6 глава
ГЛАВА 6
АРИЭЛЬ
Прошло несколько дней.
Четыре? Пять? Я сбилась со счёта. После того вечера на лестнице время словно застыло. Я просыпалась, ела, смотрела в окно, ложилась спать — и всё это время чувствовала его присутствие за стеной.
Тот поцелуй… Я не могла о нём забыть.
---
Мы стояли на лестнице у порога дома. Его руки на моей талии, мои пальцы в его волосах. Он целовал меня так, будто я была последней каплей воды в пустыне. А потом — шаги родителей которые приближались к коридору. Мы отскочили друг от друга, как ошпаренные.
— Спокойной ночи, — прошептал он хрипло.
— Сладких снов, — ответила я и скользнула в дом, и побежала в комнату, на что словила недоуменные взгляды родителей.
Сердце колотилось так, что я слышала его удары в ушах. Я прижалась спиной к двери и закрыла глаза.
За дверью было тихо. Но я знала — он стоит там. Слушает. Ждёт.
Я не знала, сколько простояла так. Минуту. Пять. Целую вечность.
А потом услышала его шаги — он ушёл к себе.
---
С тех пор мы не говорили об этом. Ни слова. Встречались за завтраком, ужином, расходились по комнатам. Он не смотрел на меня так, как тогда. Или я просто боялась встретиться с ним взглядом?
Я не знала. И это сводило с ума.
Конец июля выдался душным. Воздух стоял такой плотный и липкий, что даже ночью не спасала прохлада. Я лежала на кровати с открытым окном, слушала, как за стеной иногда скрипит кресло Мэддокса, и думала о том, что пора уже перестать прокручивать в голове один и тот же вечер.
Телефон завибрировал.
Джулия: Ариэль, если ты сейчас не ответишь, я приеду и утащу тебя силой.
Я усмехнулась.
Я: Что случилось?
Джулия: Я нашла его. ТОГО САМОГО.
Я нахмурилась.
Я: Кого?
Джулия: Помнишь, я рассказывала про парня в баре? Ну, который смотрел на меня так, что я забыла, как дышать?
Я закатила глаза. Джулия влюблялась каждую неделю. Но в этот раз в её голосе (даже в тексте) чувствовалось что-то другое.
Я: И что за парень?
Джулия: Маттео. Маттео Ланкастер. Я узнала, где он тусуется. Клуб «Viper». Сегодня он там будет. Я говорила с его походу другом, встретились как-то в тц.
Я: Ты говорила с его другом? Что вообще происходит?
Джулия: Долгая история. Короче, мы едем. Сейчас. Я за тобой заеду.
Я посмотрела на часы. Без пятнадцати одиннадцать.
Я: Джуль, уже поздно.
Джулия: Самое время для клуба! Ты что, хочешь всю жизнь сидеть дома и думать о своём мрачном братце?
Я замерла. Она попала в точку.
Я: Ладно. Через полчаса у чёрного входа.
Джулия: И Ариэль…
Я: Что?
Джулия: Оденься так, чтобы все забыли, как дышать.
Я усмехнулась. Вот это по мне.
---
Я отложила телефон и встала с кровати.
— Ну что, — сказала я своему отражению в зеркале на дверце шкафа. — Пора вытаскивать тебя из этой комнаты.
Я открыла шкаф и начала перебирать вещи. Джинсы? Слишком скучно. Юбка? Не то настроение. Мои пальцы пробегали по вешалкам, пока не наткнулись на ткань, которую я искала.
Чёрное платье.
Я достала его и подняла перед собой. Оно висело здесь уже несколько недель — я купила его, когда гуляла с Джулией по магазинам, и всё ждала подходящего момента. Короткое. Открытое. Смелое. Ткань мягкая, тянущаяся, с лёгким блеском, который переливался при свете. Тонкие бретельки, молния, которая расстёгивается на ягодицах, глубокий вырез на спине, спускающийся почти до поясницы. Подол едва прикрывает бёдра.
Я провела пальцами по ткани. Она была прохладной и гладкой.
— Сегодня твой выход, — сказала я вслух.
Футболка и шорты полетели на кровать. Я сняла пижаму и надела платье. Ткань скользнула по телу, облегая его как вторая кожа. Я подошла к большому зеркалу и повернулась.
Красиво. Сексуально. То, что надо.
Я поправила бретельки, одёрнула подол, покрутилась. Платье сидело идеально — подчёркивало плечи, талию, бёдра. Открытая спина придавала образу дерзости, а короткая длина заставляла сердце биться чаще.
— Джулия будет в восторге, — усмехнулась я.
Я села за туалетный столик и принялась за макияж. Обычно я не тратила на это много времени — тональный крем, тушь, блеск для губ. Но сегодня хотелось чего-то другого. Сегодня хотелось быть неотразимой.
Я нанесла базу, растушевала тональный крем, добавила скульптор, чтобы сделать скулы острее. Глаза решила сделать главным акцентом — чёрные стрелки, острые, как лезвие, дымчатые тени, которые делали взгляд глубоким и загадочным. Тушь в три слоя, чтобы ресницы стали длинными и пушистыми.
Губы — помада цвета тёмной вишни. Насыщенная, почти чёрная в полумраке комнаты. Я провела ею по губам, сжала их, посмотрела на себя в зеркало.
