5 Глава
АРИЭЛЬ
Четыре дня. Четыре дня я превратилась в призрака в собственном доме.
Я научилась определять, где он находится, по звукам: тяжёлые шаги в коридоре в семь утра — идёт на тренировку; звук открываемого холодильника в два часа ночи — не спит, как и я; щелчок зажигалки на балконе — курит, смотрит в мою сторону или нет? Я так и не поняла. Я боялась подойти к окну.
Каждую ночь я прокручивала в голове ту сцену на ринге. Снова и снова. Как он нависал надо мной, как его губы нашли мои, как я… боже, как я отвечала. Как мои руки тянулись к его спине, как я выгибалась под ним, как мне было хорошо. А потом — как всё разбилось вдребезги от одного его вопроса: «Ты хочешь этого?»
Я не хотела? Хотела. Так, что зубы сводило. Но тело помнило другое. Оно помнило чужие грязные руки, запах перегара, чувство беспомощности. И в самый неподходящий момент моё прошлое набросилось на меня, вырывая из его объятий, как из единственного безопасного места на земле.
Я ненавидела себя за это.
Но больше всего я боялась, что он подумает, будто это из-за него. Что он подумает, будто я его боюсь.
Я не боялась Мэддокса. Я боялась себя рядом с ним.
Сегодня я решила, что хватит прятаться. Лето не ждёт, а я провела четыре дня в четырёх стенах, слушая, как за стеной иногда скрипит его кресло. Если мы и дальше будем избегать друг друга, это сведёт меня с ума быстрее, чем любой разговор.
Я открыла шкаф и задумалась. Обычно я не придавала значения тому, что надеть, но сегодня… сегодня мне хотелось выглядеть иначе. Не для него. Для себя. Чтобы почувствовать себя снова живой.
Я выбрала короткое льняное платье цвета пыльной розы — с открытыми плечами, с лёгкой драпировкой на груди, которое едва прикрывало бёдра. Оно сидело идеально: подчёркивало загар, выгодно облегало фигуру, оставляя пространство для воображения. Туфельки на низком каблуке, чтобы не казаться слишком нарядной, но и не выглядеть школьницей. Волосы распустила — рыжие волны падали на оголённые плечи, и в утреннем свете казались расплавленным золотом.
Я посмотрела на себя в зеркало. Сердце ёкнуло. Красиво. Даже больше — сексуально. Глаза блестели, губы чуть припухли после сна, и весь образ получился таким… не для брата. Я одёрнула подол, который и так был достаточно коротким, и одёрнула себя мысленно.
Ариэль, ты идёшь гулять. Просто гулять.
Я вышла в коридор и тут же нос к носу столкнулась с Леоной. Она возвращалась из кухни с чашкой кофе и, увидев меня, чуть не поперхнулась. Взгляд её пробежался по моему платью, задержался на открытых плечах, на коротком подоле. Брови поползли вверх.
— Ариэль, дорогая… — протянула она с лёгким недоумением. — Ты куда это собралась? На свидание?
— Просто погулять, — ответила я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Жарко же.
— Жарко, — повторила она, и в голосе послышалась едва уловимая нотка неодобрения. — Ну смотри. Только не поздно.
Она ещё раз окинула меня взглядом и, кажется, хотела что-то добавить, но передумала. Прошла мимо, бросив на ходу:
— Завтрак на столе. Не опаздывай к ужину.
Я выдохнула. Леона никогда не была строгой, но в последнее время она стала… другой. Более внимательной. Более наблюдательной. Словно что-то чувствовала.
Я выскользнула из дома через чёрный ход. Вдохнула полной грудью. Июньский воздух пах травой и солнцем, и на секунду мне показалось, что всё в прошлом — и гонка, и его поцелуй, и тот вечер на ринге. Что я просто выхожу гулять, как всегда.
Но потом я увидела его.
Мэддокс сидел на капоте своей чёрной машины, которая была припаркована у ворот. Сегодня на нём не было футболки — только чёрная облегающая майка, которая обтягивала его широкие плечи и грудь как вторая кожа, подчёркивая каждый рельеф мышц. Свободные чёрные штаны сидели на бёдрах низко, открывая полоску загорелой кожи на животе. Он был… боже, он был опасно хорош.
