прав, — согласилась, Милена. Она смотрела на него спокойно, но в её взгляде была серьёзность. — Ты рисковал, Гарри. — мягко продолжила она. — Если бы профессор Снейп нашёл тебя чуть позже… всё могло закончиться намного хуже.

Люпин кивнул.

— Именно. — он снова посмотрел на Гарри. — И, кстати… — добавил он уже строже. — тебе стоит поблагодарить Милену. За то, что она появилась раньше меня. — Люпин слегка скрестил руки. — Если бы Снейп остался с тобой ещё немного… он бы, вероятно, забрал карту и устроил тебе весьма неприятный разговор.

Гарри опустил взгляд.
— Спасибо… — тихо сказал он Милене, виновато.

Она лишь чуть улыбнулась.
— Не за что.

Люпин вздохнул и сел на край стола.
Его голос стал мягче.
— Гарри… — сказал он спокойнее. — Послушай меня внимательно. Я не смогу всё время быть рядом. И Милена тоже. Мы не можем защищать тебя постоянно. — он говорил тихо, но каждое слово звучало ясно. — Твои родители… — он остановился на мгновение, — погибли, спасая тебя.

В кабинете стало совсем тихо, а Гарри слушал, не отводя взгляда.

— Именно поэтому, — продолжил Люпин, — ты должен быть осторожнее. Их жертва не должна быть напрасной.

После, Люпин взял со стола карту. Его пальцы на секунду задержались на пергаменте.

— А теперь… нам нужно поговорить об этой карте.

Он посмотрел сначала на Гарри. Потом на Милену. И в его взгляде мелькнула тень старых воспоминаний — тех самых, что когда-то начинались с четырёх друзей и одной волшебной карты, созданной ими в стенах того же замка.

Люпин всё ещё держал в руках сложенный пергамент.
— И всё же, Гарри… — произнёс он спокойнее. — Я хочу понять одну вещь. — он чуть наклонил голову. — Что именно ты делал ночью в коридоре?

Гарри на секунду замолчал.
Милена заметила, как он сжал пальцы. Он явно колебался.
— Я… — начал он тихо. — Я не собирался просто пройтись.

Люпин слегка нахмурился.
— Тогда что?

Гарри сделал шаг ближе к столу. Его взгляд на секунду упал на карту.
— Я лежал у себя на кровати, — сказал он медленно. — И смотрел на карту.

Блэк невольно посмотрела на пергамент. Она прекрасно знала, как он работает. Каждый коридор, каждая лестница… и каждое имя.

— Я просто смотрел, кто где находится… — он на мгновение замолчал, словно вспоминая. — И тогда… я увидел одно имя.

— Какое? — спросила Ммлена.

В комнате стало очень тихо.

— Питер Петтигрю.

Она почувствовала, как что-то холодное пробежало по её спине. Милена резко подняла голову.
— Что?.. — её голос прозвучал тихо, но в нём слышалось искреннее изумление.

Люпин тоже застыл. Его лицо вдруг стало неподвижным.
— Гарри… — произнёс он осторожно. — Ты уверен?

— Да, профессор. — закивал Гарри, — я видел его имя на карте.

Милена медленно выпрямилась.

В памяти всплыли старые рассказы. Имя, которое почти никогда не произносили вслух. Питер Петтигрю… Тот самый человек… Которого, по словам всех, много лет назад убил Сириус Блэк.

Милена тихо сказала:
— Но… он погиб.

Гарри покачал головой.
— Я видел его на карте…

Люпин сделал медленный шаг к столу. Его взгляд был напряжённым.
— Где именно? — спросил он, настороженно.

— В коридоре… — ответил Гарри. — На четвёртом этаже. Там же, где стоял сам.

Люпин резко развернул карту. Пергамент мягко зашуршал. Он провёл рукой по поверхности, словно стараясь увидеть то, что видел Гарри.

Милена наблюдала за ним. Её сердце билось быстрее. Она знала эту карту. Знала её лучше, чем многие. И знала одну вещь — Карта никогда не врёт. Но если это правда…если, имя Питера Петтигрю действительно появилось на ней… Тогда всё, что они знали о той старой истории… могло быть неправдой.

Гарри тихо сказал:
— Может… карта ошибается. Я пойду. Доброй ночи.

Гарри ушёл не оглядываясь, оставляя этих двоих, в раздумьях, давая осесть словами, которые прозвучали для них так резко, что сердца дрогнули…

После его ухода, в кабинете стало невыносимо тихо. Его шаги постепенно растворились в глубине коридора, и в снова воцарилась тишина — та особенная тишина, которая бывает лишь ночью, когда весь Хогвартс, погружён в сон.

В кабинете горела лишь одна лампа. Её мягкий золотистый свет падал на стол, на раскрытые книги и на старый пергамент, который лежал между ними. Там была — Карта Мародёров.

Римус же, стоял неподвижно у стола, словно погружённый в тяжёлые мысли. Его пальцы медленно коснулись края пергамента, и он осторожно развернул его, будто прикасался к чему-то хрупкому и давно знакомому.

Ммлена стояла у окна. Лунный свет мягко освещал её лицо и плечи. Она смотрела на тёмный двор замка, но на самом деле почти ничего не видела перед собой. Мысли всё ещё возвращались к словам Гарри. О Питере Петтигрю… это было имя, которое не должно было появляться.

Милена медленно повернулась.
— Римус… — тихо произнесла она.

Люпин поднял взгляд. Его глаза были серьёзными, задумчивыми.

Она сделала несколько шагов к столу, где стоял крёстный.
— Скажи честно… — продолжила она мягко. — Гарри мог ошибиться?

Люпин молчал несколько секунд. Он снова посмотрел на карту. На линии коридоров, на маленькие движущиеся точки, на имена, которые появлялись рядом с ними. Затем медленно сложил пергамент и положил его на стол.
— Я не знаю, — сказал он наконец.

— Но ты говорил… что карта не ошибается, — нахмурилась Блэк.

Люпин медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь собрать мысли.
— Говорил, — кивнул Ремус, тяжело вздохнув, — Потому что она действительно не ошибается.

Эти слова повисли в воздухе тяжёлой тишиной. Милена почувствовала, как в груди неприятно сжалось.
— Крестный, — позвала она его. — Он… но он же погиб, — сказала она медленно. — Это ведь, знают все. Он умер много лет назад.

Люпин отвернулся и подошёл к окну. Свет от луны, падал на его лицо, делая его бледным и задумчивым. Он долго смотрел на двор, прежде чем заговорил.

— Это история, которую нам рассказали, — тихо сказал он.

— Ты в неё не веришь?

Люпин вздохнул.
— Я верил… много лет. — он замолчал на секунду. — Но если Гарри действительно видел это имя на карте…тогда всё становится куда сложнее, чем мы думали. Именно поэтому мы не будем говорить об этом никому. Даже Гарри.

Он взял карту со стола и аккуратно сложил её.

— Пока мы не узнаем правду, — добавил он тихо, — лучше не давать этой истории выйти наружу.

***

Спустя пару дней.

Ночь снова окутала школу своей тихой, глубокой тенью. Большинство окон уже давно потемнели, и только редкие факелы освещали длинные каменные коридоры. Замок, который днём был полон голосов, смеха и шагов, теперь дышал иначе — медленно, спокойно, словно древнее существо, погружённое в сон.

Но в кабинете Римуса свет всё ещё горел. Милена тихо закрыла дверь за собой. Кабинет, был почти таким же, как прошлой ночью: книги лежали на столе, в углу стоял старый шкаф с учебными артефактами, а в воздухе витал лёгкий запах пергамента и чернил.

Люпин стоял у окна, сложив руки за спиной. Он повернулся, когда услышал её ровные, изящные, тихие шаги.
— Ты пришла, — мягко сказал он.

— Да, — кивнула она, тепло улыбнувшись, — ты же просил. А тебе, я отказать не могу.  — сказала Милена, и её голос в этот момент, был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение.

Люпин несколько секунд смотрел на неё, словно решая, стоит ли продолжать. Потом медленно подошёл к столу. На столе лежал пергамент карты. Милена почувствовала, как сердце слегка ускорило свой ритм.

Люпин осторожно развернул карту. Пергамент мягко зашуршал, и тонкие линии коридоров, лестниц и комнат замка проступили на его поверхности. Маленькие точки двигались по этим линиям, сопровождаемые крошечными именами.

Она подошла ближе.
— Ты думаешь… — начала она тихо, — что Гарри мог увидеть это снова?

Люпин провёл пальцем по одному из коридоров.
— Я не знаю, — ответил он. — Но если карта показала имя один раз… возможно, она покажет его снова.

Милена смотрела на пергамент внимательно. Каждая движущаяся точка означала человека. Каждое имя — ученика или профессора.
Время текло медленно. В кабинете было слышно только тихое потрескивание лампы. Милена уже почти решила, что ничего не произойдёт. Что всё, о чём говорил Поттер, его воображение, которого нет в реальности.

Но вдруг Люпин резко остановил палец.