Идеально.
Волосы я решила оставить распущенными. Расчесала их, прошлась по кончикам утюжком, чтобы они лежали ровными волнами, падая на голые плечи. Рыжие пряди переливались в свете лампы, обрамляя лицо.
И последний штрих. Духи. С запахом жасмина и ванили – "Burberry Goddess". Идеально.
Я встала, подошла к зеркалу в полный рост.
Туфли на шпильке я достала из коробки — чёрные, лаковые, с тонким ремешком вокруг щиколотки. Я надела их, и они добавили мне сантиметров десять роста, сделав ноги ещё длиннее.
Я смотрела на себя и не могла сдержать улыбку.
— Вот это да, — прошептала я.
Я была превосходной. Не той милой, домашней красотой, которую видели родители. А другой — опасной, дерзкой, той, от которой у парней перехватывает дыхание.
Именно такой я хотела быть сегодня.
Я накинула сверху лёгкую джинсовую куртку — на случай, если кто-то увидит в коридоре. В рюкзак кинула сменную футболку, штаны, маленькую косметичку и кошелёк. Маскировка готова.
Я выскользнула в коридор. Свет везде был выключен, только из гостиной доносились приглушённые голоса родителей — они смотрели какой-то фильм.
Я бесшумно спустилась по лестнице. Сердце колотилось, но не от страха — от предвкушения. Проходя мимо гостиной, бросила на ходу:
— Я к Джулии! Ночёвка! Завтра вернусь!
— Хорошо, — донёсся голос отца. — Передавай привет её маме.
— Передам!
Я вылетела на улицу и вдохнула полной грудью. Тёплый июльский воздух обдал лицо, и я почувствовала, как внутри разливается лёгкость.
Свобода.
Джулия ждала у чёрного входа в своей маленькой машине. Она стояла, прислонившись к капоту, и смотрела на дверь. Увидев меня, она выпрямилась и присвистнула.
— Ариэль Моретти, — она обошла меня кругами, разглядывая с головы до ног. — Ты… это…
— Что? — я крутанулась перед ней, скидывая куртку и забрасывая её на заднее сиденье.
Джулия открыла рот.
— Ты собираешься там всех убить или просто оставить без сознания?
Я рассмеялась.
— Пока не решила.
— В этом платье… — она покачала головой, усаживаясь за руль. — Ариэль, ты выглядишь так, что мужики будут падать штабелями.
— Это и не входило в мои планы, — я села на справа от Джулии, поправляя подол. — Но звучит забавно.
— Твой братец, если увидит…
— Не увидит, — перебила я. — Он думает, что я смотрю кино. И вообще, хватит о нём. Сегодня мы идём отрываться. Без мыслей о Мэддоксе. Договорились?
Джулия посмотрела на меня, прищурившись.
— Договорились, — она завела двигатель. — Но если он появится, я умываю руки.
— Не появится, — я откинулась на сиденье, чувствуя, как внутри поднимается волна адреналина. — Поехали.
---
Машина мчалась по ночным улицам города. Я смотрела в окно на проплывающие мимо огни, и в голове постепенно становилось пусто. Мысли о Мэддоксе, о его взгляде, о его губах — всё это оставалось где-то там, за спиной. Впереди была только ночь. Только музыка. Только свобода.
— Расскажи про него, — попросила я, поворачиваясь к Джулии.
Она сразу оживилась, глаза загорелись.
— Его зовут Маттео. Он учится где-то в частной школе, но я точно не знаю где. Мы виделись пару раз в том баре, но я была слишком зажата, чтобы подойти. А вчера он сам ко мне подошёл. Представь! Сам!
— И что сказал?
— Сказал, что заметил меня ещё в прошлый раз, — Джулия мечтательно закатила глаза. — Спросил, как меня зовут, спросил номер. Мы переписывались всю ночь, Ариэль! Всю ночь!
— Это серьёзно, — усмехнулась я.
— Серьёзнее не бывает, — она сжала руль. — Он такой… такой… не знаю, как объяснить. В нём есть что-то такое. Уверенность, но не наглость. Он смеётся надо мной, но так, что я таю.
— Звучит многообещающе.
— Обещаю, что сегодня я его поцелую, — Джулия бросила на меня решительный взгляд. — Или умру.
— Давай без смертей, — рассмеялась я. — Просто поцелуй и всё.
— Договорились.
---
Клуб «Viper» находился в старой промзоне, переделанной под ночные заведения. Снаружи он выглядел неприметно — серое здание, металлическая дверь, никакой вывески. Но зато очередь тянулась вдоль стены, и музыка, приглушённая стенами, уже чувствовалась в воздухе.
Джулия припарковалась на стоянке неподалёку. Мы вышли из машины, и я скинула куртку на заднее сиденье.
— Готова? — спросила Джулия, сверкая глазами.
— Ещё как, — я поправила платье, провела рукой по волосам.
Мы подошли к входу. Охранник — здоровенный мужик в чёрной футболке — окинул нас взглядом.
— Имена?
— Джулия и Ариэль, — сказала Джулия с такой уверенностью, будто была здесь сотни раз.
Охранник сверился со списком и кивнул.
— Проходите.
Мы вошли внутрь, и звук ударил по ушам.
Клуб гудел.
