Бездна сомнений о прошлом
Приятного чтения! ❤
Близился конец месяца — Август.
Он не ворвался в стены Хогвартса внезапным ветром или громом. Он подкрался медленно, почти незаметно — в тёплом воздухе, который проникал даже в холодные коридоры замка, в густой зелени вокруг озера, в запахе прогретой солнцем земли у края Запретного леса.
Лето постепенно клонилось к концу. Но для Милены время шло иначе. Для неё эти недели не были похожи на отдых или спокойствие. Каждый день словно складывался из одних и тех же тяжёлых часов, из изнуряющих тренировок, из долгих попыток удержать собственный разум в железной тишине.
А окклюменция стала её постоянным спутником. Она училась закрывать сознание, даже тогда, когда шла по коридору. Сидела за книгами или лежала ночью в постели, слушая, как ветер шуршит в ветвях за окном башни. Мысли больше не текли свободно — она аккуратно складывала их, словно страницы в книге, пряча глубже, дальше, туда, куда никто не сможет дотянуться. Иногда это было похоже на строительство стены. А иногда, на борьбу с бурей.
Она сидела часами, закрыв глаза, стараясь удержать в голове пустоту. Но пустота не приходила легко. Воспоминания всё равно просачивались сквозь трещины — лица, голоса, прошлое, которое невозможно стереть. Тогда она снова начинала сначала.
Снова и снова.
Тренировки с Северусом Снейпом становились всё тяжелее, с каждым днём. Подземелья пропитывались запахом магии — густой, почти металлической. Свечи трепетали, отбрасывая длинные тени на каменные стены, а воздух часто дрожал от заклинаний. Он не давал ей поблажек. Каждый урок длился дольше предыдущего. Иногда казалось, что время там просто переставало существовать, и оставались только её дыхание, тяжёлые удары магии и холодный голос, который заставлял её продолжать.
Она училась держать палочку, когда руки уже дрожали от усталости. Училась стоять на ногах, когда тело требовало упасть. Училась поднимать голову, когда внутри всё кричало о передышке.
Тёмная магия не прощала слабости. Она требовала концентрации, точности, внутренней силы. Малейшая ошибка могла превратить заклинание в неуправляемую волну.
И всё же Милена продолжала.
Иногда после тренировок её шаги становились медленными и тяжёлыми. Она выходила из подземелий почти бесшумно, будто старалась не потревожить тишину замка. В коридорах было прохладно. Каменные стены хранили ночную сырость, и каждый вдох приносил ощущение холода, который постепенно успокаивал пылающее от магии тело. Но усталость не уходила. Она оставалась в мышцах, в голове, в тяжести за глазами.
Милена научилась скрывать её.
Она держала спину ровно, когда проходила по залам. Сохраняла спокойное выражение лица, когда кто-то встречался с ней взглядом. Если пальцы начинали дрожать — она просто складывала руки в складках брюк.
Никто не должен был видеть, сколько сил у неё забирают эти дни.
Иногда вечером она сидела у окна с книгой. Слова на страницах расплывались от усталости, но она всё равно продолжала читать. Древние тексты по защите разума, сложные трактаты о природе магической воли, старые записи о заклинаниях, которые требовали точности и контроля. Свеча горела рядом, освещая тонкие строки. Тени медленно скользили по стенам комнаты.
Иногда её глаза закрывались на несколько секунд — и она резко просыпалась, заставляя себя вернуться к тексту. Она не позволяла себе остановиться.
Иногда по утрам она уходила к краю запретного леса.
Там, земля была тёплой от солнца, а воздух пах листвой и влажной корой. Она садилась у старого дерева, прислоняясь к шершавому стволу, и открывала блокнот. Тонкие страницы уже были исписаны её аккуратным почерком. Её мыслями, наблюдениями и заклинаниями.
Иногда — просто словами, которые помогали удержать разум в порядке. Перо тихо скрипело по бумаге, а ветер слегка шевелил пряди волос, выбившиеся из небрежного пучка.
Это были редкие минуты покоя.
Но даже там она не позволяла себе полностью раслабиться. Внутри всё ещё жила привычка к напряжению — словно её разум всегда оставался настороже. Ночи становились самыми трудными. Когда замок погружался в тишину, тело наконец начинало чувствовать усталость полностью. Мышцы ныли, плечи становились тяжёлыми, а голова гудела от постоянной концентрации.
Иногда она лежала, глядя в потолок. Переворачивалась, пытаясь найти удобное положение. Но даже тогда она тренировалась. Не физически, а в разуме. Она закрывала глаза и снова выстраивала в сознании барьеры.
Милена училась прятать свои мысли глубже, чем когда-либо раньше. Солнце медленно опускалось ниже над озером, а вечерний воздух становился прохладнее.
Но Блэк почти не замечала этого. Её мир теперь состоял из тренировок, книг, и бесконечной борьбы с собственными пределами.
Она устала.
Даже настолько, что ноги подкашивались, когда она оставалась одна. Настолько, что руки дрожали даже без палочки.
Но она научилась скрывать это.
Скрывать боль и слабость, как она думала.
И каждый новый день она встречала так же, как предыдущий — поднимаясь снова, несмотря на усталость, несмотря на тяжесть в теле, несмотря на тихое желание просто остановиться. Потому что внутри неё росло понимание.
Сила не приходит легко. Потому что она рождается там, где человек продолжает идти вперёд, даже когда кажется, что сил больше нет.
И Милена продолжала идти.
***
Осень пришла в Хогвартс вместе с поездами.
С самого утра замок словно оживал. Долгие коридоры, ещё недавно тихие и пустые, начали наполняться голосами, смехом и быстрыми шагами учеников. Двери хлопали, лестницы двигались быстрее обычного, а совы кружили над башнями, словно приветствуя возвращение жизни.
Солнце уже клонилось к закату, когда ученики заполнили
Большой зал. Тысячи свечей здесь, плавали под зачарованным потолком, отражаясь в золотых тарелках. Небо над ними было тёмно-синим, глубоким, усыпанным первыми осенними звёздами. Столы факультетов шумели разговорами — ученики делились историями о лете, показывали друг другу новые учебники, смеялись, спорили, перебивали друг друга.
За столом Гриффиндора, уже сидели почти все. Рыжие головы близнецов выделялись в толпе так же легко, как языки пламени в темноте. Фред сидел, слегка поддавшись вперёд, опираясь локтями на стол. Его взгляд снова и снова скользил по дверям зала.
Он искал, но не находил.
Рядом с ним лениво развалился его более спокойный чем он, братец — Джордж. Он наблюдал за Фредом с лёгкой усмешкой.
— Ты уже в десятый раз смотришь на дверь, — тихо заметил он, наклоняясь ближе. — Если ты ещё пару раз посмотришь в ту сторону, она, может, сама откроется.
Фред даже не повернул голову.
— Очень смешно. — Фред не ответил сразу. Его пальцы медленно постукивали по столу.
— Она должна была вернуться, — тихо сказал он наконец.
В его голосе прозвучало что-то непривычное, но не шутка и не привычная ирония, а беспокойство.
