Когда она послушала сердце
Всем приятного чтения! ❤
Октябрь пришёл в Хогвартс тихо и холодно...
Ветер гулял между башнями, гнал по двору опавшие листья, а небо всё чаще затягивали тяжёлые серые тучи. В коридорах стало прохладнее, и ученики всё чаще кутались в мантии, спеша после занятий к теплу каминов.
В тот день после обеда коридоры замка были полны голосов.
Ученики Гриффиндора поднимались по лестницам, обсуждая уроки, квиддич и последние школьные слухи. Среди них шли Фред и Джордж, переговариваясь вполголоса.
— Я всё ещё считаю, что наш новый порошок должен менять цвет волос на зелёный, — говорил Джордж, шагая через две ступеньки.
— Зелёный слишком очевидно, — возразил Фред. — Нужно что-нибудь более драматичное. Например, фиолетовый.
Они поднялись на площадку перед входом в гостиную. И остановились… перед портретом Полной Дамы столпились ученики. Некоторые растерянно переглядывались, кто-то пытался заглянуть за плечи других.
Фред нахмурился.
— Что происходит?
Но ответа не было. Он шагнул ближе. И только тогда увидел…
Портрет Фортуны Мейджер, за которым скрывался вход в гостиную, был пуст.
Джордж остановился чуть позади Фреда, скрестив руки.
— Это уже странно, — тихо сказал он.
Фред почти не слушал.
Он оглядывал толпу, словно кого-то искал. И через несколько секунд увидел её. Ту которую искал. Милена пробиралась сквозь учеников, её волосы слегка растрепались от ветра, а на лице было недоумение.
Она подошла ближе.
— Фред… что происходит? — спросила она, просачиваясь сквозь толпу людей.
Фред повернулся к ней.
— Мы сами пытаемся понять, — сказав это, он протянул к ней руку, чтобы она быстрее дошла до него.
Милена подняла взгляд на портрет. И замерла. Пустая рама. Там никого не было. Ни движения, ни шороха.
— Но… — тихо произнесла она. — Где Полная Дама?
В этот момент по коридору раздался уверенный голос.
— Расступитесь, дорогу!
Ученики быстро разошлись в стороны. По лестнице поднимался Альбус Дамблдор, за ним спешил Аргус Филч. Директор остановился перед портретом и внимательно посмотрел на пустую раму, и провёл пальцами по трём царапинам, которые разорвали бумагу.
Его лицо стало серьёзным.
— Любопытно… — тихо произнёс он.
Филч раздражённо фыркнул.
— Это не любопытно, директор! Это катастрофа!
Дамблдор поднял руку, мягко прерывая его.
— Спокойнее, мистер Филч, — сказал он, и продолжил. — обыщите картины. Её нужно найти.
Филч развернулся, и его глаза начали метаться по остальным рамкам, выискивая нужную.
И когда он нашёл, фыркнул.
— Не нужно, профессор. — тихим, низким голосом, ответил Филч, — она вон там.
Аргус указал вверх по лестнице. На соседней стене, среди других картин, дрожала знакомая фигура. Фортуна Мейджер съёжилась в углу чужого полотна, прижимая к груди складки своего платья.
— Быстрее! — крикнул Филч.
Ученики поспешили за взрослыми. Лестницы заскрипели под десятками шагов. Фред и Джордж пробрались вперёд, Милена шла рядом.
Когда Дамблдор приблизился к картине, его голос стал мягче.
— Фортуна Мейджер, дорогая… что произошло?
Полная Дама дрожала. Её лицо было бледным.
— Он… он был ужасен… — пробормотала она, дрожа.
— Кто? — тихо спросил Дамблдор.
Она закрыла лицо руками.
— Он хотел войти… в гостиную… Он был мрачным… страшным… — прошептала она. — Таким же мрачным, как его имя…
Она рассширила свои глаза.
— Это был — Сириус Блэк!
В коридоре словно прошёл холодный ветер. Ученики сразу же зашептались. Кто-то отступил на шаг. Кто-то прижал руки ко рту.
По спине Милены пробежал холодок. Имя ударило по ней, как ледяная вода. Она невольно сжала пальцы. А Фред сразу посмотрел на неё. Его взгляд был быстрым, внимательным. Но он ничего не сказал. Лишь слегка приблизился к ней.
Тем временем Дамблдор выпрямился. Его голос стал твёрдым.
— Немедленно обыскать замок! — он повернулся к преподавателям, которые стояли позади. — Никто не должен покидать свои посты.
Затем он посмотрел на старост.
— Отведите учеников в Большой зал. Все должны оставаться там до дальнейших указаний.
Ученики медленно двинулись вниз по лестницам. Коридоры наполнились тревожными голосами.
***
В ту ночь весь замок перевернули вверх дном. Преподаватели обыскивали башни, коридоры, подвалы. Но… беглого убийцу так и не нашли. Ночь стала очень долгой.
Все ученики собрались в Большом зале. Столы отодвинули к стенам, а на каменном полу разложили десятки спальных мешков. Пламя свечей дрожало под высоким потолком, и после — погасло вовсе.
Милена лежала в одном из мешков, глядя вверх. Вокруг тихо шептались ученики, кто-то нервно ворочался, кто-то уже уснул.
Но замок не спал.
За стенами усиливали защитные чары. Двери и окна запирали магией. Патрули преподавателей бродили по коридорам. А где-то в темноте Хогвартса всё ещё мог скрываться человек, имя которого шёпотом повторял весь замок.
Сириус Блэк…
***
Дни в Хогвартсе текла тихо, как медленная река осенних дней.
Для Милены, каждый день был наполнен множеством мелких дел, которые незаметно переплетались между собой.
Утром она поднималась с постели раньше большинства учеников и спускалась в библиотеку, где в мягкой тишине перелистывала тяжёлые тома книг. Пыльные страницы пахли старыми чернилами и временем. Иногда она искала книги по защитной магии, иногда — по тёмным искусствам, а иногда просто читала, позволяя мыслям уйти далеко от тревог.
Днём были уроки.
На занятиях профессор Люпин говорил спокойно и мудро, словно каждое его слово было тщательно взвешено. Милена слушала его внимательно, иногда задавала вопросы, а иногда ловила на себе его взгляд — долгий, задумчивый, будто профессор хотел сказать ей что-то, но не решался.
Но тихие дни редко оставались тихими надолго. Потому что рядом всегда были Фред и Джордж — весёлые и яркие, словно сами были воплощением фейерверков.
Несколько раз за неделю они буквально вытаскивали Милену из библиотеки.
— Пойдём, — шептал Фред, заглядывая между книжных полок, где у стола с включенной лампой, которая освещала её лицо, руки, что держали книги.
— Срочная миссия, — добавлял Джордж с самым серьёзным видом.
— Нет, — тихо отвечала Милена, даже не поднимая глаз от книги.
Тогда Фред доставал из кармана коробку шоколадные лягушки.
— Переговоры начинаются, — говорил тот, довольно улыбаясь. Он знал её слабость, и это, помогало в какой-то степени.