Басы вибрировали в груди, разноцветные огни скользили по лицам, стенам, потолку. Зал был огромным — высокие потолки, металлические балки, огромная сцена, где диджей крутил музыку. Вдоль стен тянулись кожаные диваны, в центре — танцпол, забитый людьми. В воздухе витал густой коктейль из духов, алкоголя, пота и чего-то ещё, неуловимого, что создавало атмосферу безнаказанности.
Я огляделась. Всё здесь было пропитано энергией — быстрой, опасной, пьянящей.
— Он здесь, — прошептала Джулия, вцепившись мне в руку.
— Где?
— Вон, — она кивнула в сторону барной стойки.
Я проследила за её взглядом.
У барной стойки стоял парень. Лет семнадцати-восемнадцати, смуглая кожа, тёмные волосы, уложенные в небрежный стиль, белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, рукава закатаны до локтя. Он что-то говорил бармену, жестикулировал, улыбался. В нём чувствовалась лёгкость, непринуждённость. И харизма — такая мощная, что, казалось, она расходится от него волнами.
— Красивый, — признала я.
— Красивый? — Джулия округлила глаза. — Он божественный. Идём.
Она потянула меня к бару, но я вырвала руку.
— Иди сама.
— Ариэль!
— Джуль, — я развернула её за плечи и подтолкнула в спину. — Иди. Ты ждала этого момента. Я за тобой понаблюдаю. Если что — подойду.
Она кинула на меня благодарный взгляд и ушла.
---
Джулия растворилась в толпе.
Я видела, как она взяла Маттео за руку, как они отошли к стене, как она смеялась чему-то, что он сказал. Ей больше не нужна была моя поддержка. У неё всё получалось.
Я осталась одна.
Музыка долбила со всех сторон, огни мелькали перед глазами. Я чувствовала, как платье облегает каждый изгиб, как взгляды скользят по мне — оценивающие, заинтересованные, жадные.
Мне было всё равно.
Я направилась к бару. Протискиваясь сквозь толпу, чувствовала, как чьи-то руки касаются моих плеч, талии, но я не обращала внимания. Барная стойка блестела под светом софитов. Я втиснулась между двумя парнями, которые тут же уставились на меня.
— Виски с колой, — сказала я бармену, перекрикивая музыку.
Парень слева наклонился ко мне.
— Я бы угостил тебя чем-нибудь покрепче, красотка.
Я даже не повернулась.
— Не надо.
— Да ладно, — он не отставал. — Такая девушка одна в клубе?
Я повернула голову и посмотрела на него. Взглядом, который обычно заставлял парней отступать.
— Я сказала — не надо.
Он поднял руки, усмехнулся и отошёл.
Бармен поставил передо мной стакан. Я взяла его, сделала большой глоток. Жидкость обожгла горло, растеклась теплом по груди. Я выпила всё залпом.
— Ещё, — сказала я, ставя пустой стакан на стойку.
Бармен поднял бровь, но налил.
Второй стакан я выпила медленнее. Мир вокруг начал плыть — огни стали ярче, музыка громче, люди расплывались в цветные пятна. Я чувствовала, как алкоголь разливается по венам, как мысли становятся вязкими, как напряжение последних дней начинает отпускать.
Я допила виски и заказала третий.
---
Танцпол встретил меня волной звука и движения.
Я шагнула в самую гущу, закрыла глаза и позволила музыке вести меня. Мир качался, но это было приятно. Ноги двигались сами, руки поднялись над головой, тело изгибалось в ритме — свободно, раскованно.
Я чувствовала, как платье задирается выше, как волосы разлетаются по плечам, как взгляды со всех сторон впиваются в меня. Но мне было всё равно.
Почему никто не лезет?
Мысль мелькнула где-то на периферии сознания. Обычно в таких местах парни не давали прохода — особенно когда я была в таком платье, особенно когда танцевала так. А сегодня — тишина. Кто-то смотрел, кто-то отводил взгляд, кто-то вообще обходил меня стороной.
Странно. Но мне было плевать.
Я запрокинула голову, провела руками по волосам, откидывая их назад. Рыжие пряди рассыпались по спине, касаясь открытой кожи. Музыка пульсировала в висках, в груди, в бёдрах. Мир кружился, и я позволяла ему кружить меня.
И вдруг я почувствовала.
Рука.
Твёрдая, горячая ладонь легла на мою ягодицу. Не скользнула случайно в толпе — именно легла. Уверенно. Властно. Пальцы чуть сжались, притягивая меня ближе.
Ярость вспыхнула мгновенно. Я развернулась, занося руку для пощёчины.
— Какого…
И замерла.
Передо мной стоял Мэддокс.
Его рука всё ещё лежала на моей ягодице, пальцы чуть сжимались. Вторая рука — на моей талии, прижимая меня к нему. Мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела, его дыхание на своей шее.
Он смотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было ни капли раскаяния. Только что-то тёмное, жаркое, собственническое.
Моя рука так и застыла в воздухе.
— Ты… — выдохнула я заплетающимся языком.
— Я, — сказал он, и его голос был низким, хриплым.
Я опустила руку ему на грудь. Чувствовала, как бешено колотится его сердце под ладонью.
— Это ты всех разогнал? — спросила я, глядя ему в глаза. — Чтобы никто ко мне не подходил?