— Может, она уже здесь, — предположил Джордж. — Просто не хочет встречаться с твоей рыжей физиономией.
Фред фыркнул, но взгляд его снова метнулся к входу. Ведь прошло столько месяцев. Письма — это одно. Но увидеть её… убедиться, что она действительно здесь…
Он вдруг почувствовал странную тяжесть в груди. Словно ожидание растянулось слишком долго.
И именно в этот момент тяжёлые двери зала медленно распахнулись. Сначала никто не обратил внимания. Но затем разговоры начали стихать. Головы поворачивались.
В дверях стояла девушка. Милена Блэк.
Она шагнула внутрь зала спокойно, почти тихо.На мгновение казалось, будто сам воздух вокруг неё стал чуть тише.
За лето она изменилась. Стала выше в росте, но тело стало тоньше чем раньше. Появилась бледность на коже, словно все эти месяцы, она не выходила на лучи солнца. Если приглядеться, были видны острые скулы, которые придавали ей статность. На открытой части руке, были синяки, от тренировок. В её походке появилась тихая уверенность, словно она прошла через что-то, что сделало её сильнее.
Но глаза…
Глаза остались теми же — теплыми, живыми. И в её глазах всё ещё жила та самая греющая искра.
Она только успела подойти ближе к столу, как откуда-то раздался громкий крик:
— МИЛЕНА!
К ней почти одновременно подбежали трое — Гарри, Рон с Гермионой. Они налетели на неё вихрем смеха и радости.
Гермиона крепко обняла её первой.
— Ты вернулась!
Гарри тоже обнял её, почти как сестру, хлопнув по плечу. Рон радостно смеялся, пытаясь тоже вклиниться в объятие.
Милена засмеялась — тихо, но искренне. В груди стало тепло. Она скучала. Очень…
Но затем её взгляд поднялся чуть дальше. Там, у стола Фред резко поднялся из-за стола. Фред даже не понял, в какой момент поднялся со скамьи.
Ещё секунду назад он сидел за длинным столом, среди шума голосов, смеха и грохота посуды, а в следующую — уже стоял, будто кто-то невидимый подтолкнул его вперёд. Он смотрел только на неё.
Смотрел, как Милена шла через зал медленно, спокойно, словно не замечая, сколько взглядов сейчас обращено на неё. Свет свечей мягко ложился на её волосы, на лицо, на лёгкую улыбку, появившуюся, когда её окружили золотое трио.
Фред не слышал голосов остальных. Не слышал даже Джорджа рядом. В голове была только одна мысль.
Она здесь.
Живая. Настоящая. Рядом.
Лето вдруг показалось бесконечно длинным. Все эти дни в Норе, шум семьи, проделки с Джорджем, разговоры о будущем магазине, письма… Всё это было чем-то неполным. Словно важной части всё время не хватало.
И вот теперь она стояла в нескольких шагах. Когда она наконец подошла ближе, Фред уже не мог стоять спокойно. Он сделал шаг, и просто обнял её.
Крепко… даже слишком крепко.
Его руки сомкнулись вокруг её плеч и спины так, словно он боялся, что если отпустит — она снова исчезнет, растворится, как сон. На мгновение он даже задержал дыхание. Милена была тёплой. Он почувствовал знакомый запах её волос — лёгкий, тёплый, почти домашний. В нём смешивалось что-то цветочное, немного пыли старых книг, и ещё что-то совсем её — то, что Фред никогда не мог описать словами, но узнавал мгновенно.
Он невольно закрыл глаза.
Все шутки, вся лёгкость, с которой он обычно смотрел на мир, куда-то исчезли. Осталась только тихая, упрямая тоска, которая жила в нём всё лето.
Он почти не говорил об этом даже Джорджу. Но каждое утро он просыпался и ловил себя на мысли, что хочет услышать её голос из соседней комнаты. Её ворчание, когда он с братом устраивали очередную глупость или же, проделки. Хотел видеть её взгляд — немного строгий, но всегда тёплый. И без этого всё казалось странно пустым. Сейчас же всё вернулось на своё место.
Фред чуть сильнее прижал её к себе, словно подтверждая самому себе, что она действительно здесь.
— Ты пришла… — выдохнул он почти неслышно. И его подбородок на мгновение коснулся её волос.
А Милена обняла его в ответ — спокойно, мягко, и от этого внутри у Фреда что-то болезненно дрогнуло.
Он вдруг понял, насколько сильно скучал. Не просто по её присутствию.
А по ней самой. По её упрямству, которое иногда его раздражало, но не мог не любить. По её тихим словам, которые всегда успокаивали его. По тому, как она смотрела на него, когда считала, что он ведёт себя как полный идиот или же придурок. И как странно было осознавать, что за лето всё это стало для него чем-то гораздо большим, чем просто дружба.
Он медленно вдохнул, пытаясь запомнить этот момент. Шум зала снова начал возвращаться в его сознание. Смех, голоса. Но Фред всё ещё не отпускал её. Словно эти несколько секунд были чем-то важным, чем-то, что он не хотел терять. Лишь спустя мгновение он всё же немного отстранился, всё ещё держа её за плечи.
И посмотрел на неё.
Так, будто проверял — не сон ли это. В его глазах всё ещё жила та самая тихая тоска, которая наконец начала растворяться. Потому что она была здесь. Рядом с ним, наконец. И этого оказалось достаточно, чтобы мир снова стал на своё место.
***
После крепкого объятия Фред не сразу отпустил её. Его руки на мгновение задержались на её плечах, будто он всё ещё не до конца верил, что она действительно стоит перед ним. Джордж наблюдал за этим с мягкой, понимающей улыбкой, но ничего не сказал. А Милена тихо выдохнула и села между ними на длинную лавку за столом Гриффиндора.
Фред сел рядом, чуть повернувшись к ней, словно боялся потерять её из виду. Он всё ещё иногда украдкой смотрел на неё, как будто проверяя, что она не исчезнет снова.
Тем временем шум в зале постепенно начал стихать.
На преподавательском столе поднялся директор. Седая борода Альбуса Дамблдора мягко мерцала в свете свечей, а глаза за половинками очков сверкали привычным спокойствием и мудростью.
Он поднял руку. И зал почти мгновенно погрузился в тишину.
— Добро пожаловать… — начал он мягким, но удивительно звучным голосом, который легко разнёсся под высоким потолком. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе.
По залу прокатилась волна тихих аплодисментов и радостных возгласов. И Дамблдор терпеливо дождался, пока шум стихнет.
— Я рад видеть, что замок снова наполнен жизнью, смехом и, надеюсь, стремлением к знаниям. — Его губы тронула едва заметная улыбка. — Перед тем как начнётся пир и вы сможете насладиться трудами наших замечательных домовиков, я должен сообщить несколько важных новостей.
Некоторые ученики застонали шутливо, но всё равно внимательно слушали.
Милена сидела спокойно, сложив руки на столе. После месяцев тишины и одиночества замок казался непривычно шумным. Она ловила себя на том, что взгляд то и дело скользит по знакомым лицам.Но где-то в глубине души всё ещё оставалась тонкая тревожная нить.