Она вздыхала.
Через десять минут она уже шла с ними по тёмным коридорам замка. Близнецы тащили её на свои ночные вылазки: проверять новые вредилки, испытывать дымовые бомбы или просто исследовать тайные проходы благодаря их самой ценной находке — карте мародёров.
Милена шла рядом, иногда ворча, иногда смеясь, иногда анализируя, насколько их планы вообще безопасны. А Фред каждый раз смотрел на неё так, словно само её присутствие делало их приключения вдвое интереснее.
***
Так прошла неделя.
И настал день матча. В тот день, небо над полем для Квиддича было тяжёлым и свинцовым. Тучи закрыли тёплое солнце, а холодный дождь лился непрерывными потоками. Ветер гнал серые облака над башнями Хогвартс, и трибуны шумели под порывами ветра.
Милена сидела на деревянной скамье, укутанная в бордовый плащ от дождя. Капли стекали по капюшону, холодно касаясь её щёк. Рядом сидели Гермиона и Рон.
Рон нервно тёр руки.
— Погода ужасная, — пробормотал он. — Даже для квиддича.
— Надеюсь, Гарри будет осторожен, — с тревогой осматривая поле, прошептала Гермиона.
Внизу команды уже выстраивались.
И вдруг раздался свисток…
Первыми в небо взмыли загонщики — Фред и Джордж. Они взлетели резко и уверенно, держа в руках тяжёлые биты. Дождь бил им в лица, ветер трепал их алые мантии, но они двигались так свободно, словно буря была лишь частью игры.
Милена наблюдала за ними внимательно. Её взгляд скользил по полю, отмечая движения игроков, их позиции, траектории полётов. Но особенно она следила за Поттером. Он кружил высоко над полем, высматривая золотой снитч.
Вдруг рядом с ним мелькнула жёлтая мантия. Ловец Пуффендуя резко рванул вверх. Гарри последовал за ним. Они поднимались всё выше и выше.
Блэк прищурилась, пытаясь разглядеть их сквозь дождь и тёмные облака, которые загородили весь вид на небо. Но вскоре обе фигуры скрылись в тучах.
Её сердце резко сжалось.
— Где он?.. — тихо прошептала она.
Она поднялась со скамьи, вглядываясь в небо. Секунды тянулись мучительно долго.
И вдруг кто-то на трибунах закричал. Все головы резко повернулись. В дальнем конце поля вниз стремительно падала фигура. Это был ловец Пуффендуя… его метла вращалась в воздухе, а сам он падал, беспомощно раскинув руки, словно сломанная кукла.
— Гарри… — выдохнула Гермиона.
И в следующую секунду из туч показалась другая фигура.
Все увидели тело, которое летело в центр поля. Гарри. Он тоже падал. За ним скользили тёмные силуэты Дементоров. Холод пробежал по трибунам.
Но в этот момент с земли поднялся мощный луч света. Альбус Дамблдор поднял палочку.
— Рестомоментум! — произнёс он заклинание, чётким и громким голосом. Заклинание вспыхнуло золотым пламенем и устремилось вверх. Воздух задрожал.
Дементоры разлетелись, словно тени, разорванные светом. А Гарри падал всё медленнее… и наконец исчез из виду за трибунами.
***
Когда Гарри очнулся, первое, что он почувствовал — это тишину. Она была странной, мягкой, будто воздух вокруг был наполнен ватой. Затем медленно пришёл запах — знакомый, терпкий запах лечебных зелий и чистых простыней. Он открыл глаза и увидел высокий белый потолок Больничного крыла.
Мир в его глазах легка покачивался. Гарри моргнул несколько раз, пытаясь сосредоточиться. Над ним сразу склонились лица.
Сначала он увидел Гермиону. Она стояла у самой кровати, напряжённая и бледная. Её пальцы беспокойно теребили край мантии, а губу она слегка покусывала — так она всегда делала, когда сильно волновалась.
Рядом стоял Рон. Он выглядел растерянным и каким-то непривычно тихим. В руках он держал метлу Гарри. Точнее — то, что от неё осталось. Древко было расколото, ветви прутьев торчали в разные стороны, словно сломанные кости.
За ними возвышались две высокие фигуры в мокрой алой форме загонщиков. Там были Фред и Джордж, которые стояли сунув руки в карманы.
И между ними стояла Милена. Она не делала ни шага вперёд. Она стояла чуть позади остальных, скрестив руки на груди. Её каштановые волосы были распущены и мягко спадали на плечи, слегка влажные после дождя. Несколько передних прядей прилипли к вискам. Лицо её было спокойным, даже слишком спокойным. Она слегка опустила голову, и свет из окна мягко очертил линии её скул, которые стали заметнее за последние месяцы. В этом освещении она казалась почти фарфоровой — бледной и тихой.
Но Фред, стоявший рядом, заметил то, что ускользнуло от остальных. Увидел то, что её руки дрожали. Едва заметно. Но дрожали. То ли от холода после ливня, то ли от того, что произошло на поле.
Фред незаметно нахмурился. Он сделал маленький шаг ближе и мягко обнял её за плечи, словно это было самым естественным движением на свете. Он слегка притянул её к себе.
Милена чуть качнулась вперёд и коснулась плечом его живота. На долю секунды она замерла. Внутри неожиданно вспыхнуло тихое смущение — тёплое, почти неловкое. Но снаружи её лицо осталось таким же спокойным. Она даже не попыталась отстраниться. И не хотела.
Фред лишь чуть крепче сжал её плечо, проверяя — здесь ли она, в порядке ли.
— Гарри! — выдохнула Гермиона, наклоняясь ближе к Поттеру, когда тот открыл свои зелёные глаза.
Гарри моргнул.
Комната медленно перестала кружиться. Он увидел знакомые лица — встревоженные, усталые, но живые.
— Мы… — голос у него был хриплым. — Мы выиграли?
В комнате повисла короткая пауза.
Рональд тяжело выдохнул и посмотрел на метлу в своих руках. Он немного поднял её, словно ответ уже был очевиден.
— Нет, приятель… — сказал он тихо. — Боюсь, нет.
Гарри нахмурился.
Рон провёл рукой по растрёпанным волосам и продолжил:
— Когда ты упал… твоя метла полетела прямо в Гремучею иву… — он неловко повернул обломки метлы, — И… вот.
Фред вдруг наклонился вперёд, разглядывая остатки.
— Если смотреть оптимистично, — заметил он задумчиво, — из неё можно сделать отличную коллекцию зубочисток.
— Очень элитных зубочисток, — кивнул Джордж.
Несмотря на усталость и боль, уголок губ Гарри всё же дрогнул.
Тишина в палате стала немного легче. Но Милена всё ещё стояла неподвижно между близнецами.
И только Фред сейчас чувствовал, как её руки и хрупкие плечи продолжают слегка дрожать под его тёплой ладонью.
***
Вечер в замке в тот же день, был тихим.
За стенами Выручай-комнаты царила обычная жизнь Хогвартса — шаги в коридорах, далёкие голоса, хлопанье дверей. Но здесь, в просторной комнате, освещённой несколькими лампами, было почти спокойно.