Он наклонился ближе к карте, вглядываясь в неё.  Его глаза сузились.
— Подожди… — тихо сказал он.

Милена мгновенно приблизилась, заметив его быструю, настороженную реакцию.
— Что?

Люпин указал на одну из точек. Она медленно двигалась покоридору. Рядом с ней было написано имя.

Милена почувствовала, как кровь словно застыла в жилах.
— Это… — её голос едва слышно дрогнул. — Это… невозможно…

На карте ясно было написано:
«Питер Петтигрю.»

Имя это, двигалось на карте. Медленно. По коридору…

Люпин молчал. Его лицо стало напряжённым.
— Гарри не ошибся… — тихо сказал он.

Милена смотрела на карту, не в силах отвести взгляд. Имя продолжало двигаться.
— Где он сейчас? — прошептала она.

Люпин внимательно следил за точкой.
— Третий этаж… — произнёс он.

Точка на карте повернула.

Милена почувствовала, как внутри поднимается странное чувство тревоги.

Люпин вдруг нахмурился ещё сильнее.
— Подожди ка, Ми, — он рачал проводить пальцем по координатам.

Милена посмотрела на него.
— Что?

Он указал на карту.
— Посмотри, кто рядом…

Блэк наклонилась ещё ближе. Рядом с именем Петтигрю двигалась другая точка. Имя, которое она знала слишком хорошо. Это был Рон. Рональд Уизли! Милен резко выпрямилась.

— Рон?!... — воскликнула она, потрясенная.

Люпин тихо выдохнул.
— Они рядом…

В комнате стало холодно.

Ммлена смотрела на карту, не понимая.
— Но… как это возможно!? — её голос сорвался.

— Я не знаю, — Люпин покачал головой.

Точка с именем Петтигрю снова двинулась. Она медленно приближалась к лестнице. А рядом с ней всё ещё двигалась точка Рона. Милена почувствовала, как её сердце бьётся быстрее.
— Мы должны сказать Гарри, — сказала она.

Люпин покачал головой.
— Пока нет, рано ещё. — он продолжал внимательно следить за картой. — Нам нужно сначала понять… что именно происходит.

Милееа снова посмотрела на карту. Имя всё ещё двигалось. И теперь она знала наверняка. Карта не солгала… и этот Питер Петтигрю был жив.

И прямо сейчас он находился где-то в замке.

***

Коридоры подземелий медленно наполнялись эхом шагов. Урок только что закончился, и ученики, переговариваясь и споря о домашних заданиях, поднимались по каменной лестнице из холодных залов, где всегда пахло травами, дымом и тяжёлыми зельями профессора Снейпа.

Возле Милены, шли Фред с Джорджем.

Джордж, как всегда, оживлённо рассказывал что-то, размахивая руками, словно уже видел перед собой грандиозный розыгрыш.

— Представьте себе, — говорил он с заговорщической серьёзностью, — если мы добавим в котёл немного порошка громового гриба, а потом заколдуем крышку так, чтобы она подпрыгнула прямо перед лицом Снейпа…

Фред хмыкнул, но его внимание было не там. Он смотрел на Милли. Она слушала Джорджа, улыбалась, иногда даже тихо смеялась, но эта улыбка была другой — чуть более усталой, чуть более тихой. Её взгляд иногда ускользал куда-то в сторону, будто мысли уходили гораздо дальше этих коридоров.
Фред заметил это не впервые. Уже неделю, она так себя ведёт.

Когда они поднялись из подземелий в более светлый коридор, где лучи зимнего солнца падали из высоких окон, Фред мягко коснулся её руки.
— Милена, — позвал он её тихо.

— Мм? — она подняла голову.

Фред слегка наклонился к ней и тихо сказал:
— Пойдём со мной на минуту.

— Куда? — спросила Милена, удивлённо моргнув.

Джордж моментально замолчал и перевёл взгляд с одного на другого. Его лицо озарила лукавая улыбка.
— О-о, — протянул он с показной серьёзностью. — Кажется, мне внезапно нужно… срочно проверить один очень важный… э-э… эксперимент.

— Джордж, — Фред бросил на него короткий взгляд.

Тот поднял руки в притворной капитуляции.
— Всё, всё, исчезаю! — улыбнулся он, — Любовные разговоры — не моя территория. — затем, он развернулся и быстро исчез в соседнем коридоре, насвистывая что-то весёлое.

Фред тихо вздохнул и мягко взял Милену за запястье, уводя её чуть дальше по коридору, туда, где было тихо и пусто. Он остановился. Ещё, несколько секунд он просто смотрел на неё.

— Фред… что случилось? — слегка нахмурилась Милена.

Он медленно поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были такими тёплыми. Фред внимательно смотрел на её лицо, словно пытаясь рассмотреть что-то, что она старательно прятала.
— Милли, — тихо произнёс он.

— Да? — сказав это, она чуть наклонила голову вправо.

— Ты плохо спишь, — Фред повёл своим большим пальцем, по её скуле, которая за эти месяцы, стала заметнее.

— Всё нормально, Фредди. — решила она отмахнуться, и отвела глаза в другую сторону.

Фред тихо усмехнулся, но в его голосе не было ни тени насмешки.
— Милая, ты же знаешь, что я ненавижу эту фразу?

— Какую? — чуть улыбнулась Блэк.

Он мягко убрал прядь волос с её лица, аккуратным движением, и заправил её за ухо.
— «Всё нормально». — он слегка наклонился ближе. — Потому что, когда ты говоришь это, обычно всё совсем не нормально.

Милена молчала. Не могла ответить.

Фред провёл пальцами по её волосам, медленно, осторожно, словно успокаивая.
— У тебя появились тени под глазами, — продолжил он тихо. — И ты засыпаешь на ходу.

— Это из-за дел старосты, — вздохнула Блэк.

Фред покачал головой.
— Нет, моя опасная староста, — сказал он мягко, чуть улыбнувшись. — Я видел тебя в прошлом году, когда ты тоже была занята, но не как староста, а как ученица. И ты выглядела совсем иначе. — он слегка коснулся её подбородка, поднимая её лицо. — А сейчас ты выглядишь так, будто пытаешься решить половину проблем этого чёртова замка.

— Ты преувеличиваешь, — она тихо рассмеялась, но в этом смехе была усталость.

— Милена… — сказал он тише. — Ты чаще стала уходить куда-то ночью. — сказав это, Фред мягко провёл ладонью по её волосам.

Тогда, Милена чуть напряглась. Её руки сжались в кулачки. Фред сразу заметил это.

— Эй, спокойно. Я не собираюсь устраивать допрос.

— Тогда зачем ты спрашиваешь? — мягко спросила она, подняв на него глаза.

— Потому что ты, моя девушка, — Фред слегка улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным.  — И когда человек, который мне небезразличен, начинает выглядеть так, будто почти не спит… я начинаю волноваться. Понимаешь?

Милена смотрела на него молча.

Фред аккуратно коснулся её щеки.
— Ты даже не замечаешь, как засыпаешь рядом со мной в библиотеке.

— Ну, просто ты мягкий, — усмехнулась она.

Фред улыбнулся шире.
— Как медвежонок, я помню. — произнёс он её слова, которое она сказала ещё перед тем, как заснуть у него на плече. Он наклонился чуть ближе. — Честно говоря, я горжусь этим титулом.

Милена закрыла глаза на секунду.

Фред осторожно притянул её ближе. И она почти сразу прислонилась к его плечу.

Он тихо сказал:
— Видишь? Это работает!

— Потому что ты тёплый, — пробормотала она, прижимаясь к его тёплому телу.

— Отлично, — он тихо рассмеялся, — Значит, я официально превращаюсь в переносную подушку.

Несколько секунд они просто стояли так.

Фред медленно гладил её по волосам. Потом он тихо сказал:
— Посмотри на меня. — он смотрел на неё мягче, — Милена… если что-то тебя тревожит… ты не обязана нести это одна. Я всегда буду рядом.

Она долго смотрела на него.
И в её взгляде мелькнула благодарность — тихая, глубокая. Она снова прислонилась к его плечу.
А Фред продолжал спокойно гладить её по волосам, словно это было самым простым способом сказать то, что словами иногда сказать трудно.

***

Наступило время СОВ.

Для многих учеников это были просто экзамены. Но для пятикурсников они казались чем-то гораздо большим — границей между беззаботными школьными годами и настоящим будущим.

Первый экзамен проходил в Большом зале. Огромное помещение было изменено до неузнаваемости: длинные ряды столов тянулись через весь зал, между ними оставляли большие промежутки, а на каждом месте лежал чистый пергамент и перо.
Экзаменаторы из Министерства медленно ходили между рядами.
И тишина здесь, была такой глубокой, что слышалось, как скрипят перья.

Милена сидела прямо, как положено по её натуре. Перед ней лежал экзаменационный лист. Она внимательно читала вопросы, иногда на секунду задерживая взгляд, прежде чем начать писать. Её движения были спокойными и уверенными. Слова ложились на пергамент ровно и аккуратно. Рука, державшая перо, двигалась быстро, плавно и выверено, что многих восхищало.