Солнечных очков не было. Его тёмные глаза — бездонные, тяжёлые — смотрели куда-то вдаль, пока я не вышла. Тогда он медленно повернул голову.
Я замерла.
Его взгляд скользнул по мне. С головы до ног. Не спеша, оценивающе, так, что по коже побежали мурашки. Задержался на открытых плечах, на вырезе платья, на ногах. Слишком долго. Слишком жадно.
Я чувствовала, как его глаза сдирают с меня одежду.
— Серьёзно? — спросил он хрипло. — Это ты называешь «просто вышла»?
Я скрестила руки на груди, хотя внутри всё дрожало.
— А что не так?
Он слез с капота. Медленно, плавно, как хищник, который только что заметил добычу. Подошёл ближе. Слишком близко. Я чувствовала его запах — древесина, табак, что-то острое, мужское.
— Всё так, — ответил он, остановившись в шаге от меня. Его глаза прошлись по моему лицу, задержались на губах. — Слишком так.
— Не тебе решать, — выдохнула я, пытаясь не отступить.
— А кому? — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то опасное. — Ты выходишь в таком виде одна. В город. Где полно уродов, которые смотрят на такие платья и думают только об одном.
— Мэддокс…
— Ты хоть представляешь, — его голос стал тише, жёстче, — что с тобой могут сделать, если ты попадёшься не тем людям? В таком виде? Одна?
От его слов по спине пробежал холод. Он не повышал голос, но в каждом слове было столько стали, что я невольно сглотнула.
— Я не маленькая, — выдавила я.
— Нет, — согласился он. — Не маленькая. Но тупая. Очень.
Я возмущённо открыла рот, но он не дал мне сказать.
— Садись в машину, — приказал он. Не предложил. Приказал. — Или ты хочешь, чтобы я поехал за тобой медленно и нервировал всех прохожих? А заодно и тех, кто на тебя пялиться будет?
— Ты не посмеешь.
Он сделал ещё шаг. Теперь между нами было не больше десяти сантиметров. Я чувствовала жар его тела, видела, как дергается кадык на его шее.
— Посмею ли я? — прорычал он тихо. — У тебя ровно три секунды, Ариэль. Или я сам тебя засуну в эту машину. И мне плевать, кто увидит.
Я стиснула зубы. Он был прав — этот придурок действительно поехал бы за мной. Или, что хуже, действительно засунул бы в машину, как какой-то мешок с картошкой. И вид у него был такой, что он это сделает. Не задумываясь.
Я села в машину, с грохотом захлопнув дверь.
— Придурок, — бросила я, пристёгиваясь.
Он сел за руль, и его губы изогнулись в довольной усмешке.
— А ты — неблагодарная. И безмозглая. В таком виде шастать по городу…
— Заткнись.
— Не затыкай меня, — рыкнул он, заводя двигатель. — Я и так сдерживаюсь, чтобы не прибить тебя.
Он резко выехал со стоянки, и я вцепилась в сиденье. Машина взревела, и мы рванули вперёд.
— Куда? — спросил он, даже не глядя на меня.
— В торговый центр, — процедила я сквозь зубы.
— Зачем?
— Нужно.
— Нужно — это зачем?
Я повернулась к нему. Профиль, чёткая линия челюсти, чуть прищуренные глаза. Руки на руле — жилистые, сильные, с выступающими венами.
— Тебе какое дело?
— Любопытно, — он бросил на меня быстрый взгляд, и его глаза снова скользнули по моим голым ногам. — И мне не нравится, когда ты выходишь одна в таком виде.
— Ты мне не отец.
— Слава богу, — усмехнулся он. — Я бы тебя вообще из дома не выпускал.
— Ты псих.
— А ты — идиотка, которая напрашивается на неприятности.
Я отвернулась к окну, чувствуя, как закипаю. Но где-то глубоко внутри, под слоем злости и раздражения, пульсировало другое. То, как он смотрел на меня. Как его голос стал ниже, когда он сказал «в таком виде». Как его пальцы сжали руль, когда он увидел моё платье.
Это пугало. И… заводило.
Мы ехали в тишине. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, машины, и постепенно напряжение начало отпускать. С ним было… странно. Рядом с ним я чувствовала себя одновременно в ловушке и в безопасности. Это сводило с ума.
— Ариэль, — сказал он вдруг, когда мы остановились на светофоре.
— Что?