Посреди комнаты стоял стол, заваленный пергаментами, стеклянными колбами, пружинками, кусочками проволоки и маленькими коробочками с надписями.
На полу сидели Фред и Джордж — творители хаоса.
Фред склонился над столом, сосредоточенно размешивая в небольшой чаше густую сиреневую массу. Она медленно пузырилась и время от времени издавала тихий хлопок.
А Джордж лежал на животе рядом, подперев подбородок руками, и внимательно наблюдал.
— Если она снова взорвётся, — лениво сказал он, — я объявляю тебя официальным разрушителем нашей лаборатории.
— Она не взорвётся, — возразил Фред, даже не поднимая от чаши головы.
В чаше появился белый пузырь — и лопнув, оттуда выпустилось облако зелёного дыма.
Джордж поднял брови, уставившись на брата.
— Хорошо, — вздохнул Фред. — Может немного взорвётся.
— Итак, что это должно делать? — Джордж тихо рассмеялся и перевернулся на спину.
Фред поставил чашу на стол и вытер руки о мантию.
— Когда человек съедает конфету… через десять секунд у него начинает расти фиолетовый дым из ушей.
— Фиолетовый? — переспросил Джордж, снова поменял позу, и сел.
— Очень густой, — кивнул Фред, переместив глаза с Джорджа, на чашку.
— Великолепно! — ответил Джордж, хлопнув в ладоши. — Это определённо испортит пару школьных собраний.
Они замолчали на несколько секунд. Фред начал раскладывать на столе новые ингредиенты. А Джордж смотрел на него немного дольше обычного.
Потом спокойно сказал:
— Ты снова смотрел на неё сегодня.
Фред не сразу понял его.
— На кого? — удивлённо, спросил Уизли.
Джордж тихо усмехнулся.
— На Милену, идиот.
Фред замер на секунду. Он продолжал перебирать ингредиенты, но его движения стали чуть медленнее.
— Я смотрю на многих людей, — пробормотал он.
— Да, — спокойно сказал Джордж. — Но не так, как на неё.
Фред вздохнул. Он опустился на пол рядом с братом и провёл рукой по волосам.
— Ты всё заметил, да?
Джордж слегка пожал плечами.
— Ты ещё и сомневаешься? — он говорил это спокойно, без насмешки. — Я заметил это давно.
Фред смотрел на пол. Пальцы его, медленно крутили маленькую металлическую пружинку.
— Когда? — тихо спросил он.
Джордж улыбнулся уголком губ.
— Когда нам было одиннадцать, — хитро ответил он.
Фред долго молчал после слов Джорджа. Затем, он вздохнул тихо, словно выпуская из груди что-то, что держал там много лет.
— Помнишь первый день в Хогвартсе? — вдруг спросил Фред.
Джордж чуть приподнял бровь.
— Это тот, когда ты впервые попытался поджечь мантию Перси?
— Нет, — Фред усмехнулся и покачал головой. — Когда мы вошли в Большой зал.
Он на секунду прикрыл глаза, будто возвращаясь туда… в шумный, ослепительно освещённый зал, где над головами висели сотни свечей.
— Мы стояли у дверей… вокруг было столько людей, что я даже не понимал, куда смотреть. — начал Фред.
Он медленно провёл рукой по волосам.
— И вдруг я увидел её, — продолжи Фред. — Она шла впереди других первокурсников. Спокойно. Будто этот огромный зал её совсем не пугал. — Он тихо усмехнулся. — А нас, между прочим, пугал.
— Говори за себя, — хмыкнул Джордж, но не грубо.
Фред бросил на него короткий взгляд и снова задумался.
— Тогда я даже не знал её имени. Просто заметил… и всё.
Он слегка нахмурился, будто пытаясь точнее вспомнить тот момент.
— Но когда мы познакомились… там же, в зале… она посмотрела на нас так, будто уже поняла, что мы натворим половину всех проблем в школе, — сказал Фред.
Джордж тихо засмеялся.
— У неё хороший инстинкт.
Фред улыбнулся. Но улыбка быстро стала мягче, спокойнее.
— Сначала она просто… заинтересовала меня. — он говорил медленно, словно осторожно раскладывая воспоминания. — Я начал замечать её в коридорах. На уроках. За столом в гостиной. — сказав это, Фред слегка покачал головой. — И каждый раз мне хотелось подойти ближе. Сказать что-нибудь глупое. Рассмешить её.
Он тихо вздохнул.
— И она иногда смеялась. Но чаще смотрела на меня так, будто пытается понять, серьёзный я человек или безнадёжный идиот. — продолжил Фред.
— И к какому выводу она пришла? — спокойно спросил Джордж.
— К обоим, наверное, — ответил Фред.
Они оба тихо рассмеялись. Но затем Фред снова стал серьёзным.
Он опустил взгляд на свои руки.
— С каждым годом это становилось сильнее. Мне нравилось, когда она рядом. Даже если мы просто сидели в одной комнате и ничего не говорили. — Фред провёл пальцами по пружинке. — Когда её не было… день казался странно пустым.
Фред медленно поднял голову, усмехнувшись.
— Но я долго этого не понимал. Я думал, что это просто привычка. Что она стала частью нашей жизни, как уроки или квиддич.
Фред на секунду закрыл глаза.
— А потом закончился третий курс. — он тихо выдохнул, словно собираясь с мыслями. — И однажды я поймал себя на мысли… что если бы мне пришлось выбирать между всем остальным и тем, чтобы она просто была рядом…
Несколько секунд он молчал. А потом сказал спокойно:
— Я бы выбрал её.
В комнате стало очень тихо. Фред посмотрел на Джорджа. В его взгляде не было ни шутки, ни привычного озорства, была только искренность.
— Я люблю её, Джордж. — слова его прозвучали просто. Но в них было столько уверенности, что они будто заполнили всю комнату. — по-настоящему, понимаешь?
Фред слабо улыбнулся, и лишь добавил:
— Всем сердцем. До последнего вздоха.
***
Ноябрь пришёл тихо и холодно.
Утро теперь начиналось с тонкого инея на каменных перилах, с прозрачного дыхания, поднимающегося над Чёрным озером, и с ветра, который шуршал в голых ветвях запретного леса. Листья почти исчезли — лишь редкие, потемневшие от холода, цеплялись за ветви, словно не желая отпускать осень.
Замок стал другим.
Коридоры казались длиннее, камень — холоднее, а небо над башнями почти всегда было тяжёлым, свинцовым. Иногда через облака пробивался бледный свет, окрашивая стены Хогвартса в мягкое золото — но это случалось редко.
В тот день закат всё-таки пришёл.
Небо медленно окрашивалось в холодные оттенки розового и янтарного, когда Милена стояла у озера, глядя на блики воды вдалеке. Ветер был резким. Он пробирался под мантию, трогал волосы, путал их, касался щёк ледяными пальцами. Милена обняв себя за локти, смотрела на горизонт, где солнце медленно опускалось за дальние холмы.