А через несколько рядов впереди сидели близнецы Уизли, наклонившись над пергаментами. Фред, нахмурившись, внимательно читал вопрос, слегка постукивая пером по столу. Джордж же, иногда поднимал взгляд к потолку, будто надеялся найти там ответ. Но, к удивлению многих, оба всё же писали. И довольно быстро.

Следующие экзамены проходили уже в классах.

На трансфигурации у Минервы Макгонагалл, в комнате царила строгая, почти торжественная тишина. На столах лежали простые предметы, которые ученикам предстояло превратить во что-то другое.

Когда дошла очередь до Блэк, она подняла палочку. Милена сделала плавное движение, тихо произнесла заклинание — и предмет на столе начал меняться. Форма становилась иной, линии выравнивались, поверхность блестела. Преображение было аккуратным и точным. Профессор Макгонагалл, стоявшая сзади, внимательно посмотрела на результат и сделала короткую отметку в своём списке.

Когда настала очередь близнецов, класс стал немного менее спокойным. Фред сосредоточенно взмахнул палочкой. Предмет на столе изменился почти идеально… но на секунду подпрыгнул, словно решил проявить собственный характер. А Джордж тихо фыркнул, стараясь не засмеяться. Профессор Макгонагалл заметив это, подняла бровь, но ничего не сказала.

Экзамен по защите от тёмных искусств проходил во дворе.

Ученики по очереди демонстрировали заклинания, защитные чары и простые контрзаклятие. В воздухе вспыхивали искры магии. Милена двигалась спокойно. Её движения были точными и уверенными, палочка слушалась без колебаний. Заклинания звучали чисто и ясно, а магия откликалась быстро. Экзаменаторы внимательно наблюдали за всеми.

Фред и Джордж выступали позже. Они действовали уверенно, почти легко. Для них практическая магия всегда была чем-то естественным.
Иногда их заклинания сопровождались чуть более яркими эффектами, чем требовалось, но точность всё же оставалась.

Самым напряжённым для многих оказался экзамен по зельеварению.

Кабинет Северуса Снейпа,  в подземельях всегда казался холоднее остальных. Каменные стены отражали слабый свет факелов, а в воздухе витал густой запах сушёных трав, корней и металлических котлов. На столах уже стояли наборы ингредиентов. Экзаменаторы объявили задание. И ученики сразу приступили к работе.

Милена двигалась спокойно и точно. Она нарезала корни тонкими ломтиками, аккуратно взвешивала порошки, следила за цветом и густотой зелья. Жидкость в её котле постепенно становилась прозрачной, приобретая мягкий серебристый оттенок. Каждое движение было отточено благодаря занятиям с профессором, в тёмных помещениях подземелий. Её руки помнили всё. Абсолютно.

Через несколько столов от неё близнецы склонились над своими котлами. Фред осторожно добавил порошок. Зелье на секунду ярко вспыхнуло зелёным. Он с Джорджеи замерли одновременно. Котёл тихо булькнул… и снова успокоился.
Фред медленно выдохнул.

— Отлично, — прошептал он.

— Оно не взорвалось, — Джордж заглянул в котёл.

— Уже хороший знак!

Несмотря на тихие комментарии, они работали внимательно. Их зелье получилось чуть более яркого цвета, чем требовалось, но всё же выглядело вполне правильным.

И вот так, экзамены продолжались несколько дней. А то, и две недели. Каждый вечер пятикурсники возвращались в гостиную усталые, но немного облегчённые. Книги постепенно закрывались. Пергаменты откладывались в сторону.

И наконец настал день последнего экзамена. Когда он закончился, ученики начали выходить из класса один за другим. Напряжение, которое держало их несколько недель, вдруг исчезло. Милена остановилась в коридоре у окна.
Свежий весенний воздух проникал в замок. Она глубоко вдохнула.

Через несколько секунд рядом появились Фред и Джордж. Фред выглядел так, будто только что пережил серьёзное приключение. Джордж широко улыбался, словно избавился от своих противников, в лице слизеринцев.

Фред посмотрел на Милену и широко улыбнулся.
— Ну что, моя красивая староста, — сказал он. — Похоже, мы всё-таки пережили СОВ.

— И при этом не взорвали ни одного котла, — кивнул Джордж.

Милена тихо рассмеялась.

Впереди их ждало лето, которое, как они ожидали будет без ограниченно весёлым, полным света, перед грядущей тьмой событий, которых должна наслать на них судьба.

***

Прошло всего несколько дней после экзаменов СОВ, но в замке уже чувствовалась другая атмосфера. Тяжёлое напряжение, которое держало пятикурсников несколько недель подряд, постепенно растворялось в лёгком весеннем воздухе. Ученики снова смеялись в коридорах, лестницы гремели шагами, а из открытых окон доносился тёплый ветер с озера.

До конца учебного года оставался всего один месяц. Милена вышла из Библиотеки к вечеру. Двери тихо закрылись за её спиной, и коридор встретил её мягким золотистым светом факелов. Каменные стены казались тёплыми после долгого дня, а в высоких окнах медленно угасал закат.

Она шла спокойно, чуть медленнее обычного. Сегодня на ней был чёрная облегающая рукашка, которая мягко повторял линию её плеч и талии, любимые старые, чёрные брюки прямого кроя, немного выцветшие от времени, и чёрный ремень. На ногах были простые балетки, почти бесшумно касающиеся каменного пола. Её длинные, каштановые волосы передавшиеся ей от матери, были распущены и свободно падали на спину, слегка колыхаясь при каждом шаге.

В коридорах почти никого не было. Только редкие ученики проходили мимо, переговариваясь вполголоса.

Милена шла, погружённая в свои мысли. Она думала о лете. Впервые за долгое время впереди была не только учёба, обязанности старосты или тайные тревоги последних недель. Впереди было настоящее лето. Она собиралась провести его в уютной Норе. Эта мысль всегда согревала её. Она почти видела это место: уютный дом, чуть покосившийся, но живой, наполненный смехом, голосами и запахом домашней еды. Сад, где всё растёт чуть беспорядочно, но удивительно красиво. Длинные вечера за столом, где всегда говорят сразу несколько человек. И за эти годы, она поняла, что вся семья Уизли стала для неё не просто яркой семьёй. Они — стали ей домом. Молли с Артуром, были для неё как родные. И мысль о том, что впереди целое лето рядом с ними… с близнецами… почему-то заставляла её улыбаться.

Она свернула за угол коридора. И вдруг — чья-то рука резко схватила её за локоть. Милена даже не успела среагировать. Её резко потянули в сторону, за каменный выступ стены.
Она инстинктивно потянулась к палочке, чтобы дать отпор. Но прежде чем она успела произнести заклинание, перед ней возникло лицо — бледное, срезкими чертами. Чёрная мантия этого человека, словно сливалась с тенью коридора.

Это был Северус Снейп.

Блэк замерла. Она видела его тысячи раз — на уроках, в коридорах, в большом зале, в кабинете зельеварения, когда тот отчитывал её за неправильные действия во время тренировок по окклюменции или же, по изучению тёмной магии.  Но сейчас… он выглядел иначе.

Его лицо было напряжённым. Настороженным. В его тёмных глазах, словно дно бездны читалось беспокойство, которого она никогда прежде не видела.

— Мисс Блэк, — тихо, но резко сказал он.

Её сердце пропустило удар.

— Профессор? В чём дело?

Он оглянулся по сторонам, словно проверяя, не слышит ли кто-нибудь. Затем снова посмотрел на неё.

— У нас нет времени. — Снейп сделал шаг ближе, и в этот момент, его голос стал ещё ниже. — Нам нужно идти к Визжащей хижине. Сейчас же. Поттер в опасности. А Блэк добрался до него.

Мир словно на секунду остановился. Милена почувствовала, как сердце резко ударило в груди. Её отец. Он здесь. И Гарри с ним…

Милена рванула быстрее Снейпа, быстрым шагом идя к выходу из замка, откуда можно было выйти. Коридоры замка мелькали один за другим. Факелы отбрасывали длинные тени. Они спустились по лестницам, прошли через пустые залы и вышли наружу. И вечерний воздух был прохладным. Трава тихо шелестела под ногами. Вдалеке, у края поля, темнела огромная крона Гремучей ивы.

Они почти бежали. Милена чувствовала, как холодный ветер треплет её волосы. Снейп двигался быстро, его чёрная мантия развевалась за спиной. Когда они добрались до ивы, ветви уже начинали угрожающе шевелиться. Дерево скрипело, словно живое существо. Она подняла палочку и, быстро произнесла заклинание.

Серебристая вспышка коснулась ствола. И ветви на мгновение замерли.

Снейп мгновенно воспользовался этим. Он указал на тёмное отверстие между корнями.
— Быстро, туда.

Милена первой скользнула между стволами. Под корнями открывался узкий проход — тёмный, холодный. Он вёл прямо к визжащей хижине.