— Я хочу извиниться.
Я замерла. Повернулась к нему.
Он смотрел на дорогу, пальцы сжимали руль, но голос был спокойным:
— За тот раз в спортзале. Я не должен был… так резко. Ты не была готова, а я… — он помолчал, подбирая слова. — Я переступил черту.
В груди защипало. Я не ожидала этого. От него — всегда такого жёсткого, резкого, колючего — я ждала чего угодно, только не извинений.
— Ты не переступал, — сказала я тихо. — Это я… не справилась.
Он повернул голову, посмотрел на меня. В его глазах не было жалости. Только странная, обжигающая серьёзность.
— Ты справишься, — сказал он, и это прозвучало не как утешение. Как факт. — Я подожду.
Светофор мигнул зелёным. Машина рванула вперёд, а я сидела, вцепившись в ремень, и чувствовала, как что-то тяжёлое и горячее растекается в груди.
Я подожду.
Два слова, от которых хотелось плакать.
---
Торговый центр в субботу днём был адом.
Я ненавидела толпы, но мне нужно было забрать заказ из магазина спортивной одежды — ещё до всей этой истории с Мэддоксом я заказала форму для танцев, и она наконец пришла. Плюс я хотела купить новую книгу и, честно говоря, просто сбежать из дома, где за стеной находился он.
Мэддокс припарковался у входа, заглушил двигатель. Повернулся ко мне, и его взгляд снова стал тяжёлым.
— Двадцать минут, — сказал он. — Если через двадцать минут тебя не будет, я пойду искать. И мне плевать, как это будет выглядеть. Опоздаешь на минуту — приду. Не заставляй меня ждать, Ариэль.
— А если я опоздаю? — спросила я, пытаясь казаться смелой.
Он наклонился ближе, и его голос стал низким, почти угрожающим:
— Тогда ты узнаешь, что бывает, когда меня бесят. А ты меня уже бесишь. Очень.
Я вылезла из машины, чувствуя его взгляд спиной. Он буквально прожигал дыру в моём платье, и от этого по коже бежали мурашки.
Двадцать минут, — напомнила я себе. — Уложусь.
До магазина я дошла на автопилоте, прокручивая в голове его слова: «Я подожду». И то, как он смотрел на меня. Как сжал челюсть, когда увидел моё платье. Как его пальцы барабанили по рулю, сдерживая что-то.
В магазине было пусто — рабочий день, все на обеде. Я забрала заказ, померила форму перед зеркалом, улыбнулась своему отражению. Может, вернуться на танцы? Может, стоит попробовать жить дальше, не зацикливаясь на том, что было? И на том, кто сейчас ждёт меня на парковке?
Я расплатилась, вышла из магазина и направилась к книжному. Там зависла у стеллажа с новинками, перебирая корешки, и наконец выбрала детектив — лёгкий, чтобы не думать ни о чём серьёзном.
Когда я выходила из книжного, в телефоне пиликнуло сообщение. Я посмотрела на экран — незнакомый номер. Открыла.
«Привет, красотка. Скучаешь?»
Я нахмурилась. Очередной спам. Уже хотела заблокировать, как пришло второе:
«Мы видели тебя на гонке. Ты неплохо управляешься. А ещё у тебя отличная задница. И платье сегодня — огонь»
Кровь отхлынула от лица. Я остановилась посреди коридора, сжимая телефон так, что побелели костяшки.
Третье сообщение:
«Твой парень нас предупредил. Но мы не боимся. Хочешь встретиться? Поговорить? В таком платье ты просто создана для вечеринки»
Я быстро огляделась. Вокруг ходили люди, кто-то смеялся, кто-то спорил у фонтана. Всё казалось нормальным. Но мне стало страшно. Кто-то следил за мной. Прямо сейчас. Видел, что я надела. Знал, где я.
Я быстро набрала ответ:
«Кто это?»
Через секунду — новый текст:
«Не важно. Просто будь осторожна, малышка. И не говори своему волку. Нам не нужны проблемы. Но ты нам нравишься. Очень»
Я стояла посреди торгового центра, и мир вокруг начал расплываться. В ушах зашумело. Я чувствовала, как паника поднимается откуда-то из глубины, сжимает горло, не даёт дышать.
Я сделала шаг, другой. Мне нужно было выйти. На воздух. К машине. К нему.