Она только что вышла с урока…
Очередного урока тёмной магии и окклюменции со Снейпом. Голова всё ещё немного гудела. Эти занятия всегда оставляли после себя странную усталость — не телесную, а глубокую, будто кто-то долго перебирал её мысли, вытаскивая из них воспоминания, страхи, обрывки прошлого.
— Почему это так тяжело… — прошептала она, закрыв глаза.
Иногда ей казалось, что Снейп видит слишком много. Больше, чем должен. Больше, чем она хотела бы показывать кому-то. И думала, что её мысли стали стеклянными.
А иногда…
Иногда в них появлялся — Сириус.
Имя, которое звучало в школе всё чаще. Имя, которое шептали ученики в коридорах. Имя, которое заставляло её сердце сжиматься странным образом — не только от страха.
Милена открыла глаза.
Закат стал ярче. Золотой свет скользнул по воде, по камням лежащим у кромки, по её рукам. Она даже не заметила, как вздрогнула, когда вдруг почувствовала прикосновение к своему плечу. Резко обернувшись, Милена увидела его...
Перед ней стоял Фред. Ветер трепал его рыжие волосы, и в лучах заката они казались почти огненными. На губах у него играла мягкая, немного неловкая улыбка — та самая, которую он редко показывал другим.
Он смотрел на неё внимательно.
— Ты сбежала сюда от всего мира? — тихо сказал он.
— Можно и так сказать, — выдохнула Блэк, и мягко улыбнулась.
Фред нахмурился, глядя на её шею.
— Ты без шарфа, Милли. — заметил Фред.
Милена пожала плечами.
— Я не думала, что будет так прохладно, — ответила она.
— Конечно не думала, — Фред покачал головой в стороны. Он вздохнул, снял свой длинный гриффиндорский шарф и шагнул ближе к ней. Он осторожно обернул шарф вокруг её шеи.
Один раз.
Потом второй.
И завязал его так, что мягкая ткань поднялась почти до самого носа.
Милена замерла на секунду. Потом тихо рассмеялась.
— Фред! — возмутилась она. Её голос приглушённо прозвучал из-под шарфа. — Я ничего не вижу!
— Зато ты не замёрзнешь, — невозмутимо усмехнулся Фред.
Она попыталась освободить лицо, но шарф оказался слишком большим. И Милена снова рассмеялась. Фред тоже не удержался и тихо хмыкнул.
Смех растворился в холодном воздухе башни. Но потом между ними вдруг наступила тишина.
Тогда, Фред начал без смущения разглядывать её. Смотрел в её личико долго. Слишком. Так, словно собирался с силами.
Она заметила это.
— Что? — мягко спросила она.
Он глубоко выдохнул. Провёл рукой по волосам. И вдруг сказал тихо:
— Я давно хотел поговорить с тобой.
Милена внимательно смотрела на него. Сердце почему-то начало биться быстрее.
Фред сделал шаг ближе.
— Помнишь... наш первый курс? — начал он.
— Конечно, помню. — удивилась она.
Он улыбнулся.
— Большой зал. Первый вечер, — сказав это, он опустил взгляд, словно снова видел тот момент. — Ты шла впереди всех. Я помню твои волосы… и то, как ты всё время оглядывалась по сторонам.
— Я тогда боялась, — тихо улыбнулась она.
— А я не особо, — сказал Фред. — Я просто смотрел на тебя.
Он поднял глаза.
— Тогда я подумал, что ты… интересная. Потом мы познакомились. Там же, за столом. Ты улыбнулась… и всё — я пропал. — он тихо усмехнулся, и затем, продолжил, — С того дня я почему-то всё время искал тебя глазами.
Он сделал ещё шаг. Теперь между ними почти не было расстояния.
— Каждый день это становилось сильнее. Я не понимал, что происходит. Просто… хотел быть рядом. Когда закончился третий курс… я понял.
Он посмотрел прямо в её глаза. Голос его стал тихим, но твёрдым.
— Я люблю тебя, Милена. Люблю давно. Больше, чем должен. Больше, чем когда-либо думал, что смогу. Я люблю каждую мелочь в тебе — твой смех, который ласкает мои уши, твой мягкий голос, который меня успокаивает. Твои нахмуренные брови, когда ты читаешь книгу и что-то не понимаешь. Твой непоколебимый характер, ум, который может решить абсолютно всё. Люблю тебя, за твоё присутствие. Просто так. Безгранично. До боли в душе. И кажды раз, когда тебя не было рядом, внутри было пусто. С твоим появлением, моя жизнь обрела некий смысл. И знаешь... ты... стала в нём моим ангелом, спустившимся с небес. Демоном, безжалостно вырваший сердце. Я.. не мог больше ждать, и... Я просто люблю тебя. Ты — первая и последняя моя любовь, Милена Блэк.
Он замолчал. Потом медленно протянул ей руку, ладонью вверх.
— Поэтому… — тихо сказал он. — Я дам тебе выбор. Если ты чувствуешь то же самое… просто положи свою руку в мою. А если нет… мы просто уйдём отсюда друзьями, как раньше.
Милена смотрела на его ладонь.
Она лежала перед ней открыто, спокойно — словно Фред отдавал ей не просто руку, а всё, что было у него внутри. Ветер тихо шуршал вокруг башни, закатное небо медленно темнело, а мир будто замер в ожидании её ответа. Он стоял напротив — высокий, немного взволнованный, с той редкой серьёзностью в глазах, которую он почти никогда не показывал другим. Обычно в них плясали смешинки, озорство, шутка, готовая сорваться с губ. Но сейчас в них было что-то другое. Была — нежность, тревога и надежда.
Он ждал.
Не торопил её. Не говорил ни слова. Просто стоял и смотрел — так, будто готов был принять любой ответ. И именно это вдруг стало самым важным.
Сердце билось так сильно, что казалось — его слышно в ветре. Она знала ответ, который уже давно сидел в её тёплом для него сердце. Давно поняла это, но не решалась произносить это вслух, ибо, боялась последствий.
И тогда, она решилась. Сделала свой выбор. Милена протянула руку. На секунду она остановилась — совсем близко, почти касаясь его пальцев. И затем мягко вложила свою ладонь в его.
Тепло его руки сразу сомкнулось вокруг её пальцев. И Фред замер. Сначала он будто даже не понял, что произошло. Его глаза широко раскрылись, а дыхание на мгновение остановилось.
— Милли… — тихо выдохнул он.
Но она только улыбнулась. Тогда на его лице медленно появилась улыбка — сначала осторожная, словно он боялся поверить, а затем яркая, живая, настоящая. Та самая улыбка, от которой Милене всегда становилось теплее.
— Ты серьёзно? — почти шёпотом спросил он.
— А ты как думаешь? — тихо рассмеялась она.
Этого оказалось достаточно.
В следующую секунду Фред резко притянул её к себе и поднял на руки, обняв за талию.
Милена вскрикнула, но сразу же рассмеялась, когда он закружил её прямо посреди земли.
— Фред!