И они вошли в него, почти не замедляя шага.

***

Услышав чьи-то голоса, доносящиеся с верхнего этажа, оба поднялись наверх. Дверь напротив оказалась чуть приоткрытой, но можно было разглядеть что происходило внутри. Милена медленно шла за Снейпом, который сразу завёл её за спину, заслонив собой, на всякий случай. Они прислонились к двери, смотря в щели.

Картина, которую увидела юная Блэк, поразила её саму: Рон, сидел на кресле у стены, с кровоточащей ногой, держа в руках крысу. Гермиона — бледная, с нахмуренными бровями смотрела прямо на сбежавшего Узника самой страшной тюрьмы в мире Магии. Гарри, стоявший возле подруги, с испуганным лицом. И… крёстного. Римус стоял возле того человека, которого все боялись. С тем человеком, которого Милена, так ждала увидеть, но боялась услышать правду, которая может оказаться то ли разочарующей, то ли успокоительной.

Сириус Блэк, стоял напротив Римуса, спиной к пришедшему Снейпу. Его одежда была грязной, порванной местами. Руки сжались в кулаки, что можно было заметить побелевшие костяшки.

— Мы должны рассказать ему всю правду! — прокричал Люпин.

— Нет! — помотал головой Гарри. Его голос казался раздраженным. — Я всё знаю! — Гарри указал пальцем на Блэка, — Это он! Он предал моих родителей! Сдал их Волан де Морту как трус!

— Гарри! — Римус произнёс его имя громко, — Это был не Сириус, пойми! Тем предателем, был тот человек, которого абсолютно все считали «Мёртвым»! Сириус тут не причём!

— Другой? — спросил Гарри, подняв брови, уставившись на Люпина, — Тогда, кто этот «мёртвый» человек, где же он?

— Это — ПИТЕР ПЕТТИГРЮ! — рявкнул Сириус. Его голос прозвучал злобно, чуть охрипшим. — ИМЕННО ОН СТАЛ ПРИЧИНОЙ ИХ СМЕРТИ! Здесь, он в этой комнате! — Сириус начал смотреть на крысу, в руках Рона, размахивая руками, — ПОГАНЫЙ УБЛЮДОК, ВЫЙДИ ПИТЕР!

И в этот момент, Северус решил сделать шаг. Его рука метнулась к двери, и с размахом он быстро открыл её. Его палочка была направлена на палочку Римуса, которую он держал.
— Экспеллиармус! — выкрикнул он заклятие.

Это заклинание, быстро отбросило палочку Люпина подальше, и она прокатилась по полу, со звуком ударившись об старое дерево.

И тогда, Милена появилась из-за спины профессора, словно вторая тень — мрачная, бледная, с холодными глазами, которые видели многое. Пристальным взглядом, она косила Сириуса немым, обжигающим укором. Теперь, она чётче разглядела его. Лицо — белдное, как у призраков, постаревшее, похудевшее, с тёмными кругами под глазами и острыми скулами. Измождённый, уставший от прошедшего через ад, вид. Татуировки, которые были расположены вдоль его груди, плечам, и другим частям тела.

Милена быстрым движением направила на него палочку, готовая произнести заклинание, которое могло в ту же секунду вырубить его, но не причинить сильный вред. Правда, она не хотела делать этого, но если он сделает резкий жест к Гарри и его друзьям, её близким —  то будет действовать без раздумий. Она смотрела в его серые глаза, своими зелёными, но он, кажется, не разглядел в них что-то родное.

Вдруг, она перевела свои глаза на троицу. Гермиона, сильнее сжала руку Рона, а тот прижал к себе эту крысу. Гарри, приобнял Гермиону. В их глазах, появилась надежда. Ведь они всегда могли положиться на неё.

— Ах, какая встреча, Сириус. — с шипением протянул Снейп, переводя свою палочку с Люпина на Блэка. — Я всю жизнь жаждал поймать тебя.

— Северус, почему ты пришёл с Миленой…? — не договорил Римус, как его перебили.

От произнесенного Римусом имени, Сириус резко посмотрел на друга. Он услышал её имя…той, которую потерял. Так он думал.

— Замолчи! — Северус направил палочку на Римуса, и тот отошёл в сторону, от безысходности. — Я и раньше говорил Альбусу, что ты с самого начала помогаешь своему дружку! И вот! — воскликнул Снейп, — прямое доказательство моим устам!

Северус ткнул палочкой в шею Блэка.

— Ну-ну, браво, Снейп! — буркнул Сириус, — Ты опять захотел решить глупую задачку, но, пришёл в тупик! — он посмотрел на Милену, которая смотрела прямо на него, — Так ещё и привел сюда эту девчонку, отлично!

Сириус всё же не узнал её.

— Извини, но у нас ещё есть одно не решенное дело, — закончил Сириус.

Милена медленно подходила к Поттеру, заслоняя его собой. Но она, не отрывала ни глаз, ни рук с палочкой от отца. Римус, всё это время следивший за ней, чуть приблизился.

— Милая, успокойся, опусти палочку, — прошептал он, чуть подняв одну руку ближе к ней.

Но Милена не слушала.

— Умоляю, дай мне повод, — прошипел Северус.

— Северус, прошу хватит! Лучше увести отсюда детей! Они могут пострадать! — Римус указал на всех четверых.

— Это вошло у него в привычку, — злобно усмехнулся Блэк.

— Замолчи, Сириус!

— Сам замолчи, Римус! — процедил Сириус, не поворачивая голову к другу, — А ты! — он посмотрел на Северуса, — лучше занимайся своими пробирками!

— Я с превеликим удовольствием уничтожил бы тебя… Но лучше, дать эту возможность дементорам, — у Снейпа появился оскал, — ты и сам знаешь, как они любят тебя. — Северус смотрел на Блэка, подняв брови, — Неужели? Я вижу тень страха?

От слова «Дементоры» Сириус заметно сжал кулаки, его глаза расширились, а кожа побледнела в разы. Губы дрогнули.

— О да, — протянул Снейп, — Поцелуй дементора… представить сложно как это невыносимо… а каково мне выдержать это зрелище… но я попытаюсь.

В этот миг, Гарри осторожным движением вынул из кармана Гермионы палочку, обошёл Милену, направив её на Сириуса. Но тогда, резко, Поттер переместил палочку на Северуса.
— Экспеллиармус! — выкрикнул она заклинание.

От сильного удара, Снейп отлетел на старую, запылившуюся от времени кровать, и потерял сознание ударившись головой.

— Гарри! — крикнула Милена, беря его за плечи, сильно сжимая. — Ты рехнулся? Что ты чёрт возьми делаешь?! Ты напал на профессора!

— Потише с выражениями, девочка! — сорвался Сириус, потирая шею от давления туда палочкой. — Не кричи на моего крестника!

— А ты! — Римус не выдержал, — Не кричи на свою ДОЧЬ, тупица! — его голос дрогнул.

Сириус замер, словно его заколдовали. Будто он, окаменел как статуя или айсберг. Слова Римуса повисли в воздухе, заставляя Блэка потерять дар речи. Его глаза расширились, и встретились с Люпином.

— Нет… мою дочь… мою зеленоглазку убили… — шептал он, и его глаза начали блестеть. Было видно, как он вот-вот проронит слёзы.

— Милену, НЕ УБИЛИ, ясно!? — крикнул Римус, — ОНА ЖИВА! Она выжила с Гарри, благодаря Лили!

— Что?...

— После этой трагедии, её забрала Минерва. И смогла вырастить в этом замке! — Римус медленно подошёл к Милене, протянув к ней руки, — Милая, успокойся, всё хорошо. — он начал гладить её по плечам. — Опусти палочку…

Сириус разглядывал её. Милену. Он смотрел на неё так, будто пытался заглянуть глубже, за внешность, за настоящее — туда, где прячется прошлое. Он рассматривал каждую черту её лица, смотрел на неё не отрываясь, и с каждой секундой его взгляд становился всё глубже, всё внимательнее, словно он пытался запомнить каждую черту, каждую линию, каждую тень на её лице.

Её кожа была светлой, почти прозрачной в холодном свете луны, и на этом фоне особенно резко выдлялись скулы — чёткие, немного заострившиеся, будто выточенные временем и напряжением, словно жизнь уже успела оставить на ней свой отпечаток, хотя она была ещё так молода. В этих скулах была странная смесь хрупкости и силы, и Сириус видел в них не только усталость, но и упрямство, которое невозможно сломать. А под её глазами лежали едва заметные тени — тонкие, почти неуловимые, но они придавали её взгляду глубину, делали его старше, чем он должен был быть, будто она уже давно жила с мыслями, которые не предназначены для пятнадцати лет. Он не знал, откуда в ней эта усталость, но она была — тихая, скрытая, упрямо спрятанная за ровным выражением лица.