Затем, Дамблдор продолжил:
— Прежде всего, в этом году в Хогвартсе будут приняты дополнительные меры безопасности.
Зал снова зашептался.
Директор чуть опустил взгляд, и его голос стал намного серьёзнее.
— Многие из вас, вероятно, уже слышали новости, которые распространяются в волшебном мире этим летом. Из Азкабана сбежал опасный преступник. — твёрдым голосом, произнёс Альбус, — и в связи с этим, Министерство магии приняло решение усилить охрану школы. Поэтому, в этом году территорию Хогвартса будут патрулировать дементоры Азкабана.
По залу прошёл холодный, почти осязаемый шёпот. Некоторые ученики заметно побледнели.
Милена нахмурилась, и тогда, тихо наклонилась ближе к близнецам.
— Почему? — едва слышно спросила она.
Фред и Джордж переглянулись.
— Потому что тот, кто сбежал… — Фред на секунду замолчал. — Сириус Блэк. — сказал он, понизив голос.
Сердце Милены резко сжалось. Словно кто-то внезапно сдавил его холодной рукой. Её Отец…
Она медленно опустила взгляд на стол, стараясь, чтобы её лицо осталось спокойным. Но внутри всё перевернулось.
Сириус Блэк. Он сбежал.
Он больше не в Азкабане.
И тот факт, что он может быть где угодно, изрядно пугал.
Мысли начали путаться, но она заставила себя выпрямиться и слушать дальше.
Дамблдор тем временем продолжил:
— Я прошу вас помнить, что дементоры — существа, не способные отличать виновных от невиновных. Поэтому я настоятельно советую всем ученикам не приближаться к ним и не провоцировать их. Они создания, которые не имеют понятия о слове «пощада». И лучше, не приближаться к ним, если не желаете получить от них урок на всю жизнь.
Некоторые ученики нервно заёрзали.
— И наконец, — голос директора снова стал мягче, — позвольте представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств.
Он повернулся к преподавательскому столу, указав рукой на одного, ещё не знакомого всем ученикам, мужчину.
— Профессор Люпин!
Раздались аплодисменты.
Милена подняла голову. И в этот момент её взгляд встретился с глазами нового профессора.
Мужчина сидел немного в стороне, рядом с Северусом Снейпом. Лицо Люпина было усталым, но спокойным. Светло-карие глаза наблюдали за залом внимательно и тихо. Но сейчас они смотрели только на неё. Не поверх, не мимо… а прямо.
В этом взгляде не было ни удивления, ни холодного любопытства. Только тихое, почти болезненное узнавание. Будто он искал её среди сотен учеников… и наконец нашёл.
Милена невольно замерла. Ей показалось, что она уже видела этот взгляд. Не лично. Совсем нет.
Но… в архивных записях — да.
Ещё летом. В старых списках учеников. Там, где она искала имя человека с инициалами, который являлся автором того загадочного письма, что она прятала так долго. Её пальцы медленно сжались на краю стола.
Профессор Люпин встал, чуть опустил голову в знак приветствия, но его взгляд всё ещё был направлен на неё — внимательный, осторожный, будто он пытался понять что-то важное. И только спустя пару секунд он отвёл глаза.
Блэк медленно вдохнула. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Что-то подсказывало ей, что эта встреча — не случайность. А начало чего-то, о чём она ещё даже не догадвается.
А впереди уже раздавались слова Дамблдора:
— А теперь… прежде чем еда остынет… приступим к пиру!
И зал снова взорвался радостным шумом.
***
Пир закончился поздно.
Большой зал постепенно пустел: ученики поднимались со своих мест, лениво переговариваясь, смеясь, обсуждая дементоров, нового профессора и летние каникулы. Шум голосов медленно передвигался по залу, как волны.
Милена вышла вместе с близнецами из высоких дверей. Коридоры Хогвартса встретили их прохладным вечерним воздухом. Каменные стены дышали привычной тишиной, лишь факелы мягко потрескивали, освещая дорогу золотистым светом.
Джордж сунул руки в карманы мантии и лениво потянулся.
— Ну что ж… — протянул он. — Первый вечер учебного года. И уже дементоры вокруг школы. Прекрасное начало!
Фред фыркнул.
— Не ной. Это хотя бы интереснее, чем слушать Перси за ужином.
— Эй! — Джордж возмущённо поднял палец. — Перси — наше любимое развлечение.
— Вы самые ужасные братья, каких я ещё видала… — усмехнулась Милена, идя между двумя искрами огней.
— Мы, самые великолепные братья, — поправил Фред с серьёзным видом.
Джордж наклонился к ней чуть ближе.
— Кстати, Миленка … — сказал он заговорщически. — Мы кое-что приготовили.
— Когда вы так говорите, обычно кто-то оказывается в больничном крыле, — подозрительно прищурившись, ответила она.
— Клевета! — невинно возмутился Фред, включая свою актёрскую игру, словно кто-то посягнул на их честь.
— Наглая ложь! — добавил Джордж, приложив руку к груду, подобясь реакции рыжего братца.
— Я уверена, мадам Помфри думает иначе, — Милена тихо покачала головой в стороны, отрицая их возмущения.
Они поднимались по винтовой лестнице, ведущей к башне Гриффиндора. Каменные ступени были чуть тёплыми после дневного солнца, а в окнах мелькали тёмные силуэты деревьев Запретного леса.
Фред шёл рядом с Миленой, иногда украдкой поглядывая на неё. Он заметил: что она изменилась. Он это чувствовал. В её взгляде появилась какая-то глубина, тихая усталость, которую она старалась скрывать. Но при этом она всё равно оставалась той самой Миленой — упрямой, внимательной, немного строгой… и бесконечно родной.Он не мог отвести от неё взгляд.
— Кстати, — сказал он вдруг. — Ты ведь ещё не видела, что мы сделали этим летом.
— Мне уже стоит бояться? — подняв бровь, спросила Милена.
— Безусловно, — кивнул Джордж. — Но ты всё равно пойдёшь с нами.
Они вошли в гостиную Гриффиндора. Комната была наполнена уютным тёплым светом. Несколько учеников уже сидели у камина, кто-то играл в шахматы, кто-то листал книги. Но близнецы даже не остановились.
— Пойдём, — сказал Фред, хватая Милену за руку.
— Эй! — возмутилась она.
— Срочная демонстрация научных достижений! — произнёс Фреду, уже, на всех порах несясь на верх.
— Совершенно секретная лаборатория! — добавил Джордж, начиная бежать за ними, чтобы догнать.
И прежде чем она успела что-то сказать, её уже потащили вверх по лестнице в башню мальчиков.
***
Комната, где спали близнецы выглядела… как всегда. На полу валялись свитки, перья, коробочки, какие-то странные стеклянные колбы и кусочки пергамента с расчётами. Фред захлопнул дверь.
— Добро пожаловать в штаб будущих гениев предпринимательства, Звёздочка, — улыбнулся он, поворачиваясь к ней.
Милена сложила руки на груди, и сказала:
— Я уже чувствую угрозу для общественной безопасности.
Джордж радостно рухнул на пол рядом с кроватью. Фред сел рядом.
Она вздохнула, но всё же опустилась на пол между ними, прислонившись спиной к кровати.