Её смех разлетелся по холодному воздуху озера
Ветер подхватил её кашатновые волосы, закатное небо над ними вспыхнуло последними золотыми полосами света, вода от озера, тихо переливалась, словно прозрачное зеркало, а Фред смеялся вместе с ней — громко, свободно, словно только что произошло что-то невероятное.
Потому что для него это и было невероятным. Он остановился только через несколько секунд. Осторожно поставил её на землю, но руки с её талии не убрал.
Теперь между ними было всего несколько сантиметров. Милена чувствовала тепло его дыхания.
Фред смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую черту её лица.
— Ты не представляешь… — тихо начал он, — как долго я ждал этого… — сказав это, он осторожно коснулся её щеки пальцами. Тепло его руки было неожиданно нежным. — Я думал об этом столько раз, — продолжил он, чуть улыбнувшись. — Придумывал, что скажу… как скажу… а теперь половину уже забыл. Но главное я уже сказал.
— Тогда тебе придётся терпеть меня очень долго, — тихо сказала она, усмехнувшись.
Фред тихо рассмеялся.
— Это звучит как лучшая новость в моей жизни.
Он медленно наклонился.
На этот раз Милена не удивилась. Их губы встретились. Поцелуй был мягким, осторожным — словно они оба всё ещё не верили, что это происходит по-настоящему. Но через мгновение Милена обняла его за плечи, притянув ближе. Фред прижал её к себе.
Холодный ветер всё ещё гулял по спящей глади, но между ними было тепло.
Тем временем, поцелуй стал глубже. Долгим. Трепетным.
Когда они наконец отстранились, Фред всё ещё держал её, будто боялся отпустить.
Он тихо прошептал:
— Давай пообещаем кое-что…
— Что? — спросила Милена.
Он переплёл их пальцы.
— Что бы ни происходило… мы будем рядом.
Она слегка сжала его руку.
— Я обещаю, — кивнула она.
Фред кивнул.
— Тогда и я обещаю.
Он посмотрел на неё с той самой мягкой улыбкой.
— До самого конца…
Над дремлющим оком озера, медленно гас последний свет заката. А холодный ноябрьский вечер вдруг перестал казаться холодным.
***
Утро в началось так же, как и сотни других утр.
Серый ноябрьский свет проникал через высокие витражи, длинные столы в Большом зале уже наполнялись учениками, а над ними тихо плыли зачарованные облака потолка.
Милена сидела за столом Гриффиндора. Перед ней лежала тарелка с завтраком, к которому она почти не притрагивалась. Она делала вид, что внимательно слушает разговор Гермионы и Джинни, иногда кивала, иногда отвечала короткими фразами.
Но её мысли всё время ускользали в одну сторону. На противоположный конец стола. Там сидел Фред. Он спорил с Джорджем о чём-то совершенно бессмысленном, активно жестикулируя ложкой.
— Я тебе говорю, она взорвётся раньше, чем ты успеешь сказать «Пифф-пафф», — уверенно говорил Фред.
— Неправда! — возражал Джордж. — Я всё рассчитал.
— Ты никогда ничего не рассчитываешь, — усмехнулся Фред.
— О, прошу прощения, мистер учёный, — фыркнул Джордж.
В этот момент Фред поднял взгляд на Милену. И их глаза встретились. Всего на секунду… Но этого оказалось достаточно. В его глазах вспыхнуло что-то тёплое, живое.
Она быстро отвела взгляд. Сердце почему-то заколотилось быстрее. Они решили никому ничего не говорить. По крайней мере пока. Но оказалось, что притворяться гораздо труднее, чем они думали.
Через несколько минут Фред, проходя мимо неё, случайно — слишком случайно — коснулся её плеча. Она едва заметно улыбнулась.
Джордж это увидел, и медленно поднял бровь.
— Фред, — протянул он подозрительно, — ты чего такой… довольный?
— Я всегда такой, — невинно ответил Фред.
— Не настолько же, — возразил Джордж.
Рон посмотрел на них.
— Что происходит? — шепнул он.
— Ничего, — быстро сказал Фред, помотав головой в стороны.
— Вот именно, — сказал Джордж. — Ничего… подозрительно много.
***
К вечеру стало окончательно ясно, что скрывать это невозможно. Они сидели в гостиной Гриффиндора.
Фред наклонился к Милене, тихо что-то сказал, и она рассмеялась — тихо, мягко.
Джордж замер. Потом медленно повернулся к ним.
— Так, — он указал на обоих пальцем, — я так и знал!
Фред поднял бровь.
— Что именно? — он удивлённо спросил.
— Вы вместе, — прищурился Джордж, довольно усмехнувшись, — не так ли, братец?
Милена чуть покраснела, но её взгляд оставался спокойным. Ни один мускул не дрогнул.
А Фред несколько секунд молчал… а потом спокойно сказал:
— Да, — кивнул он, — от вас ничего не скрыть.
Все молчали, давая словам осесть. Но тут, начали вспыхивать бурные эмоции.
— Что?! — вскринул Рон, сидящий на ковре. От неожиданности, он даже уронил книгу по истории Магии, которую изредка читал.
Джордж расплылся в широкой улыбке.
— Наконец-то! — радостно возгласнул тот, и затем, повернулся к Милене, — он влюблён в тебя уже как сто лет, представляешь?
Она тихо рассмеялась.
Фред толкнул брата локтем.
— Замолчи, — буркнул он, но в его голосе не было раздражения, было — смущение.
Тогда, Джордж принял это за вызов. Он поднялся, подправил свою мантию, и откашлялся.
— Дамы и господа, — громко объявил Джордж, — исторический момент!
— Джордж! — в один голос выкрикнули возлюбленные. Фред схватил брата за рукав, пытаясь посадить его обратно.
Но было уже поздно. Вся гостиная смотрела на них. И через несколько минут все, кто был в Гостиной узнали.
***
После урока ЗоТИ.
Когда прозвенел звонок, ученики начали шумно собирать книги. Скрипели стулья, хлопали сумки, по кабинету разливался привычный послелетний гул голосов.
Профессор Люпин стоял у своего стола, наблюдая за этим спокойным, почти уютным хаосом. Его лицо было мягким, как всегда, но в глазах сегодня пряталась какая-то задумчивость.
Милена складывала перо и свиток в сумку, когда услышала его голос.
— Мисс Блэк.
Она подняла голову.
— Да, профессор? — спросила она, оторвавшись от дела.
Люпин чуть улыбнулся.
— Не могли бы вы задержаться на несколько минут после урока?
— Конечно, профессор. — она слегка удивилась, но кивнула.
Остальные ученики постепенно покидали кабинет. Фред, уходя последним, на секунду задержался у двери. Он бросил на Милену быстрый, вопросительный взгляд. Она едва заметно кивнула ему, словно говоря — всё в порядке. Фред всё равно не выглядел полностью спокойным, но всё же вышел, закрыв за собой дверь.
И после, они зашли в кабинет Люпина. Он погрузился в тишину. Лишь огонь в камине тихо потрескивал, а за окном лениво кружились холодные ноябрьские облака.