Её волосы спадали на плечи мягкими волнами — каштановые, тёплого, глубокого оттенка, в котором Сириус сразу, безошибочно увидел прошлое, увидел ту самую знакомую мягкость цвета, что когда-то принадлежала Сесилии Блэк — урождённой Лестрейндж. Но в их лёгкой волнистости, в том, как они ложились, как двигались при каждом её движении, было и что-то от него самого — неуловимое, но родное.

И всё это вместе: черты, линии, тени, свет… складывалось в нечто цельное, в образ, от которого невозможно было отвести взгляд.

Но сильнее всего было не это.
Сильнее всего было то, как она стояла. С прямой спиной. С высоко поднятой головой. С той врождённой, почти холодной осанкой, которая передавалась в роду Блэков из поколения в поколение — не как жест, а как суть. В этой позе не было вызова. Но была уверенность. Тихая, непреклонная.

Она не отступала. Не опускала взгляда. И именно в этом, в этой сдержанной силе, в этой молчаливой стойкости, Сириус увидел сразу двоих — и ту, кого любил, и самого себя, сплетённых в одном человеке, стоящем перед ним.

— Не тяните время! — прокричал Поттер. — Расскажите мне о Питере Петтигрю!

— Мы с ним учились… — начал Люпин, отпустив Милену, — Мы думали, что он наш друг.

Глаза Гарри метались по комнате быстро, словно комета. Палочка, находящаяся в его руке, направилась на Сириуса.
— Нет! — не выдержал он, сильнее сжал древко, — Он умер! И ты убил его! — Гарри указал на Сириуса.

— Гарри, послушай! — Люпин повысил голос, пытаясь утихомирить Поттера. Он подошёл к Сириусу. — Я… я тоже так думал до тех пор, пока ты не увидел его на карте! Это уже многое значит!

— Нет! Карта врёт! — не унииался Гарри.

— КАРТА НИКОГДА НЕ ВРЁТ! Да пойми ты уже, наконец! — Сириус сделал шаг к Рону, на руках которого лежала крыса. Его взгляд теперь, не отрывался от этого создания. — Этот трус ещё жив. И он находится здесь. Вон там. — Сириус протянул указательный палец к рыжеволосому мальчику, с окровавленной ногой.

Все мгновенно повернули головы туда, куда указал старший Блэк. Милена увидев на руках Рона грязную крысу, нахмурилась так, что брови свело.

— Я... я… — голос Рона дрогнул, — Да вы совсем с дуба рухнули!

— Да не ты, дурачок, — устало произнёс Сириус.  — Крыса твоя!

— Что? — удивился Уизли, сильнее прижав к себе маленькое тельце, — Короста живёт с нами уже…

— Тринадцать лет! Не так ли? — закончил Блэк, вместо мальчика. Его голос, с каждым произнесением имени предателя, становился более озлобленным. — Для простой крысы, это очень долгая жизнь! Скажи, у неё ведь нет одного пальца на лапе?!

— Всё что осталось от Петтигрю… — пробормотал Гарри, вспоминая тот самый день, когда отправился в Хогсмид, найдя потайной выход благодаря карте мародёров. Он слышал разговор в кафе Флориана Фортескью, где впервые услышал о «предательстве» Сириуса Блэка. О убийствах, совершённых Блэком.

— Это палец! — перебил Сириус Гарри, сжав руки в кулаки. — Этот жалкий мерзавец, отрезал свой палец, чтобы все думали что он мёртв! — Сириус начал жестикулировать руками, — А что он сделал после? Он сбежал, превратившись в маленькую крысу!

— Не верю, — помотал слегка головой Поттер, чуть опустив голову вниз. — Раз это правда, тогда докажите.

Сириус глядел прямо в глаза мальчишки, читая в них вызов, который Гарри бросил ему. Блэк, не сдержав своего порыва, метнулся к Рону, и со всей силой выхватил из его трясущихся от испуга и шока рук. Римус, поняв, что пора действовать подошёл к Сириусу, и направил свою палочку к крысе, тем самым, передав её Блэку.

— Нет! — сопротивлялся Рон, — Отпустите её! Не надо!

Сириус, лишь слегка повернул голову к Рону, усмехнувшись. Он принял палочку друга, и за шкирку бросил крысу на крышку рояли. И тогда, всё и началось. Заклинания, вырывались из концов палочек обоих мужчин, быстро. Животное начало убегать, уворачиваясь во все стороны. Добежав к маленькому отверстию на стене, заклинание Сириуса попало в крысу. И тогда, появился человек. Мужчина был — с длинными, обгрызанными ногтями, низкого роста, с грязными волосами, с крысиной внешностью и заячьими зубами.

Люпин и Блэк вытащили его, бросив на пол перед собой.

— Сириус… — Петтигрю притворно улыбнулся, — Римус… мои старые друзья… — он начал медленно отходить к двери. Но вдруг, на его шее, оказалась чья-то острая палочка, готовая пыльнуть в него самое ужасное заклинание, которое он никогда не ощущал.

Милена, стояла за его спиной, глядя на него ледяным взглядом, словно готовая раздолбить в его голове отверстие. Она сильнее сжала палочку в его шею, почувствовав дрожь Питера.

— Руки вверх. Живо. — холодно приказала она, — иначе, я буду вынуждена сделать это.

Питер медленно повернул к ней голову, и увидев её, застыл в страхе. Его тельце затряслось, на лбу появился пот, а голос, где-то исчез в глубине души, боясь показаться перед тенью Блэков.
— Не… Неужели, — его голос дрогнул. — Милена… как мы долго не виделись… ты… ты т-так похожа на свою мать, как… — Петтигрю повернул голову к Гарри, который стоял возле Милены, сильно сжав палочку. — Гарри… ты… так вырос… такой же как Джеймс…

Сириус не выдержал.

— ЗАТКНИСЬ! — рывкнул Сириус, со всей ненавистью к этому человеку. Он быстро подошёл к нему, почти впритык. — Как такое отродье как ТЫ! ПОСМЕЛО говорить моей дочерью о Сесилии?!

Питер, испугавшись гнева Блэка, начал убегать от одного угла в другое, не найдя выхода.

— Как ты ПОСМЕЛ говорить Гарри о Джеймсе! — буркнул Сириус, пытаясь поймать Питера.

Подойдя с двух сторон рояли, за которой прятался Петтигрю, Сириус с Римусом окружили его, не давая тому прохода.

— Ты! — крикнул Люпин. — Ты предал Лили и Джеймса Тёмному Лорду! Ты сдал место нахождение Сириуса и Сесилии!

— Друзья мои… я-я не хотел! — начал оправдываться Питер, — Вы и сами знаете, как Он умеет заставлять подчиняться. — его голос был тонким. — Сириус… вот чтобы ты сделал, будь на моём месте?

— Я бы УМЕР! — Сириус прокричал это с такой болью и тоской по умершим людям, что казалось, сердце разваливается на мелкие кусочки, которых трудно собрать заново. — Я бы умер, но не предавал бы друзей!

Питер, пополз под рояль, и подбежал к двери, где всё это время стояла Милена, преградив ему путь.

— Милена, пожалуйста! — Петтигрю встал перед ней на колени, пытаясь встать ближе к её ногам. — Твоя мать… Сесилия не стала бы меня убивать… мы с ней дружили! — на его глазах появились слезинки, — Гарри! — он повернулся к Поттеру, глядя на него умоляющими глазами, — Джеймс пощадил бы меня!

Сириус увидев, как это животное было возле его дочери и крестника, сразу начал оттаскивать Питера, вместе с Люпином.
— Я убью тебя, конченый ты ублюдок. — настойчивым, ровным голосом, произнёс Блэк, с угрозой.

— Нет! — Гарри крикнул. Все сразу посмотрели на него.

— Гарри, он… — не успел закончить Римус, как его перебил Гарри.

— Нет! Я знаю, кто он! Мы не станем заморачивать свои руки в его крови. Мы отведём его в замок!

— О Гарри! — Петтигрю переполз от Милены, к мальчику. — Да хранит тебя Господь…

— Нет! — крикнул Гарри, отталкивая того ногой, — Прочь! Мы отведём тебя в замок, чтобы отдать Дементорам!

От услышанного, Милена впилась в палочку сильнее. Дерево, оставило на коже пальцев след. Она ошарашено взглянула на друга, не понимающе. Милена схватила Гарри за плечи.

— Гарри, ты в своём уме?! — голос Милены, прозвучал резко, но не громко, чем он ожидал. Но в неё, чувствовались нотки гнева, которое она пыталась скрыть. — Ты вообще соображаешь головой?! Что если этот мерзавец сбежит?

— Он не сбежит. Ми, мы должны доказать, что Сириус не виновен. Что он, не предатель!

— Нет… — завопил Петтигрю.

— Закрой свою пасть! — повернулась Милена к нему, опустив голову. Снова взяв палочку, Блэк навела её на крысу. — Если пикнешь ещё раз — я заставлю тебя забыть, что такое ходить.