Я почти дошла до выхода, когда поняла — они идут за мной.
Я ускорила шаг. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись, пакет с формой выскальзывал из влажных ладоней. Я слышала их шаги сзади — неторопливые, уверенные. Они знали, что я от них никуда не денусь.
— Эй, красотка, не убегай, — окликнул тот, что был выше всех. — Мы же только поговорить.
Я почти бежала. Выход был уже рядом, стеклянные двери маячили впереди, но между мной и свободой было ещё метров двадцать. Двадцать метров пустого коридора, где не было ни охранников, ни людей, никого.
Я оглянулась. Они ускорились. Трое. Ухмыляющиеся. Один что-то сказал остальным, и они засмеялись.
Я вжала телефон в ладони. Пальцы не слушались. Экран дрожал перед глазами.
— Помогите, — прошептала я, но голос сорвался.
И тут кто-то схватил меня за руку.
Я дёрнулась, закричала, но меня не тащили в темноту. Меня мягко, но уверенно отодвинули за спину.
— Всё в порядке, — сказал спокойный голос. — Я здесь.
Я подняла глаза.
Передо мной стоял парень. Лет семнадцати, чуть выше меня, со светлыми, почти белыми волосами, которые падали на лоб мягкой чёлкой. Голубые глаза — яркие, чистые, как летнее небо — смотрели на троицу спокойно и твёрдо. На нём была простая белая футболка и джинсы, в руках — наушники, которые он, видимо, только что снял. Обычный парень. Но в его осанке чувствовалось что-то такое, от чего те трое на секунду замешкались.
— Девушка сказала, чтобы вы оставили её в покое, — произнёс он ровно, без страха. — Не слышали?
Главный из троицы скривился.
— Слышь, светлый, вали отсюда, пока цел. Не твоё дело.
— Уже моё, — спокойно ответил парень. Он сделал шаг вперёд, заслоняя меня ещё больше. — Я сказал — отвалите.
Один из парней двинулся к нему, но он даже не моргнул. Он просто стоял, глядя на них своими светлыми глазами, и в этом взгляде было столько спокойной уверенности, что они замялись.
— Да пошли вы, — бросил главный, сплюнув. — Не стоит оно того. Пошли, пацаны.
Они развернулись и ушли, что-то бормоча себе под нос. Я смотрела им вслед, не веря, что это всё. Сердце всё ещё колотилось, колени дрожали, и я чувствовала, что сейчас просто упаду, если не за что будет держаться.
— Эй, — парень повернулся ко мне, и его голос стал мягче. — Ты как? Дыши. Всё уже позади.
Я попыталась кивнуть, но вместо этого всхлипнула. Он не стал меня трогать, не полез обниматься, как сделали бы многие. Просто стоял рядом, давая мне время прийти в себя.
— Меня Лукас, кстати, — сказал он, чуть улыбнувшись. — А тебя как зовут?
— Ариэль, — выдавила я.
— Красивое имя, — он кивнул. — Слушай, Ариэль, тебя проводить? Ты одна?
— Меня… ждут, — я посмотрела в сторону выхода, где совсем недавно припарковалась чёрная машина Мэддокса. — Спасибо. Ты… ты очень вовремя.
Лукас пожал плечами, и в его улыбке появилось что-то тёплое.
— Увидел, что трое идут за девушкой, а она бледная как мел. Ну, не смог пройти мимо.
Я выдохнула, чувствуя, как страх наконец начинает отпускать.
— Я могу как-то отблагодарить? Кофе? Или…
Он покачал головой.
— Не надо. Но если хочешь… — он достал телефон. — Может, обменяемся номерами? Вдруг эти придурки ещё появятся. Напишешь — я быстро приеду.
Я не знала, зачем согласилась. Наверное, всё ещё была в шоке. Или просто этот парень с голубыми глазами казался таким… безопасным. Спокойным. Полной противоположностью мрачному Мэддоксу с его тяжёлыми взглядами и собственническими замашками.
Я продиктовала номер, он быстро набрал, и через секунду мой телефон завибрировал.
— Это я, — Лукас улыбнулся, убирая телефон в карман. — Если что — звони. В любое время.
— Спасибо, — повторила я. — Правда.
— Не за что, — он кивнул в сторону выхода. — Проводить до машины?