Милена осталась стоять у парты, не совсем понимая, что именно хочет сказать ей профессор. Люпин медленно обошёл стол и остановился рядом с окном. Несколько секунд он просто смотрел на двор Хогвартса.
— Садись, пожалуйста — тихо сказал он.
Милена села на ближайший стул. Она смотрела на него внимательно, немного настороженно.
Люпин повернулся к ней.
Его лицо было спокойным, но в выражении глаз появилась какая-то глубокая, почти личная серьёзность.
— Милена… — начал он мягко. — Я давно хотел поговорить с тобой.
Он сделал небольшую паузу, будто подбирая слова.
— Но всё откладывал…
Милена чуть нахмурилась.
— Профессор, — сказала она, уважительно, — я что-то сделала не так?
На лице Люпина появилась лёгкая улыбка.
— Нет. Совсем наоборот, — вздознул Римус, — Ты удивительная ученица. Внимательная. Сдержанная. И… гораздо сильнее, чем сама думаешь.
— Спасибо, профессор. — чуть смутилась Милена.
Он кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Затем медленно подошёл к столу и опёрся на его край.
— Знаешь, — продолжил он тихо, — каждый раз, когда я смотрю на тебя… я невольно вспоминаю двух людей…
Она подняла глаза.
— Моих родителей? — спросила она, на что получила кивок от Люпина.
На мгновение его взгляд стал далёким, словно он видел перед собой совсем другое время.
— Да… — выдохнул он. Римус говорил спокойно, но в его голосе звучала теплая память. — Твоя мама, Сесилия… была необыкновенным человеком. У неё была редкая способность — видеть в людях лучшее, даже когда они сами этого не замечали, — он слегка улыбнулся, вспоминая её фигуру, — А твой отец… Сириус… был самым преданным другом, которого только можно представить.
Милена слушала, не отрывая взгляда. Она почти никогда не слышала, чтобы кто-то говорил о них так... так… живо...
— Вы хорошо их знали? — тихо спросила она.
— Очень хорошо… — ответил он.
Он сделал несколько шагов по комнате, словно воспоминания заставили его двигаться медленно и осторожно. — И однажды… они доверили мне самое важное в своей жизни.
Милена нахмурилась, не понимая его.
— Что именно, профессор?
Люпин посмотрел на неё прямо.
— Тебя, Милена.
— Что вы… — не закончила Блэк, как её перебили.
— Я твой крёстный отец, — улыбнувшись уголком губ, закончил Римус.
Милена сидела неподвижно, словно её мысли вдруг остановились. Она смотрела на него, пытаясь осознать услышанное.
— Вы… серьёзно?..
— Вполне, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась давняя боль. — Твои родители попросили меня об этом вскоре после твоего рождения. Они доверяли мне.
Блэк опустила взгляд.
Её пальцы медленно сжались на краю стола.
— Почему… — её голос стал тише, — почему я никогда этого не знала?
— Потому что после их смерти всё изменилось слишком быстро… — он на секунду прикрыл глаза. — И многие вещи… остались несказанными.
— Вы были там? — спроила Милена, глядя на него с надеждой.
— Нет. Но я знаю, что произошло, — его голос стал тише, — если ты готова это услышать, я могу рассказать тебе.
Она медленно кивнула.
— Расскажите.
***
Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, но ровным.
— Твоя мама… Сесилия… была одним из самых светлых людей, которых я когда-либо знал. — он слегка улыбнулся, но в этой улыбке была глубокая грусть. — Знаешь, Милена, люди часто думают, что смелость, это громкие слова, героические поступки, сражения. Но Сесилия была смелой совсем иначе. Она умела оставаться доброй даже тогда, когда вокруг было слишком много страха. Она была тем человеком, рядом с которым становилось легче дышать.
Римус продолжил:
— Твой отец… Сириус… любил её так, как любят один раз в жизни. Иногда они спорили, иногда смеялись, иногда могли часами обсуждать совершенно бессмысленные вещи… но между ними всегда было что-то очень настоящее. — он тихо вздохнул, — Когда ты родилась, Сириус стал другим человеком. Я никогда не видел его таким… осторожным. Он боялся даже держать тебя слишком крепко, словно ты могла рассыпаться у него в руках. Ты была такой сладкой крошкой…
На лице Люпина на секунду появилась тёплая улыбка, вспоминая этот момент.
— А Сесилия только смеялась и говорила, что он выглядит так, будто держит редкий артефакт.
Милена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Она никогда не слышала этих воспоминаний.
— В тот вечер… всё произошло очень быстро… — сказав это, Люпин медленно опустился в своё кресло напротив неё. — Сириуса не было дома. Он ушёл по делам Ордена. Сесилия осталась с тобой дома. Уже начинало темнеть, когда в доме появился Пожиратель смерти. Его звали Аден Боул.
Он произнёс это имя спокойно, но в голосе чувствовалась холодная неприязнь и раздражение.
— Он пришёл не случайно. Он искал Сириуса. Но Сириуса не было.Сесилия поняла, кто перед ней, почти сразу. И первое, что она сделала… — он сделал короткую паузу, — это побежала к тебе. Ты была в своей комнате. Маленькая. Почти двухлетняя. Она закрыла тебя собой. Закрыла… буквально своим телом.
Его взгляд стал тяжёлым.
— Боул потребовал сказать, где Сириус. Но она ничего не сказала. Он снова и снова задавал один и тот же вопрос. А Сесилия только повторяла, что не знает. Тогда он поднял палочку… а она всё ещё держала тебя. И всё, что она сказала перед тем, как он произнёс это чёртово заклятие… было твоё имя.
Он закрыл глаза на мгновение.
— Заклятие ударило прямо в сердце… — его глаза наполнились слезами, но он быстро стёр их. — В этот момент, пришёл Сириус... И я был рядом. Когда мы вернулись… дверь дома была распахнута. Мы вошли и сразу поняли, что произошло что-то ужасное. Сесилия лежала на полу в детской. Сириус сначала даже не понял. Он просто опустился рядом с ней… и начал звать её. Но она умерла у него на руках.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Сириус… — Люпин чуть покачал головой, — я никогда не слышал, чтобы человек плакал так. А потом он услышал плач. Твой плач… и он поцелова жену в лоб, победбежал к тебе. Ты сидела в углу комнаты. Прижав к себе маленького плюшевого медвежонка. Того самого, которого Сесилия связала, когда была беременна.
Его голос стал чуть теплее.
— Ты была жива. Лишь несколько царапин на руках… и испуганные глаза. Когда Сириус пришёл, ты сразу потянулась к нему. Он поднял тебя на руки… и больше не отпустил. В тот же вечер он ушёл с тобой из дома. Он направился в Годрикову впадину. К Поттерам. Он думал, что там вы будете в безопасности…
Римус снова замолчал.
Казалось, каждое следующее слово давалось ему тяжелее предыдущего. Он смотрел в огонь камина так, будто видел в нём не пламя, а далёкое прошлое, которое невозможно изменить.
Милена сидела неподвижно.
Её руки лежали на коленях, пальцы чуть сжались, но лицо оставалось спокойным. Она слушала внимательно — так, словно боялась пропустить хоть одно слово.