— Да, — ответил он просто.
— А сам?
— А сам не смог удержаться, — его пальцы на моей талии скользнули ниже, сжимая бедро.
Я подалась вперёд, прижимаясь к нему всем телом. Мои руки обвили его шею, пальцы запутались в волосах на затылке.
— Танцуй со мной, — прошептала я ему в губы.
Он не ответил. Просто начал двигаться.
Его бёдра прижались к моим, руки скользнули по спине, оглаживая каждый позвонок. Я выдохнула, чувствуя, как его пальцы опускаются ниже, к открытой спине, к краю платья.
— Ты сегодня… — начал он, но я не дала договорить.
— Что? — я провела носом по его шее, вдыхая знакомый запах. — Красивая? Сексуальная?
— Невыносимая, — выдохнул он, и его руки сжались сильнее.
Я улыбнулась, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою талию.
— Тебе нравится?
— Ты знаешь, что нравится, — его голос стал низким, почти рычащим.
Я запрокинула голову, открывая шею. Его губы скользнули по моей ключице, по ямочке у основания шеи, по пульсирующей жилке. Я выдохнула, чувствуя, как по телу разливается жар.
— Мэддокс…
— М? — он поднял голову, и в его глазах было столько желания, что у меня подкосились ноги.
— Поцелуй меня, — попросила я, глядя ему в глаза.
Он смотрел на меня секунду. Две. А потом его рука легла на мой затылок, пальцы запутались в волосах, и он притянул меня к себе.
Поцелуй был медленным. Глубоким. Он целовал меня так, будто пробовал на вкус, будто запоминал каждую деталь. Его язык скользнул по моей нижней губе, и я приоткрыла рот, впуская его.
Я чувствовала, как его руки блуждают по моему телу — по спине, по талии, по бёдрам. Не торопливо. Смакуя каждое прикосновение. Мои пальцы сжимали его плечи, ногти впивались в ткань рубашки.
Я чувствовала лёгкость и свободу, которую не чувствовала уже давно.
___
Мы танцевали.
Я не помнила, сколько прошло времени. Музыка гремела, огни мелькали, а его руки на моей талии были единственным, что удерживало меня от падения. Мои пальцы запутались в его волосах, голова кружилась, но не от алкоголя — от него.
— Мэддокс, — прошептала я, чувствуя, как его губы скользят по моей шее.
— М?
— Где Джулия?
Он поднял голову.
— С Маттео.
— Я хочу к ней, — я почувствовала, как глаза защипало. — Где она? Её кто-то украл? Какой-то парень… я видела… он её увёл…
— Ариэль, — он взял моё лицо в ладони. — Джулия с моим другом. С Маттео. Она в безопасности.
— А вдруг он плохой? — я вцепилась в его рубашку. — Вдруг он её обидит? Я хочу её видеть. Пожалуйста.
Он вздохнул.
— Хорошо. Пошли.
Он взял меня за руку и повёл через толпу. Я шла, спотыкаясь, цепляясь за него, и чувствовала, как мир качается.
— Она там? — спросила я, когда мы подошли к большой вип-зоне возле которой были красные бархатные диванчики.
— Там.
Я увидела Джулию. Она сидела на диване рядом с Маттео, её голова лежала у него на плече, она что-то говорила и смеялась. Рядом сидели ещё двое парней — один со светлыми волосами и холодными глазами, другой с тёмными, в расстёгнутой рубашке, который что-то рассказывал и жестикулировал.
— Джулия! — я рванула к ней, повисая на ней. — Ты здесь! А я думала, тебя украли!
— Ариэль! — Джулия обняла меня, смеясь. — Ты пьяная?
— Немного, — я уткнулась ей в плечо. — А ты?
— Трезвая как стёклышко, — она погладила меня по голове. — Маттео, это моя Ариэль.
— Знакомы, — Маттео улыбнулся, и я заметила, как он смотрит на Мэддокса, который подошёл сзади и положил руку мне на плечо. — Твой братец уже полчаса на неё дышит, как дракон на сокровище.
— Не братец, — буркнула я. — Тигрёнок.
Все замолчали. А потом светловолосый, которого звали Тэйт, медленно повернулся к Мэддоксу.
— Тигрёнок? — переспросил он с идеально ровным лицом.
— Заткнись, — сказал Мэддокс, но я чувствовала, как напряглись его пальцы на моём плече.
— Нет, нет, — второй, Мауро, откинулся на спинку дивана, расплываясь в улыбке. — Это надо записать. Мэддокс Блэйдфорд, который ломал носы за одно слово, теперь тигрёнок.
— Я убью вас обоих, — спокойно сказал Мэддокс.
— Он не убьёт, — я повернулась к нему, обвивая руками шею. — Он мой тигрёнок. Добрый. Пушистый.
— Пушистый, — повторил Мауро, и Тэйт прикрыл рот рукой.
— Ариэль, — Мэддокс посмотрел на меня сверху вниз. — Ты слишком пьяна.
— И что? — я прижалась к нему. — Ты всё равно мой.
— Боже, — Маттео покачал головой, но улыбался. — Я думал, я видел всё. Но Мэддокс с девушкой, которая называет его пушистым тигрёнком — это новый уровень.