— Ладно, — согласилась она, тихо выдохнув, — показывайте.
Джордж мгновенно оживился.
Он вытащил из ящика небольшую коробку.
— Начнём с малого! — радостно произнёс он, и открыл крышку. Внутри лежали яркие конфеты.— Тянучки-плюй-языки, — гордо сказал Джордж, — Съедаешь одну и язык на минуту становится длиной почти в один фут!
— Ого... но зачем? — усмехнулась Милена подняв брови.
— Для научных целей, куколка, — ответил Фред, улыбнувшись. — И чтобы Перси не мог говорить.
— Вы его скоро угробите, — рассмеялась она.
Парни одинаково переглянулись, и рассмеялись пожав плечами — синхронно, словно отражение в зеркале.
Затем Джордж достал ещё одну коробку.
— А это… — он открыл её. — Пищащие ириски.
— Если их съесть, человек начинает пищать при каждом слове, — продолжил за близнеца, Фред.
— Такими темпами, вы оба когда-нибудь попадёте в Азкабан… — сказав это, Милена прикрыла лицо ладонью.
— Но сначала разбогатеем! — весело хмыкнул Фред, не отрывая от неё своих карих глаз. Тогда, он достал из-под кровати большой свернутый лист пергамента. — А теперь главное. Смотри.
Они развернули его на полу. Это была схема — большая, детальная. Будущего магазина близнецов, о котором они оба так мечтают.
Милена наклонилась ближе. На плане были нарисованы витрины, прилавки, полки, склад, касса.
Фред говорил быстро, с огнём в глазах:
— Здесь вход. Тут витрина с конфетами. Тут полка с порошками-чихалками… — параллельно, водил пальцем по бумаге, указывая ей места.
— Здесь зона испытаний, — добавил Джордж.
— Зона… чего!? — удивлённо, с поднятыми бровями вверх, переспросила Милена, уставившись на Джорджа.
Фред сидя возле Блэк, тихо посмеивался над Джорджем.
— Испытаний… — тихо, чуть неуверенно повторил Джордж, расширив свои глазки.
— Вы хотите испытывать это на покупателях?! — возмутилась она.
— Конечно, — спокойно согласился Фред.
Милена медленно покачала головой.
— Безумцы! — но больше, она ничего не сказала. Пыл испарился за секунду.
Она потянулась к тумбочке Фреда и открыла ящик. Там лежали перья, пергаменты… и линейка. Она взяла её. И карандаш, который там завалялся. Фред замер, наблюдая. Милена аккуратно пригладила край пергамента и начала чертить новые линии.
— Если вы хотите сделать витрину здесь… — тихо сказала Милена, — проход должен быть шире. — она измерила расстояние линейкой. — Минимум на полметра. — её пальцы уверенно двигались по пергаменту. Она считала, записывала, исправляла углы, которые были кривыми. Явно рисовал Фред. — А склад лучше сделать глубже… иначе вам негде будет хранить товар.
Фред смотрел на неё, почти не моргая. Она сидела на полу в мягком свете лампы, склонившись над их планом. Несколько прядей волос выбились из её причёски и падали на лицо. Она сосредоточенно хмурилась, тихо что-то считая. И выглядела так… невероятно. Словно она уже видела этот магазин. Словно помогала им строить будущее. Фред почувствовал, как внутри у него становится тепло.
Он тихо улыбнулся.
— Знаешь… — сказал он.
Она подняла глаза.
— М?
Фред чуть усмехнулся.
— Без тебя этот магазин точно бы развалился.
— С вами он всё равно будет на грани катастрофы. — тихо фыркнула она.
Джордж широко улыбнулся.
— Но зато какой весёлой катастрофы!
И трое друзей ещё долго сидели на полу среди чертежей, пергаментов и безумных идей — строя планы, которые однажды действительно изменят волшебный мир.
***
Утро в Хогвартсе наступило медленно и мягко, словно замок сам не хотел торопить начало нового учебного года.
Сквозь высокие окна коридоров пробивался бледный солнечный свет, ложась на каменные стены тонкими золотыми полосами. Ученики уже спешили на занятия — кто-то с книгами под мышкой, кто-то сонно зевая, а кто-то оживлённо обсуждая вчерашний пир и новость о дементорах.
Пятый курс Гриффиндора направлялся на первый в этом году урок Защиты от Тёмных Искусств.
Кабинет находился на втором этаже. Он был просторным, но гораздо уютнее, чем многие ожидали. У стены стояли шкафы с древними книгами, на полках лежали странные магические предметы, а возле окна висели старые карты.В классе пахло пергаментом, древесиной и чем-то едва заметным — словно запахом старых дорог и дождя.
Милена вошла одной из первых.
Она спокойно прошла к второй парте, положила книги и села. Перо аккуратно легло рядом с чернильницей.
Через мгновение в класс вошли близнецы, как и бывало раньше, громко шумя.
— Почётное место занято, — тихо сказал Джордж, садясь за третью парту, прямо за спиной Милены.
— Как всегда, — усмехнулся Фред.
— Вы могли бы хоть раз сесть впереди, — предложила Милена, чуть повернув голову назад, чтобы посмотреть на них.
— Никогда, — серьёзно ответил Фред. — Там слишком опасно. Учителя видят тебя постоянно!
Джордж добавил:
— А чуть сзади мы хотя бы можем делать вид, что учимся.
Она тихо усмехнулась и отвернулась.
Через минуту дверь кабинета открылась. В класс вошёл профессор Римус Люпин. Он выглядел немного уставшим — на его лице лежали тонкие тени, а мантия была слегка потёртой. Но в его взгляде была необыкновенная мягкость и спокойствие.
Он остановился у учительского стола и медленно оглядел учеников. И на мгновение его взгляд остановился на Милене. Дольше, чем требовалось. В этом взгляде было что-то странное… будто память. Будто сожаление. Будто слова, которые он хотел сказать, но не мог.
Блэк заметила это, но ничего не сказала.
Люпин мягко сложил руки за спиной.
— Доброе утро, — сказал он спокойным, тёплым голосом.
Класс ответил нестройным хором:
— Доброе утро, профессор!
Люпин слегка кивнул.
— Полагаю, нам стоит начать с того, что я представлюсь. Меня зовут Римус Люпин, и в этом году я буду преподавать вам Защиту от Тёмных Искусств. — сказав это, он немного прошёлся вдоль доски. — Многие из вас, вероятно, уже привыкли к тому, что преподаватели этого предмета… меняются довольно часто.
В классе тихо засмеялись.
Фред наклонился к Джорджу:
— Проклятая должность… — прошептал он.
— Будем делать ставки, сколько он продержится? — тихо хмыкнув, прошептал Джордж, в ответ близнецу, на что получил от него тихий смешок.
Люпин продолжил, будто услышал, но не обиделся.
— Однако, защита от тёмных сил — это не просто школьный предмет. Это умение, которое однажды может спасти вашу жизнь… или жизнь кого-то, кто вам дорог. — его голос стал чуть серьёзнее, ровнее. — Тёмная магия редко выглядит так, как её описывают в книгах. Она не всегда приходит в виде заклинания или проклятия. Иногда она проявляется в страхе. В сомнениях. В том, что пытается проникнуть в ваш разум.