Я уже открыла рот, чтобы согласиться, как вдруг воздух вокруг стал другим. Более плотным. Более тяжёлым.
Я обернулась.
Мэддокс стоял в десяти метрах от нас. В чёрной облегающей майке, руки в карманах свободных штанов, лицо — каменная маска. Но глаза… глаза полыхали такой яростью, что у меня подкосились ноги. Он смотрел не на меня. Он смотрел на Лукаса. И на то, как близко тот ко мне стоял.
— Ариэль, — голос Мэддокса был тихим. Слишком тихим. Слишком спокойным. — Ты заставила меня ждать.
Я вздрогнула. Лукас повернулся к нему, и я заметила, как его плечи чуть напряглись.
— Друг твой? — спросил он негромко.
— Это… — я запнулась, и внутри вдруг вспыхнуло раздражение. С чего это он вообще является, как хозяин? — А тебе какое дело?
Мэддокс подошёл. Каждый его шаг отдавался у меня в висках. Он остановился вплотную ко мне, буквально отрезая меня от Лукаса своим телом.
— Я ждал, — сказал он, и в голосе слышалось металлическое предупреждение. — Двадцать минут вышли десять минут назад.
— И что? — я вздёрнула подбородок, глядя на него снизу вверх. — Я тебе расписание не давала. Подождешь ещё.
Его глаза сузились.
— Там были… — начала я, но он перебил:
— Я видел. Я всё видел, Ариэль. Поэтому и пришёл.
Он перевёл взгляд на Лукаса. Смерил его с головы до ног — оценивающе, презрительно, как смотрят на тех, кто не стоит и секунды их времени.
— Ты кто? — спросил Мэддокс. Вопрос прозвучал как удар.
— Лукас, — ответил тот спокойно. Не дрогнул. Это меня удивило.
— Лукас, — повторил Мэддокс, и в его голосе не было ничего, кроме презрения. — Ты сделал своё дело. Теперь можешь идти.
— Мэддокс! — возмутилась я, дёргаясь, но он схватил меня за локоть. Не больно, но крепко. Властно.
— Пусти, — процедила я, пытаясь вырваться. — Ты мне никто, чтобы хватать меня при посторонних.
Его пальцы сжались сильнее, но он не обратил на меня никакого внимания, продолжая сверлить Лукаса взглядом.
Лукас посмотрел на его руку, потом на меня.
— Ариэль, ты в порядке?
— В полном порядке, — ответил за меня Мэддокс, не сводя с него глаз. — Она со мной. А теперь — катись.
— Мэддокс, прекрати! — я попыталась вырвать руку, но он только сильнее сжал пальцы. — Ты что, ревнуешь, что ли?
Он резко повернулся ко мне. В его глазах полыхнуло что-то тёмное, опасное.
— А должен?
Я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с каким-то пьянящим чувством власти.
— Не знаю. Это ты мне скажи. Ты же у нас такой самостоятельный, сам решаешь, что мне делать, с кем говорить…
— Ариэль, — его голос стал низким, предостерегающим.
— Что, Ариэль? — я подалась вперёд, не обращая внимания на Лукаса, который стоял в стороне, наблюдая за нашим обменом. — Ты скажешь, что тебе плевать? Скажешь, что ты не ревнуешь? Так давай, скажи. Прямо сейчас. При нём.
Мэддокс смотрел на меня. Челюсти сжаты, кадык дёргается. Он молчал.
— Не можешь? — я улыбнулась, но улыбка вышла дерзкой, почти вызывающей. — А говорил — плевать.
Лукас, который всё это время стоял в стороне, наконец подал голос:
— Ариэль, может, мне всё-таки остаться?
— Нет, — рявкнул Мэддокс, не отводя от меня взгляда.
— Да, — сказала я одновременно.
Мы посмотрели друг на друга. Мэддокс — с яростью. Я — с вызовом.
— Останься, Лукас, — сказала я, не сводя глаз с Мэддокса. — А то мой… брат, — я выделила это слово с особым сарказмом, — забывает, что он мне никто.
Мэддокс дёрнулся. Его пальцы на моём локте сжались до боли, и он дёрнул меня к себе, так что я почти прижалась к его груди.
— Никто? — прошипел он, наклоняясь к моему лицу. — Это ты так считаешь, лисичка?
— А есть другие варианты? — я смотрела ему в глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но не отступая ни на миллиметр.