— Предлагаю срочно поехать на море, — сказал Мауро, разливая что-то в стаканы. — Снять дом, неделю отдыха. Чтобы я мог наблюдать за этим цирком каждый день.
— Неплохая идея, — Тэйт взял стакан. — Я за.
— Я тоже, — Джулия подняла руку. — Ариэль, поехали?
— Поехали! — я хлопнула в ладоши, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Мэддокс, поехали?
Он смотрел на меня. В глазах — что-то тёплое, мягкое, что он обычно прятал.
— Поехали, — сказал он.
— Тогда решено, — Маттео поднял стакан. — Как только всё устаканим — едем.
— Я сниму дом, — добавил Тэйт. — С бассейном, чтобы этот… тигрёнок мог плавать.
— Тэйт, — предостерегающе произнёс Мэддокс.
— Да тигрёнок? — Тэйт старался сохранять невозмутимле выражение лица, но глаза смеялись.
– Эй, это только мой тигрёнок, не называй его так. – пыталась сказать я без запинок. На что все ребята дружно развалились смехом, а Мэддокс стоял так будто его прибило, ну да ладно.
___
Мы сидели на диване — Джулия с Маттео, Тэйт и Мауро, я и Мэддокс. Кто-то рассказывал историю про гонки, кто-то смеялся, Мауро пытался спаивать Тэйта, но тот только поднимал бровь и отодвигал стакан.
Мне было так тепло. Так спокойно. Они шутили, подкалывали друг друга, спорили о какой-то детали мотора, и всё это было таким… настоящим. Будто я знала их всю жизнь. Будто всегда здесь была.
— Ты чего? — шепнул Мэддокс мне на ухо.
— Хорошо, — прошептала я в ответ. — Мне хорошо.
Я забралась к нему на колени, обвивая руками шею. Он не возражал. Только руки легли на мою талию, удерживая.
— Ты пьяна, — сказал он тихо.
— Немного, — я провела носом по его щеке. — А ты красивый.
— Ариэль…
— Тш-ш-ш, — я приложила палец к его губам. — Не спорь.
Я целовала его щёки, уголки губ, подбородок. Чувствовала, как напрягаются его мышцы, как дыхание становится глубже.
— Ты издеваешься? — прошептал он.
— Немного, — я улыбнулась, прижимаясь к нему.
Я чувствовала его. Твёрдого, горячего, даже через ткань брюк. И мне нравилось это чувство. Нравилось, как он сжимает мои бёдра, как его пальцы впиваются в кожу.
Я медленно двигала бёдрами, чувствуя, как его дыхание сбивается.
— Ариэль, — его голос стал низким, хриплым.
— Что? — я заглянула ему в глаза, продолжая двигаться.
— Если ты сейчас не остановишься…
— А если не остановлюсь?
Он резко выдохнул. Его руки сжали мои бёдра, прижимая меня к себе, не давая двигаться.
— Всё, — сказал он, поворачиваясь к остальным. — Мы едем домой.
— Что? — Мауро поднял голову. — Сейчас?
— Сейчас, — Мэддокс уже поднимался, подхватывая меня на руки.
— Мэддокс, — я обвила его шею, чувствуя, как смех поднимается из груди. — Мы же только приехали.
— Мы здесь уже два часа, — он понёс меня к выходу.
— Два часа? — я попыталась посмотреть на часы, но цифры плыли. — А где Джулия?
— Джулия остаётся с Маттео, — сказал он, перешагивая через канат.
— А море? Мы поедем на море?
— Поедем, — он нёс меня через толпу, и люди расступались.
— Обещаешь?
— Обещаю, — он вышел на улицу, и ночной воздух ударил в лицо.
Я провела пальцами по его щеке, по скуле, по губам.
— Ты красивый, — прошептала я. — Самый красивый.
Он перехватил мою руку, поцеловал пальцы.
— Ты пьяна, — сказал он, но в голосе не было уверенности.
— Я пьяна тобой, — ответила я, глядя ему в глаза. — И это не пройдёт утром.
Он смотрел на меня долго. Очень долго. А потом поцеловал — жадно, глубоко, так, что я забыла, где мы. Но потом он отстранился.
— Сиди смирно, — сказал он, и в голосе послышалось предупреждение.
— Не хочу, — я потянулась к нему, обвивая руками шею.
Он поймал мои запястья, аккуратно, но твёрдо убрал их.
— Ариэль.
— Мэддокс, — передразнила я, заплетающимся языком.
Он усмехнулся, закрыл мою дверь и обошёл машину. Я смотрела, как он садится за руль, как его руки ложатся на руль, как напрягаются мышцы предплечий. Красивые руки. Сильные.
Машина завелась, и мы выехали с парковки.
Я откинулась на сиденье, чувствуя, как алкоголь пульсирует в крови, как мир вокруг плывёт, но в этом плавании было только одно ясное пятно — он.
— Мэддокс, — позвала я.
— М?
— Ты сегодня красивый.
Он бросил на меня быстрый взгляд.
– А ты упрямая.
— Немного, — я провела пальцем по его руке, от запястья до локтя. — Но это не мешает мне видеть, что ты красивый.
Он не ответил, но я заметила, как его пальцы сжали руль.