Милена невольно напряглась. Потому что слова профессора напомнили ей уроки окклюменции.
Люпин говорил дальше — спокойно, мудро для своего на вид возраста, словно рассказывая не просто тему урока, а часть собственной жизни.
— В этом году мы будем изучать способы противостояния различным тёмным существам и заклинаниям. Но главное, чему я хочу вас научить — это сохранять ясность разума. — продолжил Люпин.
Люпин повернулся к доске и провёл палочкой. И тогда, на чёрной поверхности появилась надпись:
«Заклинания защиты и отражения магических атак».
— Сегодня мы начнём с заклинания, которое некоторые из вас уже могли слышать… — сказал он. — Это одно из базовых защитных заклинаний.
Он повернулся к ученикам.
— «Протего». — произнес он заклинание, со всей четкостью. В этот момент, на доске вспыхнули серебристые буквы. — Это заклинание создаёт магический щит, способный отразить многие атакующие чары. Однако важно помнить… — он поднял палец, — что сила щита зависит не только от точности движения палочки.
Люпин снова посмотрел на Милену.
— Она зависит от вашей концентрации. — закончил он.
Фред тихо прошептал:
— Слышишь? Концентрация...
— Значит, нам конец… — кивнул Джордж, заходясь в расстройственном выражении лица, которое высказывало его явное недовольство.
Люпин продолжил объяснение, медленно показывая движение палочки. Его речь была спокойной и точной. Он говорил не как строгий учитель, а как человек, который действительно хочет научить.
— Теперь… — сказал он наконец. — Я хотел бы посмотреть, как вы применяете это заклинание.
Он оглядел класс. Его взгляд почти сразу остановился на Милене. Совсем ненадолго. Но достаточно, чтобы это заметили даже близнецы.
— Мисс Блэк, — очень мягко сказал он. — Не будете ли вы так любезны выйти к доске?
Ученики в классе, тут же повернули к ней головы. Фред с Джорджем выпрямились. А Милена… она лишь тихо выдохнула, закрыла тетрадь, и встала. Она вышла вперёд — её шаги были тихими, но уверенными. Встав перед классом, она достала палочку.
На мгновение она глубоко вдохнула. Слова Снейпа вспыхнули в памяти:
«Щит начинается не в палочке. Он начинается в голове.»
Милена подняла палочку.
Люпин внимательно наблюдал.
Она сделала точное, плавное движение.
— Протего. — произнесла она заклятие.
Воздух перед ней мягко дрогнул.
И на мгновение перед Миленой вспыхнул прозрачный серебристый щит — тонкий, но ровный, словно стекло. Он держался несколько секунд… затем медленно растворился.
Люпин смотрел на неё внимательно. В его глазах мелькнула тень удивления… и одобрения.
— Очень хорошо, мисс Блэк, — сказал он мягко. — Прекрасная концентрация.
Тогда, Фред быстро наклонился к Джорджу.
— Я же говорил, она сможет! — тихо прошептал он, ближе к его уху, чтобы никто не услышал. — она просто прекрасна..
— А ты сомневался? Она хоть любого на куски порвёт, если потребуется, — ответил Джордж.
Люпин на мгновение задержал взгляд на её лице. Словно хотел сказать что-то. Будто в её чертах видел кого-то из прошлого.
Но вместо этого он просто кивнул.
— Превосходно. Можете вернуться на место.
Она вернулась за свою парту.
И тогда, Фред наклонился вперёд через спинку стула.
— Напомни никогда не злить тебя, куколка.
Джордж добавил:
— Серьёзно! Мы теперь будем с тобой дружить ещё сильнее.
Милена тихо улыбнулась. Но где-то в глубине души она чувствовала странное ощущение.
Профессор Люпин…
Она чувствовала пристальный взгляд Люпина, который был прикован к ней, что приносил дискомфорт.
И то, как он смотрел на неё… казалось ей странным. Он словно уже знал её историю. Словно она была для него не просто ученицей.
***
И вот, прошло ещё пару дней.
Первые дни нового учебного года в Хогвартс пролетели тихо, почти незаметно. Осень постепенно входила в свои права. За окнами замка лес темнел, листья начинали желтеть и медленно опадать на влажную землю. Утренние туманы поднимались над озером, и башни школы иногда словно тонули в серебристой дымке. Дни текли одинаково — уроки, шумные коридоры, домашние задания, редкие шутки близнецов.
Иногда человек меняется так тихо, что никто не замечает этого сразу. Не происходит ни громких слов, ни резких поступков. Просто однажды его взгляд становится глубже, движения — осторожнее, а улыбка — мягче.
В коридорах Хогвартса всё было по-прежнему шумно. Ученики спешили на уроки, смеялись, обсуждали задания, строили планы на выходные. Казалось, что мир вокруг не изменился.
Но Фред чувствовал перемены.
Он больше не мчался по лестницам, не глядя под ноги. Не бросал случайные шутки каждому встречному. Его смех всё ещё звучал очень громко, ярко, но теперь между этими вспышками веселья появлялись длинные моменты задумчивости.
Иногда он останавливался у окна и смотрел на озеро. Не на воду — на своё отражение в стекле. Глядел, будто пытался понять что-то о самом себе.
Его брат, Джордж, конечно же, заметил это первым. Однажды за завтраком в большом зале,когда Милена не пришла к ним, он долго наблюдал за Фредом, который, вместо того чтобы строить планы очередной шалости, просто медленно помешивал чай.
— Ты в порядке? — наконец спросил Джордж.
Фред поднял глаза.
— Конечно, — непривычно тихо ответил Фред. Его рука держащая чайную ложку, зависла в одном положении. А глаза встретились с глазами близнеца.
— Странно… — выдохнул Джордж, слегка нахмурив брови.
— Почему? — удивился Фред.
Джордж склонил голову.
— Ты задумался.
— Иногда даже я могу это делать, представь себе, — усмехнулся Фред, уже более широко улыбнувшись, и продолжил размешивать чай.
Но Джордж видел больше. Он видел, как взгляд Фреда каждый раз невольно ищет в толпе одну и ту же фигуру. Как он замолкает, когда она проходит мимо. Как его привычная уверенность вдруг становится осторожной.
Милена тоже чувствовала перемены.
Сначала это было едва заметно. На уроках она иногда ловила на себе взгляд Фреда. Не тот, прежний — насмешливый и озорной. А… Другой. Тёплый. Внимательный?
Однажды на уроке травологии она случайно порезала палец о колючий стебель. Это было пустяковым делом. Но Фред, стоявший рядом, вдруг схватил её руку быстрее, чем она успела что-то сказать.
— Дай сюда.
Он аккуратно вытер кровь рукавом своей мантии и тихо пробормотал заклинание заживления.
Милена удивлённо посмотрела на него.
— Ты серьёзно? — прошептала она.
Фред пожал плечами.
— А что? — фыркнул он, немного улыбнувшись.
— Это просто царапина, Фред, — возразила Блэк, но её глаза загорелись от его заботы, даже, столь тихой.