— Есть, — сказал он тихо, так, чтобы только я слышала. — И ты их знаешь.
Лукас сделал шаг вперёд.
— Слушай, парень, я не знаю, кто ты ей, но разговаривать с ней так…
— А ты не лезь, — Мэддокс перебил его, и в его голосе появилась такая сталь, что Лукас замер. — Ты свою роль рыцаря уже отыграл. Получил спасибо. Получил номер. Теперь — исчезни. Пока я не помог тебе это сделать.
Я повернулась к Лукасу.
— Спасибо ещё раз, — сказала я, чувствуя, как пальцы Мэддокса на моём локте снова сжимаются. — Я напишу.
Лукас кивнул. Его голубые глаза на секунду встретились с моими, и в них не было ничего, кроме спокойного участия и раздражения. На кого? На Мэддокса?
— Буду ждать, — сказал он. — И если что… ты знаешь.
Он развернулся и пошёл к выходу, надевая наушники. Спина прямая, шаг уверенный. Он не обернулся.
А я осталась стоять, чувствуя, как рука Мэддокса всё ещё сжимает мой локоть.
— Отпусти, — сказала я тихо.
— Когда сядем в машину, — ответил он так же тихо.
— Мэддокс…
— Ты слышала меня, Ариэль.
Он повёл меня к выходу. Я не сопротивлялась, потому что ноги всё ещё дрожали, потому что адреналин схлынул, оставляя после себя пустоту, и потому что… потому что его рука на моём локте была единственным, что удерживало меня от того, чтобы упасть.
---
Когда мы вышли на парковку, Мэддокс открыл пассажирскую дверь, и я села в машину. Он обошёл её, сел за руль, но не завёл двигатель.
Тишина. Гулкая, тяжёлая.
Я смотрела в окно, чувствуя его взгляд на своём профиле.
— Я не ревную, — сказал он наконец.
Я усмехнулась, не поворачиваясь.
— Конечно.
— Не ревную, — повторил он, и в голосе послышалась сталь. — Мне просто не нравится, когда какие-то левые парни лезут не в своё дело.
— Он меня спас, — я повернулась к нему. — А ты в это время сидел в машине и ждал.
— Потому что ты сказала ждать!
— А если бы он не появился? — я подалась вперёд. — Если бы они меня утащили, пока ты ждал? Что тогда, Мэддокс?
Он замолчал. Его лицо стало напряжённым, пальцы сжали руль так, что побелели костяшки.
— Я не успел, — сказал он тихо. — Он успел. Этот… Лукас. Он оказался рядом, а я — нет.
— И поэтому ты ведёшь себя как ревнивый идиот? — я скрестила руки на груди. — Вместо того чтобы сказать спасибо, ты его прогнал. Как пса.
— Я сказал спасибо, — огрызнулся он.
— Мне. А ему — нет.
— А ему я ничего не должен, — Мэддокс повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула ярость. — Я не просил его вмешиваться. Я бы сам…
— Что бы ты сделал? — перебила я. — Прибежал бы с кулаками? Переломал бы им руки? Да, ты сильный, Мэддокс, мы поняли. Но ты не успел. А он — успел. И за это он заслуживает нормального отношения, а не того, чтобы его гнали, как будто он сделал что-то плохое.
Мэддокс смотрел на меня. Челюсти сжаты, кадык дёргается. Я видела, как он пытается сдержаться.
— Ты даже не знаешь его, — процедил он наконец.
— Как и тебя, когда ты появился в моей жизни, — парировала я. — И ничего, как-то живу.
— Это другое.
— Чем? — я прищурилась. — Тем, что ты решил, что имеешь на меня какие-то права? Потому что живёшь в одной квартире? Потому что спас меня пару раз?
— Потому что я… — он замолчал, стиснув зубы.
— Потому что ты кто? — я подалась вперёд, заставляя его смотреть на меня. — Скажи, Мэддокс. Если ты такой смелый. Скажи, кто я тебе.
Он смотрел на меня. Тёмные глаза горели, дыхание стало глубже. Я чувствовала его запах, жар его тела, видела, как пульсирует жилка на его шее.
А внутри него в этот момент всё смешалось в один сплошной клубок.