Мы выехали на трассу. Огни города остались позади, вокруг стала темнота, только фары выхватывали кусок дороги впереди. Я смотрела на его профиль, освещённый приборами, и чувствовала, как внутри разгорается что-то тёплое, тягучее. Низ живота тянуло, между ног стало влажно, и я знала — это из-за него. Из-за того, как он сидел рядом, как его пальцы сжимали руль, как он иногда облизывал губы.
— Останови машину, — сказала я, и голос прозвучал хрипло.
— Зачем?
— Хочу тебя поцеловать.
— Ариэль, мы на трассе.
— И что? — я положила руку ему на бедро, чувствуя, как напряглись мышцы под ладонью. — Здесь никого нет.
Я провела пальцами по внутренней стороне бедра, выше, ещё выше. Он был твёрдым. Я чувствовала это даже через ткань брюк.
— Ариэль, — предостерегающе произнёс он, и в голосе появились низкие нотки.
— Что? — я наклонилась к нему, прикусила мочку уха. — Тебе не нравится?
Он резко выдохнул, и машина вильнула.
— Чёрт, — выругался он, выравнивая руль.
Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается странная смесь азарта и желания. Мне нравилось, что он теряет контроль. Нравилось, что из-за меня.
— Ты сама напросилась, — сказал он, и в голосе появилась сталь.
Он съехал на обочину, заглушил двигатель. Темнота окружила нас, только свет фар выхватывал кусочек трассы впереди. Тишина. Только наше дыхание.
Мэддокс повернулся ко мне. В полумраке его глаза казались почти чёрными, тяжёлыми. Он смотрел на меня так, будто я была добычей, которую он наконец поймал.
— Ты этого хотела? — спросил он низко.
— Да, — выдохнула я.
Он отстегнул мой ремень, потом свой. Его рука легла на мою шею, пальцы сжались — не больно, но ощутимо. Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как сильно он возбуждён.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я подняла глаза. В его взгляде было что-то тёмное, голодное.
— Ты не представляешь, что со мной делаешь, — сказал он, и его голос вибрировал где-то в груди.
— Представляю, — прошептала я. — То же самое, что и ты со мной.
Он усмехнулся и резко притянул меня к себе. Его губы врезались в мои — жёстко, требовательно. Никакой нежности. Только голод. Он кусал мою нижнюю губу, втягивал её, заставлял раскрыть рот шире. Его язык ворвался внутрь, грубо, властно, и я застонала, вцепившись в его рубашку.
— Мэддокс, — выдохнула я в его губы.
Он пересадил меня к себе на колени. Резко, без лишних церемоний. Мои ноги оказались по бокам от его бёдер, платье задралось, открывая кружевные трусики. Я чувствовала его — твёрдый, горячий, даже через ткань брюк.
— Чувствуешь? — спросил он хрипло, прижимая меня к себе.
— Да, — я двинула бёдрами, и он зарычал.
Его руки сжали мои ягодицы, пальцы впились в кожу. Он контролировал каждое движение, не давая мне двигаться.
— Ты хочешь этого? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Да, — ответила я без колебаний.
— Ты когда-нибудь… — он замолчал, и я поняла.
— Нет, — сказала я. — Ни с кем.
Его глаза потемнели. Пальцы сжались сильнее.
— Тогда не здесь, — сказал он твёрдо. — Не в машине. Не на обочине.
— Мэддокс…
— Нет, — он резко мотнул головой. — В первый раз ты запомнишь это. Не так.
Я хотела возразить, хотела сказать, что мне всё равно, что я хочу его сейчас, но он не дал. Его рука скользнула под кружево трусиков, и слова застряли в горле.
— Но я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — прошептал он мне в ухо.
Его пальцы коснулись самого чувствительного места, и я выгнулась. Я была мокрой — он чувствовал это, я чувствовала это.
— Уже, — усмехнулся он. — Для меня?
— Для тебя, — выдохнула я.
Он вошёл внутрь одним пальцем, и я вцепилась ему в плечи. Это было… много. Остро. Я чувствовала, как он растягивает меня, как мышцы сжимаются вокруг его пальца.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я подняла глаза. Он следил за каждым моим движением, за каждой гримасой боли и удовольствия.
— Терпи, — сказал он и добавил второй палец.
Я закусила губу, чувствуя, как внутри разгорается жар. Боль смешивалась с чем-то ещё — тягучим, глубоким, что заставляло меня выгибаться ему навстречу.
— Мэддокс… — простонала я.
— Что? — он двигал пальцами, медленно, глубоко. — Хочешь, чтобы я остановился?
— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Он замедлился.
— Тогда чего ты хочешь?
— Не останавливайся, — я вцепилась в его плечи.
Он ускорился, и я застонала громче. Его большой палец нашёл клитор, надавил, и я почувствовала, как волна нарастает.
— Мэддокс… — снова позвала я, и в голосе появились хныкающие нотки.
— Что? — он замедлился, и я захныкала от пустоты.
— Пожалуйста…
— Пожалуйста, что? — он почти остановился, и я чувствовала, как сгораю изнутри.
— Мэддокс, — я закусила губу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам от желания. — Пожалуйста…
— Скажи мне, чего ты хочешь, — его голос был низким, хриплым. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах горело что-то тёмное, голодное. — Скажи словами.
Я смотрела на него, чувствуя, как его пальцы замерли внутри, как пульсирует каждый нерв. Я была так близко, так близко к краю.