Он посмотрел на неё почти строго.
— Всё равно, — произнёз Фред, и отпустил её руку только тогда, когда убедился, что ранка исчезла.
Милена тогда ничего не сказала.
Но запомнила этот момент.
Дни шли…
Фред всё чаще замечал мелочи, на которые раньше не обращал внимания. Как Милена слегка хмурится, когда сосредоточена.
Как она машинально кусает кончик пера, когда думает. Как её глаза становятся мягче, когда она смеётся. Он начал слушать её внимательнее.
Раньше он часто насмехался над ней, спорил, поддразнивал, чтобы увидеть её улыбку, весьма, не красивыми путями.
Теперь — нет.
Теперь он просто слушал. И иногда его взгляд становился таким серьёзным, что Милене становилось немного неловко.
***
Однажды поздним вечером Гриффиндорская гостиная почти опустела. Большинство учеников уже ушли спать. Остался только огонь в камине, который мягко освещал комнату.
Милена сидела в кресле у огня.
На коленях лежала книга, но она почти не читала. Она просто смотрела на пламя. Огонь всегда помогал ей думать. Иногда ей казалось, что в его движении можно увидеть ответы на вопросы, которые не дают покоя.
Шаги за спиной она услышала сразу — медленные, знакомые. Она даже не обернулась.
— Опять не спишь? — тихо спросил Фред, подходя к ней ближе.
— А ты опять следишь за мной? — чуть улыбнулась Милена, произнеся это.
Фред тихо фыркнул и подошёл ближе.
Он остановился рядом с креслом и несколько секунд просто смотрел на неё. Огонь освещал её лицо мягким светом. Несколько прядей волос выбились из причёски и падали на щёку. И он, вдруг поймал себя на мысли, что смотрит слишком долго. Фред неловко провёл рукой по затылку и сел на подлокотник её кресла.
— Я не слежу, — пробормотал он. — Просто… проверяю, не сожгла ли ты случайно библиотеку.
Она тихо усмехнулась, прикрыв рот рукой.
— Это скорее ваша с Джорджем работа.
— Эй, — Фред притворно возмутился. — Мы серьёзные изобретатели!
— Очень серьёзные, — мягко согласилась она.
Некоторое время они молчали. Только огонь тихо трещал между ними. Милена закрыла книгу и наконец посмотрела на него. Её взгляд был внимательным.
— Ты изменился, Фредди.
— Это обвинение? — Фред могнул пару раз, раскрыв глаза.
— Наблюдение, — подправила она его, смотря на него своими тёплыми, светло-зелёными глазами.
Он чуть усмехнулся, но улыбка получилась неровной.
— И что именно ты заметила?
Милена слегка наклонила голову, разглядывая его.
— Ты стал… как-то осторожнее, — предположила она.
— Звучит скучно, — сказав это, Фред отвёл глаза к камину. В его карих глазах, виднелось отражение пылающего огня, как и его характер.
— Непривычно, — тихо сказала она.
Он молчал несколько секунд, глядя на пламя. Обычно слова приходили к нему легко. Он мог шутить, спорить, говорить без остановки. Но сейчас слова будто застряли где-то внутри.
Он выдохнул.
— Когда тебя не было летом… — начал Фред.
Милена слегка напряглась.
Фред усмехнулся, но в этой усмешке не было прежней лёгкости.
— Всё было как обычно. Шум, хаос, Джордж взорвал один из наших котлов…
— Ты тоже участвовал, — спокойно заметила она.
— Возможно, — признал он, пожав плечами. Фред замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Только знаешь что?
Она смотрела на него.
— Что? — удивлённо, спросила Блэк.
Фред повернул голову и встретился с ней взглядом. И в его глазах вдруг не было ни капли привычной насмешки. Только честность.
— Было пусто…
Милена слегка нахмурилась.
Фред медленно продолжил:
— Я всё время ловил себя на том, что хочу рассказать тебе что-нибудь. Очередную глупость, новую идею для вредилки, что угодно… Он чуть посмеялся с самого себя, но в голосе прозвучала усталость. — А потом вспоминал, что тебя нет.
Блэк тихо опустила глаза..
Фред смотрел на неё долго.
— И тогда я понял одну странную вещь.
— Какую?
Он чуть пожал плечами.
— Что ты… стала частью моего дня.
Он сказал это просто. Без пафоса.
Но в этих словах было больше правды, чем в сотне громких признаний.
Милена медленно подняла взгляд. И тогда, Фред продолжил, чуть тише:
— Когда тебя рядом нет… всё как будто работает неправильно. Даже шутки звучат хуже, отстойнее.
— Не думала, что ты способен на такие умные мысли, — мягко фыркнула она.
— Я тоже, — кивнул Фред, сделав смешную мордочку, от которой Милена всегда заходилась в смехе. И она тихо посмеялась с него.
Он на секунду замолчал, а потом добавил мягко:
— Я скучал по тебе, Звёздочка.
Его слова застыли в воздухе. А Милена, замерла в ожидании дальнейших слов.
— По твоему ворчанию, — продолжил он. — По тому, как ты закатываешь глаза, когда мы с Джорджем что-то делаем.
По тому, как ты пытаешься выглядеть строгой… и всё равно смеёшься через минуту, искренне, с нами.
Юная Блэк опустила взгляд, пряча улыбку.
Фред чуть наклонился ближе.
— И знаешь, что самое странное? — спросил он. И после её вопросительного кивка, он ответил, — я понял, что мне этого не хватает.
Она тихо вздохнула.
— Фред… — не договорила она.
Он перебил её мягко:
— Я не пытаюсь сказать что-то великое. — он слегка покачал головой. — Просто… я рад, что ты здесь. — Правда.
Милена несколько секунд молчала. А потом тихо сказала:
— Ты всё ещё невозможный человек, Фредерик Уизли.
Фред улыбнулся.
— Я стараюсь, — и подмигнул ей.
Она чуть наклонилась вперёд.
— Но знаешь что? — улыбнувшись своей хитрой улыбкой, спросила Милена.
— Что? — удивился он.
Она посмотрела на него с мягкой улыбкой.
— Я тоже рада, что ты здесь…
Фред на секунду замер. А потом его улыбка стала шире — тёплой, настоящей. И в этот момент огонь в камине вспыхнул ярче, будто старый Хогвартс тихо наблюдал за ними и бережно хранил этот маленький, почти незаметный момент счастья.
***
Урок Защиты от тёмных искусств в тот день начался необычно.
Когда пятикурсники вошли в кабинет, они сразу заметили перемены. Привычные парты исчезли. Пространство комнаты было освобождено, и теперь в центре кабинета образовался широкий круг. Старые деревянные стены, увешанные учебными плакатами, казались ещё темнее в тусклом осеннем свете, падавшем из высоких окон.
Ученики стояли полукругом.
В центре, между Фредом и Джорджом, стояла Милена. Она держалась спокойно, хотя её взгляд то и дело возвращался к предмету у противоположной стены.
Там стоял старый тёмный шкаф. Его дверцы слегка дрожали, и иногда изнутри раздавался тихий стук.