Кто она мне? — этот вопрос прозвучал как удар под дых. Он и сам не знал ответа. Знал только, что за эти дни она стала чем-то, чему он не мог дать имя. Чем-то, что пугало его больше, чем отец, чем драки, чем ночные гонки на грани смерти.
Он смотрел на неё — растрёпанную, с горящими глазами, с этим дерзким взглядом, который бросал ему вызов. И чувствовал, как что-то внутри рушится. Все стены, которые он строил годами. Все защиты, которые должны были уберечь его от этого. Она пробиралась сквозь них, как сорняк сквозь асфальт, — тихо, незаметно, неумолимо.
Остановись, — приказал он себе. — Не говори ничего. Не давай ей знать.
Но она смотрела на него. Ждала. И в её глазах было что-то, от чего все его запреты летели к чёрту.
— Ты мне никто, — сказал он, и голос прозвучал глухо, чуждо даже для него самого.
Я замерла.
— По документам, — продолжил он, и каждое слово давалось с трудом, будто он выталкивал их из себя. — По крови. По всем этим дурацким правилам, которые придумали люди. Ты мне — никто.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё обрывается. В груди стало пусто и холодно.
— Но для меня, — он замолчал, и я увидела, как его пальцы сжали руль так, что побелели костяшки. Он смотрел куда-то в лобовое стекло, избегая моего взгляда. Будто боялся, что если посмотрит — не сможет остановиться.
Он не хотел этого говорить. Знал, что нельзя. Знал, что эти слова сделают его уязвимым. Откроют ту часть, которую он похоронил давно, ещё в детстве. Ту часть, которая всё ещё верила, что кто-то может остаться. Кто-то может не предать.
Но она стояла рядом. Дышала. Смотрела на него. И он не мог молчать.
— Для меня ты… — он сглотнул, и кадык дёрнулся на его шее. — Ты не никто, Ариэль.
В его голосе не было привычной жёсткости. Не было стали. Было что-то другое — то, что он никогда не показывал. Уязвимость. Страх.
— Я не знаю, как это назвать, — сказал он тихо. — Я не умею показывать или вообще чувствовать. Не знаю как это чтобы.. чтобы кто-то был важен для тебя.
Он провёл рукой по лицу, и я увидела, как дрожат его пальцы.
— Тот парень, Лукас… он подошёл к тебе. Спас тебя. И я должен был быть благодарен. Но всё, что я чувствовал, — это бешенство. Потому что он прикоснулся к тебе. Потому что ты смотрела на него. Потому что он получил то, что должен был получить я — твоё спасибо, твой номер, твою улыбку.
Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела то, что он так долго прятал. Боль. Одиночество. Отчаянное желание, чтобы кто-то остался.
— Я не хочу делить тебя ни с кем, — сказал он, и его голос был таким тихим, что я едва расслышала. — Я не умею. Я не умею быть нормальным, Ариэль. Я умею только ломать, защищать, держать. Я не знаю, как иначе.
Он замолчал. Отвернулся к окну, и в свете уличных фонарей я увидела, как напряжены его плечи. Как он сжимает руль, будто тот — единственное, что удерживает его от того, чтобы не сбежать.
— Ты спросила, кто ты мне, — сказал он, не глядя на меня. — Я не знаю. Но я знаю, что когда я увидел тебя на кладбище, я впервые за много лет почувствовал что-то, кроме пустоты. Когда ты ударила меня на гонке — я захотел ударить в ответ. А потом захотел, чтобы ты ударила ещё. Когда ты лежала подо мной на ринге… — он замолчал, и его дыхание стало глубже. — Я никогда не хотел никого так, как хотел тебя в тот момент. И никогда так не боялся сделать больно.
Он повернулся ко мне. В его глазах не было ярости. Не было привычной холодной маски. Была только усталость и что-то такое, от чего у меня сжалось сердце.
— Я не умею это называть, — повторил он. — Может, это ревность. Может, одержимость. Может, что-то ещё, чему я не знаю названия. Но я знаю одно: когда этот парень стоял рядом с тобой, я хотел его убить. Не потому, что он плохой. А потому что он был там, где должен был быть я.
Я смотрела на него, и в горле стоял ком. Он сидел передо мной — высокий, сильный, опасный — и выглядел таким потерянным. Таким… человеческим.
— Мэддокс… — начала я.