— Я хочу… — прошептала я, и голос сорвался.
— Что ты хочешь? — он чуть двинул пальцами, и я выгнулась.
— Тебя, — выдохнула я. — Я хочу тебя. Хочу кончить. Пожалуйста.
— Вот так, — усмехнулся он, и его пальцы снова задвигались — быстрее, глубже.
Он надавил большим пальцем на клитор, и мир взорвался. Я кончала, выгибаясь, вцепившись в него, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг его пальцев, как тело сотрясается от оргазма. Я слышала свой крик, чувствовала, как он прижимает меня к себе, не давая упасть.
Даже сквозь мою пьяную голову я чувствовала насколько это было восхитительно.
— Мэддокс… Мэддокс… — шептала я, когда волна схлынула.
— Да лисичка— он убрал пальцы, и я застонала от пустоты.
Я обмякла в его руках, тяжело дыша. Он держал меня, гладил по спине, пока дыхание не выровнялось.
Когда я открыла глаза, он смотрел на меня. В его взгляде было что-то дикое, голодное. Он был всё ещё твёрдым, я чувствовала это.
— Мэддокс… — прошептала я.
— Что? — его голос был хриплым.
— Ты…
— Со мной всё в порядке, — перебил он, но его голос дрожал от возбуждения.
Я провела рукой по его груди, спустилась к ремню.
— Дай мне…
— Нет, — он перехватил мою руку, сжал запястье. — Не сегодня.
— Почему?
— Потому что, — он притянул меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы. — Если ты сейчас до меня дотронешься, я не отвезу тебя домой. Я сделаю это прямо здесь. И я не хочу, чтобы в первый раз у тебя было так.
— Мне всё равно, — сказала я, чувствуя, как его дыхание обжигает шею.
— А мне нет, — он поднял голову, посмотрел мне в глаза. — Я не буду с тобой как с какой-то шлюхой в машине на трассе. Ты заслуживаешь большего.
Я смотрела на него. На его тёмные глаза, на его сжатые челюсти, на то, как трудно ему даётся этот контроль.
— Ты всегда такой упрямый? — спросила я.
— Всегда, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
— И что, мы будем ждать?
— Мы будем делать постепенно, — он поправил моё платье, но его пальцы задержались на моих бёдрах. — Когда ты будешь готова. Когда мы оба будем готовы.
— А если я готова сейчас?
— Ты пьяна, — он покачал головой. — Завтра ты можешь пожалеть.
— Не пожалею.
— Нет, не сегодня, — он пересадил меня обратно на пассажирское сиденье.
Я хотела возразить, но он завёл машину, и слова застряли в горле.
Мы ехали в тишине. Я смотрела на его профиль, на его руки на руле, и чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует желание. Мои бёдра были влажными, трусики промокли насквозь, и я сжимала их, пытаясь унять дрожь.
— Мэддокс, — позвала я.
— М?
— Мне сейчас хорошо, — сказала я, и он бросил на меня быстрый взгляд.
— Я знаю, — его голос был низким. — Я чувствую.
Я покраснела, но не отвела взгляд.
— Ты тоже хочешь?
— Больше, чем ты можешь представить, — ответил он, и я увидела, как его пальцы сжали руль.
— Тогда почему мы не…
— Потому что, — он резко выдохнул. — Потому что когда я начну, я не смогу остановиться. А я не хочу, чтобы ты думала, что я использую тебя.
— Я так не думаю.
— Знаю, — он взял мою руку, поднёс к губам. — Но не сегодня, потерпи немного.
---
Я не помнила, как мы доехали до дома.
Помнила только его руки — сильные, уверенные, которые держали меня за талию, пока мы шли от машины к чёрному входу. Помнила, как он шептал «тихо», когда я слишком громко смеялась, как его пальцы сжимались каждый раз, когда я спотыкалась.
— Ты как пьяный котёнок, — сказал он, когда я чуть не упала на ступеньках.
— Сам ты котёнок, — пробормотала я, цепляясь за его рубашку. — Ты… ты тигрёнок.
Он замер.
– Почему тигрёнок?
— Да, — я подняла на него тяжёлые веки. — Тигрёнок. Потому что ты… полосатый.
— Полосатый?
— Ну да, — я провела пальцем по его груди, по шрамам, которые чувствовались даже через ткань. — Тут полоски. И тут. Ты весь в полосках. Как тигр.
— Тигрёнок, значит, — повторил он, и в голосе послышалась усмешка.
— Мой тигрёнок, — подтвердила я, обвивая его шею руками. — Мой.
Он не ответил. Просто подхватил меня на руки и понёс вверх по лестнице.
— Мэддокс, — прошептала я, когда он открыл дверь в мою комнату.
— М?
— Хочу купаться.
— Сейчас?
— Да, — я мотнула головой. — Жарко. И пахнет клубом. Помоги мне.
Он смотрел на меня секунду. Потом понёс в ванную.
Там поставил на ноги, но продолжал держать за талию.
— Справишься? — спросил он.
Я покачала головой и повернулась к нему спиной.
— Помоги.
Его пальцы легли на молнию. Медленно потянули вниз. Я слышала, как его дыхание сбивается, как ткань расходится, открывая кожу. Платье сползло и упало на пол.