Наконец Люпин тихо продолжил.
— Когда Сириус пришёл в дом Поттеров… была уже глубокая ночь. Джеймс открыл ему дверь. Он сразу понял, что произошло. Сириус держал тебя на руках… и выглядел так, будто потерял половину своей души. Словно его сердце изрезали маггловскими ножами на части, и выкинули как мусор. Лили забрала тебя у него. Она всегда умела успокаивать детей… даже чужих.
На губах Римуса появилась слабая, тёплая улыбка.
— Она посадила тебя на колени и начала тихо говорить с тобой. А Гарри, совсем маленький, сидел рядом и тянулся к твоему медвежонку. Сириус тогда почти ничего не говорил. Он просто сидел у камина и смотрел в огонь.
Голос Люпина стал медленнее.
— Прошла неделя с того момента. Сириусу нужно было ненадолго уйти. Дела Ордена… и ещё кое-что, о чём он не хотел говорить. И именно той ночью Волдеморт пришёл в Годрикову впадину. Джеймс пытался остановить его. Он не успел даже взять палочку. Его убили в прихожей… — сказав это, он ещё раз протёр глаза, — Лили была наверху… с вами. Она держала Гарри на руках… а ты стояла рядом с кроваткой. Тёмный лорд хотел убить Гарри с тобой. Но она отказалась, предложив себя. И он сделал это… Но её любовь… её жертва… создали древнюю магию защиты.
Римус продолжил мягче:
— Когда он направил палочку на Гарри… заклятие отразилось. Волдеморт исчез. И эта защита коснулась не только Гарри. И тебя тоже. Поэтому, вы выжили оба.
Люпин опустил взгляд.
— Когда Сириус узнал… что произошло… он был вне себя от ярости. Он был уверен, что знает, кто предал Поттеров. Он нашёл Питера Петтигрю… — произнёс он его имя, со всей ненавистью. — после этого, Сириус, убил его, а после, прикончил двеннадцать магглов.
Он посмотрел на Милену.
— Сириуса арестовали, обвинили в предательстве и убийстве. А затем, посадили в Азкабан. Но я никогда не верил в его виновность.
Милена сидела тихо. Она всё ещё не плакала. Её взгляд был глубоким и неподвижным.
Люпин некоторое время наблюдал за ней, а потом продолжил, уже мягче:
— Когда Сириуса отправили в Азкабан… я остался один. И тогда я понял, что есть ещё ты. Я хотел забрать тебя к себе…
Она едва слышно спросила:
— Почему… не забрали?
Люпин грустно улыбнулся.
— Потому что я боялся. Я был беден. Одинок. И оборотнем..
— Оборотнем? — удивлённо, но без эмоций спросила Милена
— Да, — прошептал он, кивнув, — но не говори никому. Это моя тайна. Моя ответственность.
Она закивала.
Он опустил взгляд, и продолжил:
— Я боялся, что не смогу дать тебе безопасную жизнь. Что однажды моя болезнь может причинить тебе вред. Поэтому… я позволил Минерве Макгонагалл забрать тебя в Хогвартс. решил, что так будет лучше…
Римус долго смотрел на неё. Не пристально — осторожно, словно боялся спугнуть её мысли.
Наконец он тихо вздохнул и немного выпрямился в кресле.
— Милена… — мягко произнёс он. — Есть ещё одна вещь, о которой я хотел тебя спросить.
Девушка подняла на него глаза.
Взгляд у неё был спокойный, но глубокий, как будто внутри неё сейчас происходило множество чувств сразу.
— Помнишь письмо? — осторожно продолжил он. — То, которое пришло от неизвестного тебе человека.
Милена чуть нахмурилась, вспоминая. Письмо. Жёлтоватый пергамент. Ровные строки. Подпись — Р. Д. Л.
Она медленно кивнула.
— Да… — тихо сказала она. — Оно у меня.
— Ты хранишь его? — слегка наклонив голову, спросил Люпин.
— Конечно, — она произнесла это так просто, будто иначе и быть не могло.
Милена опустила взгляд на свои руки.
— Я всегда носила его с собой… почти всё время. Сначала — потому что не понимала, кто его написал. А потом… — она тихо усмехнулась. — Потом просто привыкла. Вы знаете, кто его написал?
На мгновение в глазах Римуса мелькнуло что-то очень тёплое… и немного виноватое. Он медленно сцепил пальцы.
— Да, — тихо сказал он. — Знаю.
— И кто же это? — замерла она.
Несколько секунд он просто смотрел на неё. Будто собирался с мыслями. Потом очень спокойно произнёс:
— Я.
— Вы? — переспросила она, уставившись на него.
— Я написал его, Милена. — мягко улыбнувшись, кивнул Люпин.
Она смотрела на него так, словно пыталась понять, шутит ли он.
— Но… — она растерянно выдохнула. — Почему тогда инициалы… Р. Д. Л.?
— Римус Джон Люпин, — тихо сказал он. — Моё полное имя.
— Но… — она всё ещё пыталась осмыслить услышанное. — Когда вы его написали?
Римус отвёл взгляд к окну.
За стеклом уже начинали сгущаться сумерки.
— Тогда, когда ты была в Норе у Уизли, — ответил он, устало улыбнувшись ей, снова.
Милена вздрогнула.
— Вы знали?
Он мягко усмехнулся.
— О, конечно. Молли написала мне письмо почти сразу. Она переживала за тебя… как за свою собственную дочь.
Затем, Римус продолжил тихо:
— Я долго не решался писать тебе напрямую. Не был уверен… что имею право. Всё-таки… я почти не участвовал в твоей жизни. Но однажды вечером я просто понял, что не могу больше молчать. Мне хотелось, чтобы ты знала… что где-то есть человек, который помнит твоих родителей. Который заботится о тебе. Даже если он далеко. Поэтому я написал письмо.
Она тихо прошептала:
— И не подписались, верно?
Римус кивнул.
— Я боялся, что ты почувствуешь себя обязанной мне. Или что тебе станет неловко. А ещё… я не был уверен, что имею право появляться в твоей жизни вот так.
Милена долго молчала.
Она медленно достала из кармана мантии аккуратно сложенный пергамент. Он уже был немного потёртым от времени. Она осторожно положила его на стол.
— Я перечитывала его много раз, — тихо сказала она.
Римус посмотрел на письмо. И на мгновение его взгляд стал совсем мягким.
— Правда?
Блэк кивнула.
— Оно всегда… успокаивало меня. — она подняла на него свои зелёные глаза. — Тогда, в Норе… мне казалось, что я совсем одна. Но когда пришло письмо… я подумала, что кто-то всё-таки думает обо мне. — она улыбнулась чуть-чуть. — Я даже пыталась угадать, кто это.
Римус тихо усмехнулся.
— И были догадки?
Милена покачала головой.
— Если честно, то да... но я не была уверена в этом. — сказала, и смотрела на него долго. Потом тихо сказала, — Но если бы я знала, что это вы… я бы написала ответ.