Некоторые ученики переглядывались, кто-то нервно усмехался, а кто-то старался не смотреть на шкаф вовсе.
Внезапно дверь кабинета мягко открылась. Вошёл профессор Люпин. Он прошёл между учениками медленным, спокойным шагом. Его поношенная мантия мягко шуршала при движении. Люпин внимательно оглядел класс — не строго, а скорее наблюдая, словно хотел понять настроение каждого ученика.
Его взгляд на секунду задержался на Милене.
Затем он прошёл дальше и остановился рядом со шкафом.
Тот снова тихо дёрнулся. Люпин положил ладонь на дверцу, словно успокаивая её.
— Итак, — мягко произнёс он, — сегодня мы будем говорить о существе, которое, возможно, является одним из самых… любопытных магических созданий.
Ученики молчали.
— Кто может сказать мне, что находится в этом шкафу? — спросил он, разглядывая толпу учеников.
Никто не поднял руку. Некоторые, явно догадывались, но не хотели произносить это вслух.
Люпин оглядел учеников и затем мягко указал рукой.
— Мисс Блэк, какие у вас догадки?
Милена слегка выпрямилась, и ответила.
— В шкафу находится боггарт, профессор.
— Совершенно верно! — кивнул Римус. Он чуть улыбнулся. — И, возможно, вы расскажете классу, что представляет собой это существо?
— Боггарт — это магическое существо-перевёртыш. Оно принимает форму того, чего человек боится больше всего. — спокойно объяснила она. И затем, она продолжила, — Именно поэтому боггарт особенно опасен в закрытых пространствах. Он выбирает страх каждого, кто находится рядом.
— Прекрасно сказано! — кивнул Люпин, одобряя её ответ. Он повернулся к ученикам, и начал дополнять, — Страх — одна из самых сильных человеческих эмоций. Он может парализовать нас, лишить разума, заставить забыть всё, чему мы учились.
Люпин говорил спокойно, но его голос звучал глубоко и серьёзно.
— Однако, магия даёт нам инструмент, который позволяет бороться со страхом. И этот инструмент… смех.
Некоторые ученики удивлённо переглянулись.
Люпин продолжил:
— Заклинание, которое используется против боггарта, называется — Реддикулус. Помните?
Получив одновременный ответ «Да» от учеников, которые пару лет назад проходили данную тему, Римус кивнул.
— Суть его проста. Вы должны представить себе ваш страх… но в смешной, нелепой форме. — сказав это, он посмотрел на шкаф. — Боггарт не умеет удерживать форму, если над ним смеются. И именно поэтому сегодня мы будем снова учиться превращать страх в нечто… смешное.
Он открыл шкаф, одним взмахом своей палочки, на счёт три.
Изнутри выскользнула тёмная дымчатая фигура. Она задвигалась, переливаясь, словно тень.
Первым вышел один из учеников. Боггарт мгновенно превратился в огромного паука.
— Реддикулус! — произнёс парень, чуть дрогнув.
И тогда, вдруг, паук стоял перед всеми в розовых башмаках и шапочке, связанной через шею.
Класс зашёлся в смехе — громком, заразном до слезинок в уголках глаз.
Когда дошла очередь до Милены, Профессор Люпин произнёс её имя, приглашая вперёд.
— Пожалуйста, Мисс Блэк.
Она вышла из строя медленно, почти бесшумно. Её шаги были лёгкими и аккуратными, но в каждом из них чувствовалась напряжённость — будто воздух вокруг стал тяжелее, гуще.
За её спиной остались Фред и Джордж. Они смотрели на неё внимательно, уже без привычных шуток.
Милена остановилась в нескольких шагах от шкафа. Деревянная дверца дрогнула.
Щёлк…И изнутри вырвалась тёмная, дрожащая тень.
Сначала это была лишь бесформенная дымка — сероватая, колышущаяся, словно клочья холодного тумана. Она медленно вытянулась вверх, закрутилась, будто примеряя форму…
И затем начала меняться. Контуры становились чётче. Появились плечи, длинные спутанные волосы, худощавое лицо. Глаза его — безумные, глубокие, потемневшие от долгих лет в тюрьме.
Перед ней стоял Сириус Блэк.
Не тот человек из старых фотографий, которые Минерва дала ей когда-то — молодой, с гордым взглядом и лёгкой улыбкой.
Нет.
Это был Сириус из газетных портретов — осунувшийся, бледный. С лицом, на котором тюрьма оставила свои тени. Его одежда висела на нём почти тряпками. Руки были тонкими, жилистыми, словно высохшими. Но в глазах горело что-то дикое — отчаянное, почти звериное.
Он медленно поднял голову. И посмотрел прямо на неё, в глаза. У Милены внутри всё сжалось.
Это был боггарт, и она знала это.
Она знала, что перед ней лишь существо, которое принимает форму страха. Но сердце всё равно ударилось о рёбра так сильно, что на секунду стало трудно дышать.
Она не понимала.
Но… Чего она боялась?
Самого Сириуса Блэка? Или того, кем он стал? Или того… что он её отец?
Мысли спутались. И тогда, боггарт сделал шаг — тихий, почти скользящий. Ещё один. Милена сжала палочку сильнее. Пальцы слегка дрогнули. Он всё приближался к ней. Лицо Сириуса стало ближе, отчётливее. Она могла видеть каждую тень под его глазами, каждую резкую линию на его лице. В этом лице было что-то пугающее. Но одновременно — что-то знакомое.
Слишком знакомое.
Её дыхание сбилось.
Она попыталась поднять палочку. Но заклинание застряло где-то в горле. Она не могла понять — страх ли это. Или боль… Или что-то гораздо глубже.
Боггарт сделал ещё один шаг.
И в этот момент рядом с ней тихо зашуршала мантия. Вперёд вышел Римус Люпин. Он спокойно встал между Миленой и боггартом, закрыв её собой. Словно щитом.
Тень мгновенно дрогнула.
Лицо Сириуса растаяло, как дым. Фигура начала меняться снова. В одно мгновение перед Люпином появилось другое зрелище.
Появилось небо — чёрное, с серыми облаками. И огромная полная луна. Она висела над горизонтом — холодная, яркая, неумолимая. Свет её был резким и серебристым.
Люпин смотрел на неё лишь долю секунды. Его лицо стало чуть напряжённее, но голос остался спокойным.
— Реддикулус! — выкрикнул он заклинание.
И в следующую секунду луна вдруг начала сдуваться, словно воздушный шар. Она уменьшилась… сморщилась… стала круглым жёлтым шариком. Шарик подпрыгнул в воздухе, тихо пискнул — и улетел обратно в шкаф.
Дверца хлопнула.
Римус Люпин закрыл шкаф и повернулся к классу.
— На сегодня достаточно, — спокойно сказал он. — Урок окончен!
По классу прокатился разочарованный шум.
Некоторые ученики ещё не успели попробовать. Кто-то начал переговариваться, кто-то смеялся, обсуждая увиденное.
Но Милена ничего не слышала. Она стояла там же, неподвижно. Словно время вокруг неё остановилось. Палочка всё ещё была в её руке. Пальцы не разжимались. В голове продолжало стоять лицо Сириуса Блэка. Его глаза, его шаги.