Сейчас, глаза Сириуса безудержно смотрели на лицо Милены, в котором виделись черты его рода. Вся холодность, манера речи, гнев и устойчивость… всё это влилось в неё. Видел, как она стояла сжав свои челюсти так, что ему казалось — её скулы заболят. Она заметила его взгляд, и посмотрела на него. В её глазах, было столько боли, за причиненное страдание, по утратам, которые ей наслала жизнь. Столько отчаяния, из-за которого она каждую ночь, заходилась в тихом рыдании. Дыхание становилось всё прерывистее, труднее. Тёмная магия, отточенная годами тренировками Северуса, медленно просыпалась, словнг воскресла из дна её бездны сознания. Но она держалась. Как и учили сдерживать порыв энергии, не дав ей взять над ней вверх. Рука, держащая палочку впилась ещё сильнее. На кончиках пальцев, виднелись покраснения.

Сириус, не выдержал такого состояния его дочери. Он медленно, аккуратными шагами подошёл к ней, оттолкнув Питера. Блэк, протянул к Милене руки, и заключил её в обьятия, прижимая к себе. Впервые за столько лет одиночества, он почувствовал тепло. Тихое. До боли родное. Его рука, начала поглаживать её по спине, поднимаясь к каштановым, гладким волосам.

— Зеленоглазка моя… всё хорошо. Всё будет хорошо… — шептал он, ей в ушко.

***

Время клонило к ночи. Все вышли из Визжащей Хижины. Гарри с Сириусом, взяли раненого Рона под руки, ведя всех к выходу, который вёл прямиком к Гремучей иве.  Гермиона шла сзади них, а за её спиной, шли — Милена и Люпин, придерживая и ткнув в Питера свои палочки. Айла смотрела на это создание со всем отвращением, которое могло было быть в ней. Внутри, бушевали словно бури её ярость и желание отомстить Петтигрю, за своих. За свою мать, которую убили по его причине. За смерть Поттеров, из-за чего, Гарри стал навеки сиротой. За отца, который все эти годы, сидел в самой жестокой тюрьме всего магического мира, за чью-то вину. Ей хотелось избить его, как бы это низко не звучало. Хотелось, кинуть в него заклинания, которые принесут ему боль, в несколько раз больше обычной.

— Прости, что укусил тебя, — извинился Сириус, с предельно мягким голосом, чем был пару минут назад, в хижине. Он взглянул на ногу Рона, — Сильно болит?

— Ага, ещё как болит! — процедил Рон, пытаясь говорить ровно, из-за нахлынувшей боли при ходьбе. — Я чуть ноги не лишился!

— Мне нужна была крыса твоя, — горько усмехнулся Сириус, вспоминая тот момент, когда он, в облике собаки, потащил бедного мальчишку к стволу. — Если честно… я, на самом деле добрый… не такой, как меня описывают. Однажды, Джеймс предложил мне ну вот насовсем собакой остаться… я то, к хвосту привык… но блохи, изрядно убивают.

Мальчики улыбнулись, от рассказа Сириуса, с замиранием сердца.

— Шагай! — крикнула Милена, строгим голосом, заметив как крыса в виде человека начала медлить. Она с силой ударила ногой по его икре, не сдержавшись. Тот вскрикнул, но увидев взгляд дочки Блэка, испугался. Он быстро встал, и начал идти.

***

Все вышли не спеша, аккуратно вылезая со стволов огромного дерева. Из сразу же встретила тьма ночи. На небе, виднелись серые, длинные и густые облака, что закрывали вид на белоснежную луну. Воздух был свежим, чистым, который придавал всем лёгкость, после долгого нахождения в пыльной и покрытой грязью от  времени, хижине.

Сириус, в компании с крестником, посадил Рона на камень. Затем, прошёл вперёд. Дальше, туда — где виднелся вид, на ночной Хогвартс, из окон которого, светились огни комнат. Гарри тихо подошёл к нему, глядя в его лицо.

Милена с крестным, бросила Питера наземь, и направила к нему палочку, чтобы тот не убежал от своей участи.
— Не рыпайся! — приказным тоном, произнесла она совсем тихо. Но от одного её шёпота, Питер сжался как комочек.

— Пожалуйста… Милена… — взмолился тот, — отпусти меня… мы ведь, можем как-то договориться…

Блэк молчала. И не собиралась отвечать, такой особе, как он. К носу, подступил запах пота, грязи и гнили, который она ощутила ещё в хижине, при его первом появлении. Нос защемило.

— Неужели? — оскалилась Блэк, — Ты забыл мои слова? Неужто решил испробовать меня на нервы?

Тот тихо замычал, но заметив пристальные глаза Милены, опустил голову в землю.  

И тогда, она посмотрела на отца, стоящий возле Гарри. Её отец — измождённый, в ранах и царапинах, с болью на душе, которая не давала ему покоя все эти годы. Его тельце, было худым, полное татуировок. Он стоял чуть подняв голову ввысь, устремляя свой взор, прямиком на огромный Замок, стоящий перед ним. Гарри — мальчик, который прошёл через то, что не заслуживал ни один ребёнок. Видел упрёки, жестокое отношение, обвинения, боль и страх. Прошёл через дыру прошлого, но не сломался. И… в душе, отозвалась частичка, которую она так долго прятала — слёзы. Слёзы, всегда казались ей слабостью. Но сейчас, она оставила эту мысль под землёй. Одинокая, предательская слеза, прокатилась по её щеке. Руки сжались в кулаки, пытаясь не зарыдать сильнее. Брови нахмурились.

Сириус обернулся. Он улыбнулся, и позвал её простым жестом.

Милена, сразу повернула голову к Римусу, желая услышать от него ответ. Получив от него кивок «Иди к нему. Солнце моё, я справлюсь.», она пошла.

Она подошла на то место, где стояли они — край обрыва.

— Милена… доченька моя, — Сириус позвал её так нежно, что сердце отозвалось тоской. — Я… безумно рад увидеть тебя. Расскажи, как ты? Я так скучал по тебе и по крестнику… — признался он. Сириус грустно улыбнулся.

— Папа, — произнесла она, впервые за столько лет, по-настоящему. Перед тем, кем должна. — Я… тоже рада встречи с тобой.

— Зеленоглазка моя, ты просто невероятна, — искренне сказал Блэк. — И… ты так похожа на неё… на свою маму.

— Мама… — прошептала Милена, слегка улыбнувшись. — Я видела её по фотографиям. Многие, кто был знаком с ней, об этом говорили.

— Ты и характером в неё пошла… — усмехнулся Сириус, разглядывая светло-зелёные глазки дочери, которые так жаждал увидеть. — Так же яро защищаешь своих. Возможно, я говорю слишком прямо, но… тебе передалось всё самое лучше от матери.

— А от тебя? — Милена повернула голову на замок, поражаясь его размерами, хоть всё детство провела здесь. — Что же я унаследствовала от своего отца?

— Ну… — он задумчиво выдохнул, глядя на небо. — Наверное, улыбку? — Сириус запнулся, не зная правильного ответа. Ведь он ещё не проводил с ней много времени, чтобы так выражаться. — Я, не многое о тебе знаю, звезда моя. Но, постараюсь решить эту проблему, поскорее.

Гарри, стоявший по левое плечо от Сириуса, наблюдал за ними, тихо улыбаясь. Сейчас, его улыбка была искренней и живой. Но внутри, в недрах души, ему хотелось почувствовать того же, что и Милена сейчас. Любви отца, даже, спустя годы ожиданий. И мысль, что эта мечта никогда не исполниться, ломало ему сердце.

Сириус, немедля притянул обоих детей в свои тёплые, широкие объятия. Он обнял обоих со всей теплотой, нежностью и мягкостью, которую никто прежде не видал в тёмных и холодных стенах Азкабана, и за его пределами. И Поттер, с младшей Блэк, почувствовали то, чего давно не ощущали — заботу. Да, возможно совсем незаметную. Тихую. Но главное — родной им человек был рядом. И этого достаточно.

— Гарри, — произнёс Сириус имя крестника, выпуская обоих из своих рук. Он повернулся к нему. — Возможно, моё предложение покажется тебе странным. Но… — он помедлил, словно не решаясь спросить. — ты бы… не хотел бы жить у меня? Я тепло встречу тебя у себя дома, — он взглянул на дочь, подмигнув ей. — в придачу с Миленой.

Они не успели ответить. Потому что  их уединение прервал встревоженный голос, доносящийся сзади.

— Гарри! — вскрикнула Гермиона, заставляя обернуться всех.

Милена обернулась и ужаснулась от увиденного своими глазами. На ночном небе, облака, которые пару минут назад заслонили луну, отодвинулись, давая место луне предстать перед ними. Полнолуние озарило всех своим светом, красотой и одновременно — ужасом. Только тех, кто знал о тайне Люпина. В том числе и Милену.

Её глаза расширились, когда она увидела полный шар луны, который быстро выплыл из сероватых туч.
— Только не это… — осознала она, возможные риски. Она поняла что сейчас будет. Она быстро побежала к крестному, пытаясь достучатся до него.