В глазах Римуса мелькнула тень удивления.
— Правда?
Милена кивнула. Её голос стал очень мягким.
— Потому что… теперь я знаю, что вы никогда не были чужим человеком. И теперь, вы стали для меня семьей.
Эти слова словно остановили время. Римус замер. Он смотрел на неё так, будто не ожидал услышать этого — даже спустя столько лет. Его глаза слегка блеснули в свете камина. Но он лишь тихо сказал:
— Милена…
И в этом одном слове было столько тепла, сколько не вместили бы сотни других. А за окнами Хогвартса медленно опускался вечер.
***
Когда разговор закончился, в кабинете Люпина снова стало тихо.
Огонь в камине почти погас, оставив лишь мягкое, тёплое свечение углей. За окном окончательно стемнело — ноябрьская ночь быстро накрывала замок, и в стекле уже отражались жёлтые огни коридорных факелов.
Милена ещё несколько секунд сидела неподвижно. Перед ней на столе лежало письмо — аккуратно сложенный пергамент, который она носила с собой столько времени. Теперь его строки вдруг стали звучать совсем иначе.
Она осторожно взяла письмо и снова спрятала его в карман мантии.
Римус наблюдал за ней молча. В его взгляде не было ни тревоги, ни давления — только тихая забота.
— Думаю… на сегодня разговоров достаточно, — мягко сказал он.
Милена поднялась. Её движения были спокойными, но в груди всё ещё бушевало слишком много мыслей.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Римус слегка кивнул.
— За что?
Она немного подумала, и ответила.
— За то, что рассказали правду.
Он улыбнулся той своей мягкой, немного усталой улыбкой.
— Ты имела право знать её, милая.
Айла уже подошла к двери, когда он тихо добавил:
— Милена.
— Да? — она обернулась.
Римус посмотрел на неё так, словно хотел сказать ещё что-то важное. Но в конце концов лишь тихо произнёс:
— Твои родители гордились бы тобой.
Сердце Милены на мгновение сжалось. Она кивнула. И вышла в коридор.
***
Коридор был почти пуст.
Факелы на стенах тихо потрескивали, их свет ложился длинными золотыми полосами на каменный пол. Где-то вдалеке гулко хлопнула дверь, и снова воцарилась тишина.
Она медленно шла вперёд. Каждый её шаг отдавался в камне лёгким эхом. Милена не торопилась. Слова Римуса всё ещё звучали в её голове. Мысли переплетались, словно нити, и ей казалось, что она впервые в жизни начинает понимать собственную историю.
Она почти дошла до поворота коридора, когда заметила знакомую фигуру у стены. Им был — Фред. Он стоял, прислонившись плечом к камню, скрестив руки. Рыжие волосы чуть растрепались, а взгляд был сосредоточенным — редкое выражение для него. Когда он увидел её, сразу выпрямился.
— Наконец-то, — усмехнулся он. Его голос был тихим, но в нём слышалась тревога. — Я уже начал думать, что профессор Люпин решил оставить тебя там на всю ночь.
Милена остановилась перед ним. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Фред внимательно изучал её лицо. И почти сразу понял, что что-то изменилось.
— Что случилось? — мягко спросил он.
Милена опустила взгляд. Она не знала, с чего начать.
Фред шагнул ближе.
— Эй, — произнёс он мягко, и осторожно коснулся её руки. — Ми.
Она подняла глаза. В них было слишком много чувств сразу — растерянность, тяжесть воспоминаний… и какая-то тихая, новая ясность.
— Мы… разговаривали о моих родителях, — сказала она.
Фред слегка нахмурился.
— О Сириусе? — спросил он.
Она кивнула.
— И о маме тоже… Римус рассказал мне, что тогда произошло.
Он внимательно слушал её, не перебивая. Фред медленно выдохнул. Он ничего не сказал — просто ждал.
Милена продолжила:
— И ещё… он рассказал, что он мой крёстный отец.
Фред моргнул.
— Правда?
— Да, — кивнула она, чуть улыбнувшись.
Несколько секунд он молчал, осмысливая услышанное. А потом тихо сказал:
— Знаешь… это многое объясняет.
Милена слегка удивилась.
— Что именно?
Фред чуть улыбнулся.
— Почему он всегда смотрит на тебя так, будто хочет убедиться, что с тобой всё в порядке.
Блэк невольно тихо усмехнулась.
Фред сделал ещё шаг ближе.
— И… это всё, больше ничего не сказал?
— Нет, — покачала Милена головой, но тут то было вспомнила. Она медленно достала из кармана пергамент. — Помнишь то письмо?
Фред кивнул.
— То самое, которое ты хранишь как сокровище?
Милена кивнула и протянула его ему.
— Его написал он.
Фред посмотрел на письмо. Потом на неё.
— Люпин? Да неужели? — усмехнулся он, глядя на неё.
— Да, он.
— Вот это поворот, — Фред тихо присвистнул.
Милена снова спрятала письмо. И вдруг её плечи чуть опустились — словно груз последних часов наконец дал о себе знать.
Фред заметил это сразу.
— Иди сюда, — он сказал это тихо.
И прежде чем она успела что-то ответить, мягко притянул её к себе в объятия. Она уткнулась лицом в его плечо. Его мантия пахла холодным воздухом и чем-то тёплым — возможно, дымом из гостиной. Фред осторожно обнял её. Просто держал, осторожно целуя в висок. И этого оказалось достаточно.
Через несколько секунд Милена тихо сказала:
— Я думала, что ничего не почувствую…
— После всего, что услышала?
— Да, — выдохнула она, и чуть отстранилась. — Но теперь… всё кажется таким реальным.
Фред посмотрел на неё серьёзно.
— Потому что теперь это не просто история, куколка моя, — сказав это, он пальцем провел по её носу, заставляя её хмыкнуть, и коснулся её руки. — Это твоя семья.
Милена тихо кивнула.
Фред улыбнулся мягче.
— Знаешь… я уверен, что твой отец был бы рад узнать одну вещь…
— Какую? — улыбнулась она.
Он чуть наклонился к ней, ближе к уху.
— Что его дочь выбрала самого великолепного парня во всём Хогвартсе.
— Фред… — Милена закатила глаза.
— Что? — довольно фыркнул тот.
Она не удержалась и тихо рассмеялась.И именно этого он и добивался.
Он взял её за руку.
— Пойдём, — произнес он, и начал тянуть за собой.
— Куда?
— В гостиную, — подмигнул он. Фред хитро улыбнулся. — Джордж наверняка уже придумал десять теорий о том, почему мы так долго отсутствуем.
Милена вздохнула.
— Боюсь представить…
Фред сжал её пальцы чуть крепче.
— Не переживай, — он посмотрел на неё с той самой тёплой улыбкой.
— Что бы ни происходило… теперь ты не одна. Я с тобой. И всегда буду.
Она посмотрела на их переплетённые руки. И впервые за этот длинный день почувствовала, как внутри становится спокойно. Потом она улыбнулась. И они вместе пошли по тихому коридору, где мягкий свет факелов освещал их путь.
❤