И мысль, которая тихо, почти шёпотом, звучала внутри неё:
«Я… боюсь его? Или…
я боюсь того, что он мой отец?».
***
Когда урок у профессора закончился, ученики медленно начали покидать кабинет Защиты от Тёмных Искусств. Шум разговоров заполнил коридор: кто-то смеялся над тем, как выглядел его боггарт, кто-то обсуждал заклинание, а кто-то просто радовался, что урок оказался не таким страшным, как ожидалось.
Но для Милены всё звучало приглушённо, словно она находилась под водой. Она вышла из кабинета одной из последних. Её шаги были ровными, спокойными — слишком спокойными. Лицо оставалось невозмутимым, но внутри всё ещё дрожало. Перед глазами вновь и вновь всплывал образ боггарта… лицо Сириуса, появившееся словно из бездны неожиданности.
В коридоре её догнали Фред с Джорджем. Фред первым заметил, как она тихо идёт впереди, и его весёлое выражение лица постепенно стало серьёзным.
— Эй… — негромко сказал он.
Она остановилась и повернулась к ним.
Джордж привычно сунул руки в карманы мантии и внимательно посмотрел на неё.
— Ну и представление ты устроила, — сказал он, стараясь говорить легко. — Боггарт решил, что пора устроить нам маленькую семейную драму.
Но Милена лишь слегка улыбнулась. Улыбка была мягкой, но уставшей.
Фред нахмурился.
Он подошёл ближе и чуть наклонил голову, всматриваясь в её лицо так, словно пытался прочитать мысли.
— Ми, — тихо позвал он. — Ты в порядке?
Она коротко кивнула.
— Да..
— Ложь, — фыркнул Джордж, отрицая её слова.
Фред тихо усмехнулся, соглашаясь со своим близнецом.
— Он прав. У тебя лицо такое, будто ты только что встретила дементора посреди библиотеки.
Коридор постепенно пустел. Шаги учеников удалялись, и скоро вокруг стало тихо.
Фред провёл рукой по своим волосам и тяжело вздохнул.
— Послушай… — начал он мягко. — Мы понимаем, что боггарты показывают всякую ерунду. Они любят драму. Но... он показал твоё… личное… — он запнулся. Фред редко подбирал слова. — Ты можешь высказаться нам.
Джордж опёрся плечом о стену и тихо добавил:
— Мы умеем хранить тайны. Иногда…
Фред толкнул его локтем.
— Иногда?! — воскликнул он.
— Хорошо, редко. Но ради тебя — всегда. — прошептал Джордж, прикасаясь к плечу, которое начало болеть от кулака Фреда.
Милена тихо усмехнулась, опустив взгляд в пол. Но в её глазах всё ещё жила тень.
— Это просто боггарт, — сказала она мягко. — Ничего больше.
Но Фред не поверил её оправданиям. Он подошёл ближе к ней, взял за её хрупкие плечи, мягко прикоснувшись к складкам мантии.
— Это ведь, был твой отец, — спросил Фред, беря её за подбородок, поднимая её личико к себе.
— Ага… — кивнула она, чуть расстроено.
Фред медленно выдохнул.
— Знаешь… — сказал он тихо. — Если честно, мой боггарт когда-то был профессором Макгонагалл, которая говорит, что я провалил все экзамены.
Джордж не теряя времени, добавил, фыркнув снова. Но уже мягче.
— А мой — мама, которая узнаёт про все наши вредилки!
Фред медленно, осторожно протянул ладонь к её щеке, поглаживая её.
— Но боггарты лгут, — сказал он. — Они показывают то, чего мы боимся… а не то, что правда. И иногда, страх — ложь, которую мы придумали в оковах своего разума.
— Да, — закивал Джордж, улыбнувшись, — А ещё они выглядят довольно глупо, когда их превращают в резиновую утку.
Милена тихо рассмеялась.
И напряжение в её груди стало чуть легче.
Они втроём пошли дальше по коридору, и близнецы уже начали спорить о том, какой боггарт был самым смешным. Но Фред всё время поглядывал на Милену. И каждый раз, когда она отворачивалась, он видел в её глазах тень, которая не исчезла.
***
Ночь в башне Гриффиндора была тихой и глубокой, словно весь замок погрузился в мягкий сон. Лунный свет стекал по каменным стенам, ложился на подоконник серебристой полосой и касался лица Милены.
Она сидела, обняв колени, и смотрела в тёмное небо.
Но на самом деле она ничего не видела. Мысли снова и снова возвращались к тому моменту в кабинете Защиты от Тёмных Искусств… к шкафу… к скрипу дверцы… и к фигуре, которая вышла из темноты.
Сириус Блэк — её отец.
Милена медленно закрыла глаза.
Странно…
Она всегда думала, что если когда-нибудь услышит его имя или увидит его лицо — её сердце наполнится ненавистью. Или страхом. Или хотя бы холодом.
Но сегодня…
Сегодня всё было иначе.
Это было не похоже на страх.
Это было похоже на пустоту, в которой смешались слишком разные чувства. Милена тихо вдохнула прохладный ночной воздух.
Она почти не помнила его.
Иногда ей казалось, что в памяти есть обрывки — тёплая рука, чей-то мягкий смех, чёрные волосы, склонённые над ней… но каждый раз она сомневалась, правда ли это воспоминание, или её воображение просто пытается заполнить пустое место.
Она выросла среди чужих слов.
« Предатель. Убийца… Безумец».
Эти слова звучали вокруг неё столько лет, что стали чем-то почти привычным. Но сегодня, когда боггарт показал ей его лицо… её сердце не закричало от ужаса.
Оно дрогнуло.
Милена медленно открыла глаза и посмотрела на луну.
— Почему? — едва слышно прошептала она.
Почему она не чувствовала той ненависти, которую должна была чувствовать? Почему внутри вместо ярости жила странная боль… тихая, почти детская?
Она провела пальцами по холодному камню подоконника.
Иногда ей казалось, что её жизнь — это длинный коридор, стены которого построены из чужих историй. Историй о человеке, которого она почти не знала. Но который всё равно был её отцом.
Милена тихо опустила голову на колени.
В глубине души жила мысль, которую она никогда не решалась произнести вслух…
А что если…
Что если он не был тем чудовищем, каким его описывали? Что если где-то за всеми этими рассказами существовал другой человек — тот, кем он был до войны, до предательства, до Азкабана?
Может быть, когда-то он смеялся в кругу своей возлюбленной, дочери и близких друзей. Может быть, когда-то он держал её на руках, укачивая, охраняя её сон от любых опасностей. Может быть, когда-то он любил её больше жизни…
Эта мысль пугала Милену сильнее любого боггарта. Потому что если в ней была хоть капля правды… значит, вся её жизнь могла оказаться построенной на тени, а не на истине.
Милена долго сидела в тишине.Луна медленно поднималась выше, освещая башни Хогвартса мягким, холодным светом.
А в её сердце рос вопрос, на который она пока не знала ответа.
Боится ли она своего отца…
или боится того дня, когда наконец узнает, кем он был на самом деле.
❤