Но было поздно. Люпин уже успел поднять глаза на яркое полнолуние. Все его мысли поплыли разом. Глаза расширились, а сам он, застыл словно парализованный. Его тело начало трястись, будто того било током, а голос изменился. Из рта, тихо доносились нечеловеческие крики, не присущие людям.

— Нет! Римус, дружище! — подбежав к Римусу, Сириус подхватил друга за плечи и начал трясти. — Ты сегодня принимал лекарства?!

Но ответа не поступило.

Перед всеми виднелась ужасающая картина — Римус начал выгибаться, от накатывающей боли. Кости ломались, росли, становились всё больше, как и у оборотней. Глаза изменились.

— Римус! Ты же знаешь что ты ЧЕЛОВЕК! — громко крича, тряс его Сириус. Он крепко вцепился в руки Римуса, не давая ему упасть, или же уйти. — Римус, приди в себя! Ты сможешь!

И тогда, палочка Римуса выпала из его рук. Питер заметил это.

А Милена… её глаза метались по всему периметру, разглядывая всё. Первым делом, взор упал на троицу — на Рона, сидящий на камне, придерживая искусанную отцом ногу. На Гермиону, стоящая возле друга, держа его за руку так крепко, словно боялась отпустить. Её лицо побледнело так, что сейчас казалось, будто оно превратилось в белую бумагу. Обнимая её за плечи, стоял Гарри, с ужасом взирая на это всё. Затем, её осенило от одной мыли — за Питером никто не следит…

Милена сразу обернулась, на то место, где сидел предатель. Но он, использовав подходящий момент, схватил палочку, направив на себя.

— Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри заклинание, и вылетевшая вспышка откинула палочку в руках Петтигрю. Но тот, лишь весело усмехнулся, не желая сдаваться и медленно превратился обратно в крысу. Он бежал по склону вниз, скрываясь в высокой траве.

— Вот чёрт… — прошептала Милена, рванув с места, убегая за сбежавшим. Она потеряла его из виду, но всё же направила палочку.

Она продолжила бы своё дело, если бы не…

— Милена! Прошу остановись! Пожалуйста… — всхлипнула Гермиона, глядя на Блэк. Её глаза наполнились слезами от страха и тревоги.

Блэк резко остановилась. Она обернулась, встретившись с ней, и вид Гермионы, так сломил её саму. Заставлять плакать подругу, не было в её планах. Милена снова посмотрела назад.

Крысы не было.

Но впереди были те, кого нужно защитить. Она была обязана это сделать. Блэк подбежала к друзьям, закрывая их своей спиной. Теперь, она смотрела над тем, как её отец, пытается голыми руками удержать ту сущность, что просыпается в теле ее любимого Крестного. Того, кто дал ей надежду на семью. Родную семью. Наблюдала, как её наставник не только по учёбе, но и теперь — по жизни, зашёлся в судорогах, его кости неестественно выгибаются, а из горла, доносится крики боли — хриплые и чужие. Его руки с ногами превратились в лапы — огромные, сильные, полные острых когтей. Рост стал выше, а на коже вылезла шерсть.

— БЕГИТЕ! — пытаясь уворачиваться от когтей Оборотня, закричал Сириус.

— Уходите! Вам нельзя быть здесь! — рявкнула Блэк, обернувшись к ним, пытаясь вытолкнуть их отсюда. — Скорее!

Троица в страхе застыли. Милена обернулась и увидела то, что и должно было случится.

Римус… он обратился. Стал большим, устрашающим оборотнем. Встав в позу, тот поднял голову вверх и завыл. Но увидев перед собой Сириуса… он не узнал его и с силой отшвырнул в сторону склона, где тот скрылся за толщей кустов и травы. 

— Бежим! — тихо прошептал Гарри, пытаясь схватить Рона, и поднять его. — Милена…

— Постойте, — Гермиона остановила их. Медленно прошла из-за спины Милены, но та остановила её, схватив за руку.  — Профессор? Профессор Люпин…?

Тот оборотень, услышал её голос и сразу посмотрел. Он немного посмотрел, и из его рта вырвался рык. Вой.

Милена поняла, что это не кончится добром. Она сразу отпрянула назад, выставив Гермиону за спиной.

— Не высовывайтесь, — шепнула она, быстро направляя палочку в руках. — Назад.

По команде грозной Блэк, они начали медленно отходить назад. Милена прикрывала их собой, готовая в любое время пыльнуть в оборотня заклинание.

Оборотень приблизился. Медленно. С глухим рычанием, от которого по коже пробегал холод. Его лапа поднялась вверх, чтобы ударить её. Воздух словно сжался. Время стало тягучим. Милена шагнула вперёд. Прямиком навстречу к нему.

— Ступефай! — её голос прозвучал чётко, как удар. Вспышка света вырвалась из кончика палочки и ударила в грудь зверя.

И тогда, что-то внутри неё дрогнуло.

Нет, не страх… а что-то другое. Тёмное. Знакомое. Тихое, но настойчивое. Словно из глубины памяти, из шёпота, услышанного когда-то в холодных подземельях, в голосе.

Слова Тёмного профессора — Северуса Снейпа всплыли в воспоминаниях сразу:

«Сила — это не только свет. Иногда, чтобы защитить, нужно позволить себе больше…»

Внутри Милены что-то оборвалось — или, наоборот, пробудилось. Сначала это было едва ощутимо. Как лёгкое тепло в груди. Как пульс под кожей. Но оно росло… с каждой секундой, с каждым шагом зверя. Её пальцы крепче сжали палочку. Дыхание стало глубже, тише.

И вдруг она поняла — это не страх. Это было нечто другое. Инстинкт. Жёсткий и первобытный. Без права на сомнение. И магия… отозвалась.
Глубже, чем раньше, всё тяжелее. Она не текла мягко, как обычно. Не подчинялась спокойно. Она поднималась изнутри, как тёмная волна, наполняя каждую клетку, каждое движение силой, к которой нельзя было относиться легкомысленно. Милена чуть наклонила голову, и её взгляд стал другим. Более сосредоточенным, холодным. В этом взгляде больше не было колебаний. Была решимость.

Оборотень лишь дернулся, нагнувшись всторону. Рык сорвался с его горла, болезненный, полный зла. Но он не упал. Такая магия почти не действовала на него. Она, лишь замедлила, лишь причинила боль. Всего на секунду, но этого было недостаточно. И Милена это знала. Но она не остановилась.

Блэк сделала ещё шаг вперёд, полностью принимая на себя его внимание, чтобы защитить тех, кто был дорог для неё.

— Сюда, ну же… — тихо выдохнула она, почти шёпотом, словно отвлекая зверя на себя. Её палочка снова поднялась. — Конфринго! — вспышка разорвала воздух, ударив рядом со зверем, ослепляя и отбрасывая его в сторону. И даже не произнося заклинание вслух, почувствовала, как энергия собирается, сжимается, готовая вырваться.

И тогда, явился он. Из тёмных стволов Гремучей ивы, вышел словно тень — Северус Снейп. Его лицо было как полотно бледным, а длина, чёрная мантия развевалась на ветру, делая красивые узоры.

— Вот вы где, Поттер. — выдохнул он, стоя спиной к оборотню, который с Милены, теперь обратил внимание на пришедшего, нового «Гостя». Северус резко обернулся, увидев испуганные лица детей.

И тогда, лицезрел ту картину: Милена, которая уворачивалась от смертельных лап оборотня, параллельно кидая в него заклинания. Она была вся в царапинах, которые начали кровоточить, в синяках от падений. Худощавого, высокого оборотня, что пытался догнать её, и повалить. В лице появилась гримаса волнения, и потрясения, что удивляло и его самого. Сейчас, его ученики были в опасности, хоть он и всегда был холоден, внутри, была щель света, которую он никому не показывал. Северус сразу прикрыл собой троих, раскинув руки в стороны.

Но его заметили. Оборотень услышав голос, сразу рванулся в сторону профессора, и ударил того своей палой. От сильного удара, Снейп упал, а за ним и остальные.

На Милену накатило чувство страха, когда Оборотень близко подошёл к ним, пытаясь покончить. Она рванула на всех парах. Лишь бы успеть.

— Эй, клыкастая морда! — встав сзади него, крикнула Милена, привлекая внимание оборотня на себя.

Он обернулся, и замахнулся на неё, рыча от ярости. Всё произошло слишком быстро — движение, вспышка тени, резкий удар… и Милена почувствовала, как когти оборотня скользнули по левой руке, оставляя после себя острую, пронзительную боль, от которой перехватило дыхание.

Она не сразу поняла, что произошло, лишь на мгновение замерла, а затем боль накрыла её целиком — жгучая, резкая. Алая кровь разлилась по руке, заставляя пальцы дрогнуть и крепче сжать палочку, будто только это удерживало её в равновесии.

Она попыталась сделать шаг назад, отступить, выиграть хотя бы секунду, но земля под ногами оказалась коварно неровной, и в следующее мгновение она потеряла опору: тело резко ушло вниз, и удар о землю выбил из неё воздух, заставив зажмуриться.