— Не надо, — он покачал головой, и его голос снова стал твёрже. — Я не жду, что ты что-то ответишь. Я не жду, что ты поймёшь. Я просто… — он замолчал, подбирая слова. — Я просто хотел, чтобы ты знала. Почему я такой. Почему я веду себя как мудак. Потому что я не умею по-другому.
Он завёл двигатель. Его руки на руле больше не дрожали. Маска снова встала на место, но я уже видела, что под ней.
— Удали его номер или не удаляй, — сказал он, выруливая с парковки. — Это твой выбор. Но знай: если он тебе ещё раз напишет, если вы встретитесь, если он хотя бы посмотрит в твою сторону — я не обещаю, что смогу сдержаться. Не потому, что я ревнивый придурок. А потому что я не умею делиться тем, что считаю своим.
— А ты считаешь меня своей? — спросила я тихо.
Он посмотрел на меня. Один быстрый, тяжёлый взгляд.
— Я считаю тебя той, ради кого готов убивать, — сказал он. — Называй это как хочешь.
---
Когда мы подъехали к дому, Мэддокс заглушил двигатель. Несколько минут мы сидели в тишине.
— Ариэль, — сказал он, не глядя на меня.
— М?
— Тот парень… Лукас. Он правда хорошо сделал.
Я удивилась.
— Я должен был быть рядом. Не был. Он оказался, — он помолчал. — За это ему спасибо. Но если он появится снова…
— То что? — я прищурилась.
Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула усмешка.
— То я буду ему угрожать, и в следующий раз он будет бояться даже смотреть в твою сторону
Я не удержалась от смешка.
Мы вышли из машины. У чёрного входа он остановился, пропуская меня вперёд.
— Мэддокс, — я обернулась на лестнице.
Он стоял внизу, глядя на меня снизу вверх.
— Я не буду ему писать, — сказала я.
Он молчал. А потом медленно поднялся по ступенькам. Я не двигалась, глядя, как он приближается. Он остановился на ступеньку ниже, так что наши лица оказались на одном уровне.
— Это твой выбор, — сказал он тихо. — Не мой.
— А если я хочу, чтобы он был твоим?
Его глаза потемнели. Рука легла на перила сбоку от меня, почти заключая в ловушку.
— Тогда, — он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха, — тогда я скажу, что ты не будешь ему писать. Не потому, что я запрещаю. А потому что ты сама этого не хочешь.
— Откуда такая уверенность? — выдохнула я.
— Потому что, — его голос стал низким, почти шёпотом, — если бы ты хотела — ты бы уже написала. А ты не написала.
Я замерла. Потому что он был прав.
Его губы скользнули по краю моего уха, и по коже пробежали мурашки.
— И ещё, — продолжил он, — я знаю, что ты думаешь о нём ровно столько же, сколько он думает о тебе. То есть — ноль. Потому что сейчас ты думаешь только обо мне.
Я смотрела на него. На его тёмные глаза, на его губы, которые были так близко.
— Слишком много уверенности, Мэддокс, — прошептала я.
— Это не уверенность, — он накрыл мою ладонь, лежащую на перилах, своей. — Это надежда.
Он поцеловал меня. Не так, как на ринге. Медленно. Почти нежно. Будто давал мне время передумать, отстраниться, остановить его. Но я не хотела останавливаться.
Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как он выдыхает в мой рот. Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня к себе, и я ощутила, как сильно он дрожит. Как боится сделать что-то не так.
— Ариэль, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Если ты хочешь остановиться — скажи сейчас. Потому что потом я не смогу.
— А кто сказал, что я хочу останавливаться? — прошептала я в ответ.
Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как его сердце колотится в унисон с моим.
— Ты с ума меня сводишь, — прорычал он, целуя мою шею. — Ты знаешь?
— Догадываюсь, — выдохнула я.
Его губы скользнули по ключице, оставляя лёгкий укус, и по телу пробежала волна мурашек.
— Мэддокс… — прошептала я.
— Что? — он поднял голову, и в его глазах было столько желания, смешанного с нежностью, что у меня перехватило дыхание.
— Не останавливайся.
Он посмотрел на меня. Долго. А потом его губы накрыли мои, и я забыла, как дышать.
---
Заходите в мой тгк: 𝐄𝐬𝐭𝐞𝐥𝐥𝐞 𝐑𝐚𝐲, там много всего интересного)😉