Я повернулась к нему.
Чёрное кружево лифчика и трусиков — почти прозрачное в полумраке. Я видела, как его взгляд тяжелеет, как расширяются зрачки.
— Нравится? — спросила я.
Он шагнул ко мне. Схватил за талию, прижал к себе. Я чувствовала, как сильно он возбуждён.
— Ты знаешь, что делаешь? — спросил он хрипло.
— Знаю, — я провела пальцами по его губам.
Он перехватил мою руку, прижал к стене. Второй рукой обхватил мою шею, притягивая к себе.
— Я пытаюсь держать себя в руках, — сказал он, и голос был невероятно напряжённый и сексуальный.
— Не надо, — прошептала я.
Он впился в мои губы. Жёстко, требовательно. Я застонала, вцепившись в его рубашку, рванула ткань.
— Сними, — выдохнула я.
Он стянул рубашку через голову, бросил на пол. Я провела ладонями по его груди, по шрамам, по твёрдым мышцам. Он перехватил мои руки, снова прижал к стене.
— Не двигайся, — сказал низко.
Его губы скользнули по моей шее, прикусили. Я выгнулась, чувствуя, как язык проводит по следу укуса. Он спускался ниже, к ключицам, к груди.
— Мэддокс…
— Молчи, — его пальцы впились в мои бёдра.
Он отстранился. Посмотрел на лифчик.
— Сними, — сказал.
Я смотрела на него, не двигаясь.
— Я сказал, сними.
Мои руки потянулись к застёжке. Медленно. Застёжка щёлкнула, кружево упало.
Он смотрел на мою грудь. Я видела, как напряглись мышцы его челюсти, как расширились зрачки.
— Твоё тело это нечто, ничто не сравнится с ним, я буду поклоняться ему каждую секунду, – его голос был низким, сдавленным, – а теперь подойди сюда.
Я шагнула к нему. Его руки обхватили меня, прижимая к себе. Кожа к коже. Жар.
— Ты сводишь меня с ума, — прорычал он, целуя мою шею, плечи, грудь.
Его губы нашли сосок, втянули. Я вцепилась ему в волосы, застонав. Он вбирал меня в рот, язык кружил, зубы прикусывали.
— Мэддокс, — простонала я.
Он поднял голову. Глаза тёмные, почти чёрные.
Я потянулась к его брюкам. Пальцы нащупали ремень.
Он перехватил мои руки, прижал к стене.
— Нет.
— Почему? — я смотрела на него. Видела, как тяжело он дышит, как напряжены мышцы.
— Потому что сейчас ты не понимаешь что делаешь, как бы я не хотел, твоё состояние важнее.
— Мне всё равно.
— А мне нет, — он прижался лбом к моему лбу. — Иди в воду.
Он включил воду, помог забраться в ванну. Тёплая вода обтекала тело. Я откинулась на край, чувствуя, как расслабляются мышцы.
Мэддокс стоял рядом. Без рубашки, с расстёгнутыми брюками. Смотрел.
— Нравится смотреть? — спросила я.
Вместо ответа он опустился на колени. Его рука скользнула в воду, пальцы легли на моё бедро.
— Ты даже не представляешь, насколько, — сказал он.
Его пальцы скользили по ноге, поднимались выше, к бедру. Я раздвинула ноги.
Его пальцы коснулись моего до сих пор чувствительного места. Я выдохнула, чувствуя, как вода колышется вокруг.
– Опять мокрая. — сказал он с ухмылкой.
— Из-за тебя.
Он вошёл внутрь одним пальцем. Я вцепилась в края ванны, чувствуя, как он двигается. Медленно. Глубоко.
— Не отводи взгляд, — приказал он.
Я подняла глаза. Он следил за каждым моим движением, за каждым вздохом.
— Ещё, — выдохнула я.
Он добавил второй палец. Растягивал. Я застонала, чувствуя, как напряжение нарастает. Его большой палец нашёл клитор, надавил.
— Мэддокс… — позвала я.
Он ускорился. Глубже. Быстрее.
— Кончай, — сказал он.
Волна накрыла меня. Я выгнулась, вцепившись в него, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг его пальцев, как вода плещется через край. Всё растворилось — только его пальцы внутри, его рука, держащая меня, его голос, что-то говорящий.
Когда спазмы стихли, я обмякла, тяжело дыша.
— Ты как? — спросил он, убирая пальцы.
— Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как сон наваливается. — Очень хорошо.
Он вынул меня из воды, закутал в полотенце. Я не могла открыть глаза. Не могла пошевелиться. Только чувствовала, как он несёт меня, как укладывает на кровать, как поправляет одеяло.
— Мой тигрёнок, — прошептала я, уже проваливаясь.
— Спи, лисичка, — его голос был тихим.
Я почувствовала, как его губы коснулись моего лба. Хотела что-то сказать, но сон утягивал вниз. Только успела почувствовать, как его рука накрыла мою, как его дыхание успокаивает.
Я уснула, чувствуя его рядом.
---
Больше про книгу в тгк: 𝐄𝐬𝐭𝐞𝐥𝐥𝐞 𝐑𝐚𝐲
Спасибо что прочитали эту главу, надеюсь вам понравилось, если да, то поставьте внизу звёздочку пожалуйста🫶🏼💋