Но настоящая боль пришла сразу после.

Нога отозвалась таким резким, тяжёлым ощущением, что она невольно стиснула зубы, не давая звуку сорваться с губ. Кость была вывернута от падения. А задняя часть головы начала отдаваться болью, гудеть, словно её со всей силы ударили металом. Милена протянул пальцы к голове, и почувствовала кровь.

Это была не просто боль — она была глубокой, сковывающей, не позволяющей даже пошевелиться без нового всплеска, и на мгновение ей показалось, что тело просто отказывается слушаться.

Она лежала на холодной траве, тяжело дыша, пытаясь собрать себя заново — вдох за вдохом, мысль за мыслью. Рука пульсировала болью, нога не позволяла подняться, и всё внутри будто протестовало против любого движения. А кровь стекающая с головы струями, добралась до плеч, окрашивая белоснежную кожу в кровавое месиво.

Но где-то сквозь это, сквозь тяжесть и боль, оставалось главное — понимание. Позади неё были другие. И она не могла просто остаться лежать.

Милена медленно, с усилием приподнялась на локте, сжимая палочку сильнее, чем следовало, и, несмотря на боль, несмотря на дрожь в теле, заставила себя снова поднять взгляд вперёд.

Оборотень хотел ударить во второй раз.

Милена, мысленно подготовилась к удару, которого не избежать. Но вдруг, из темноты возникла большая, чёрная собака, которая с диким рыком вцепился в оборотня, отталкивая от Милены подальше. Собака, сжав сильной челюстью спину оборотня, начала тянуть назад, на безопасное расстояние для остальных. 

Боль была жгучей. Но терпимой.

Юная Блэк поднялась с места, пошатываясь. Пыталась пройти дальше, к собаке, которая была уже на грани, убегая вдаль, тем самым ведя за собой опасность. Но сделав шаг, она пошатнулась. Нога была сломана. Взглянув, увидела свернувшуюся кость. Место, сразу начало опухать, а каждое движение отдавалось болью.

Она хромая, оставляя за собой кровавый след, шла в сторону склона, где дрались собака с оборотнем. Когда она пришла, оборотень подняв собаку, с силой швырнул её в валун, и та покатилась вниз.
— Нет… — прошептала Милена, опираясь об дерево, пытаясь идти. Дышать становилось трудно.

Тогда, к ней подбежал Гарри, беря её под руку.

Оборотень почувствовав чьё-то присутствие, обернулся сразу. Он увидел обоих, и начал медленно подходить. Но в тот момент, когда их разделяли пару шагов, из рощи лесов, раздался вой. Оборотень пристально взглянул на запретный лес, прислушиваясь к звуку, и побежал туд, издва такой же вой, и отстал от ребят.

В валуне, появилось тело человека, который встал. Это был Сириус, который обратно превратился в человека. Он спустился ниже. Блэк шёл к чёрной глади озера, на котором виднелись блики от света луны.

— Мы… мы должны пойти за ним… — произнесла Милена, на одном дыхании. Произносить это удалось с трудом. От бесчисленных ран от когтей оборотня, хоть и не глубоких, силы словно испарились. Окровавленная рука ныла. Милена, будто не чувствовала свою левую руку. А нога… адская боль прошлась по всей ноге, не давая ей идти. Но она должна. Должна защитить отца, спустя столько лет разлуки. Не могла его отпустить вот так…

Гарри послушался. Молча, без веских оспариваний взял её за плечи, и повёл вниз. Он слышал болезненные вздохи той, кто стала ему нежели сестрой, чем простая подруга. Он старался идти медленно, осторожно, лишь бы не причинить ей сильную боль. Слышал, её шипения и стоны. Её красная, горячая кровь потекла и на его руку, делая её ещё более липкой. Но Гарри было всё равно.

— Папа… — шептала Милена, пытаясь идти. Голос её задрожал. В глазах всё плыло, то темнело, то всё становилось на свои места.

И вот, они дошли до берега чёрного озера. Они увидели Сириуса лежащего возле кромки воды, обессиленного, еле дышащего. Грудь медленно поднималась и опускалась. Гарри дошёл до крестного держа Милену за плечи, и опустил её на землю.

— Зеленоглазка… — повернул Сириус к ней голову, и тут же глаза закрылись. Он терял контроль.

С каждым вздохом, Милене становилось всё тяжелее.

Лунный свет расплывался перед глазами, теряя чёткость, словно кто-то медленно стирал границы мира, оставляя лишь бледные пятна света и тени.

Милена ещё еле держалась — из упрямства, из той внутренней силы, что не позволяла ей просто отпустить всё и упасть в темноту, — но тело уже предавало её. Боль в руке пульсировала, накатывая волнами, тяжёлая и навязчивая, а нога отзывалась каждым движением так, будто сама земля под ней становилась чужой, неподвластной.

— Папочка… — позвала Милена Сириуса, видя его телце. Мягко коснулась его руки. Она пыталась вдохнуть глубже, удержать себя, но воздух словно не доходил до конца, застревал где-то в груди, делая дыхание коротким и рваным.

Она попыталась сосредоточиться, зацепиться за что-то — за свет, за руку отца, за силу в руке, — но мысли расплывались, ускользали, не удерживаясь.

Её пальцы ослабли. Палочка чуть соскользнула в ладони. Она моргнула — медленно, тяжело, и на секунду мир исчез совсем, растворившись в тёмном провале, но затем снова вернулся, уже не таким чётким, не таким настоящим.

Тело стало странно лёгким…. Слишком лёгким.

Как будто боль отступила — не исчезла, но ушла куда-то в сторону, оставив после себя лишь пустоту и слабость. Милена едва заметно качнулась вперёд, не удержав равновесия. Сил больше не было. Ни держаться. Ни бороться. Ни даже просто сидеть.

Последнее, что она успела почувствовать — холод камней, касающихся ладони, и тихое, почти незаметное скольжение сознания куда-то вниз, в мягкую, густую темноту, где больше не было ни боли, ни звуков, ни света.

И она отпустила.

— Милена! — крикнул Гарри, заметив как она повалилась на камни спиной. Он сел между обоими, и начал поочередно постукивать по щекам, трясти за плечи. Но они не отзывались. Лишь Сириус лежал с теперь, чуть раскрытыми глазами. 

Но вдруг, случилось то, чего Гарри и  боялся. Резко, он почувствовал нахлынувший на него холод, леденящий душу. Это был не тот холод, появляющийся в канун зимы. Нет. Это был холод — высасывающий душу. Холод, который крадет все самые светлые воспоминания, что были у человека, оставляя в нём лишь опустошение.

— Нет, — с тревогой выдохнул Гарри, глядя как на них надвигаются существа в чёрных, длинных мантиях. — Дементоры…

И вот, они добрались. Десятки Дементоров, начали кружить над тремя усталыми телами. Только один из них, был ещё в осознанном сознании, второй, еле держался,  а третья была без сил. Они медленно, по одному приближались к ним, высасывая души каждого.

Один дементор начал высасывать тёплую энергию из Сириуса. Он кричал, от нарастающей боли, при отсасывании воспоминаний, которые отзывались у него всей добротой, что жила в нём. Он сжал руку дочери, которая лежала истекая кровью. И в нём, проснулось чувство — стыд. Стыд того, что он, будучи отцом не смог защитить самую важную персону в его жизни. Стыд, что подверг её опасности.

— Экспекто.. Патронум! — крикнул Гарри заклинание, вспоминая урок профессора Люпина и Милены, когда те, учили его применять его. Но в отличии от прошлого раза, сейчашнее заклинание не вышло. Из конца палочки вышел лишь небольшой свет, создав щит, не давая чёрным существам пройти. 

Щит сломался. Испарился, будто его, вовсе и не было.

С каждой секундой, дементоров становилось всё больше. Они кружили над Гарри, который вот-вот потеряет сознание. Дементоры вытягивали душу мальчика, исчерпав все его силы. От этого, Гарри упал, от обессиленных ног. Он приземлился возле Сириуса. И тогда, в нём прошло осознание — он не смог.

Он думал, что это конец его выдержки. Что оставит Сириуса и его дочь без защиты, в которой и сам нуждался. Он изредка открывал глаза, видя перед собой ужасающих призраков, в тёмных одеяниях.

Боковым зрением заметил какую-то белоснежную тень, на противоположном берегу озера. Гарри повернул голову, и увидел…

Поттеру показалось, что это его воображение перед обмороком. Его представление спасения. Что он сошел с ума. Он увидел, как из деревьев вышел олень, с длинными, но в тоже время красивыми рогами. Он был полупрозрачным, но таким ярким, что казалось, ослепит тех, кто смотрит на него слишком долго.

Гарри понял — это был патронус. Но чей?

Свет от оленя полетел на кучку дементоров, которые стаей кружили над тремя фигурами. Мрачные дементоры, разлетелись в разные стороны с такой силой, что их не были нигде видно.

Осталась кромешная тьма, и тихое дыхание лежащих на холодной земле людей.

❤