Вернуться домой
После того, что случилось у родителей, говорить не хотелось. Слова кончились там - в квартире, где их не приняли, где кричали, оскорбляли, где назвали её «малолеткой», а его - почти предателем.
Варя смотрела на дорогу. Город был чужим, холодным, серым. Дома, которые она видела впервые, улицы, на которые ей не суждено было вернуться. Она думала о том, что этот город останется в памяти как место, где её унизили. Где родители человека, которого она любила, назвали её ошибкой.
Гостиница оказалась неожиданно уютной. Семён выбрал её поближе к аэропорту, чтобы завтра не пришлось далеко ехать. Светлый холл, вежливый администратор, лифт, ковры на полу. Никаких следов их сегодняшнего кошмара.
Варя взяла ключ, поднялась на лифте. Семён нёс сумки, Инфаркт в переноске требовал свободы.
В номере было прохладно и чисто. Большая кровать, белое бельё, окно во двор. Варя выпустила кота из переноски, и он сразу же побежал исследовать территорию - обнюхал углы, запрыгнул на подоконник, оценивающе посмотрел на кровать.
Шаманка устало опустилась на кровать, откинулась на подушки. Семён сел рядом, взял её за руку.
— Ты как? — спросил он.
— Устала, — призналась она. — И зла. Очень зла.
— На них?
— На всех, — она повернулась к нему. — На твоих родителей. На Леру. На себя, что повезла нас туда.
— Не вини себя, — он сжал её руку. — Ты хотела как лучше.
— А получилось как всегда, — она усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Я для них чужая.
— Ты не чужая, — он притянул её к себе. — Ты - моя.
Девушка уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Инфаркт, нагулявшись, запрыгнул на кровать, устроился в ногах и свернулся клубком.
Варвара подняла голову, посмотрела на ведьмака. В его глазах была усталость, но что-то ещё. Какая-то искра, которая не давала ему сломаться окончательно.
— Сём, — сказала она тихо.
— М?
Она села, повернулась к нему лицом. Её пальцы коснулись его щеки, скользнули по скуле, по губам. Взгляд стал мягким, почти невесомым.
— Твоя мама сказала, что главное - постель, — Варя говорила тихо, без вызова, без дерзости. Просто констатировала факт. — Что я молодая и красивая, и только это тебе от меня и нужно.
— Варя, не надо...
— Так возьми меня, — она провела пальцами по его груди, оставляя бледную красную полосу. — Не разочаровывай свою маму.
Он смотрел на неё долго, внимательно. Потом накрыл её ладонь своей.
— Кошка, — сказал он. — Я беру тебя, потому что ты - это ты. Потому что без тебя я не могу дышать.
Она улыбнулась - той самой улыбкой, с ямочкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.
— Тогда докажи, — прошептала она.
Он перевернул её на живот - осторожно, почти невесомо. Варя не сопротивлялась, только вздохнула, когда его губы коснулись её шеи. Сняв ее футболку, он целовал её изящную спину - позвонок за позвонком, медленно, благоговейно, будто читал молитву.
— Ты невероятная, — прошептал он, целуя татуировку на лопатке. — Ты знаешь?
Она прикусила губу, чувствуя, как его губы спускаются ниже, к пояснице, к тому месту, где прятался маленький полумесяц, который он видел только один раз, но запомнил навсегда.
— Сём, — выдохнула она.
— Ты моя семья, — сказал он, целуя её плечо. — Мой дом. Моя мечта.
Она чувствовала, как её тело расслабляется под его губами, как уходит напряжение последних дней, как тают обиды и боль. Остаётся только он. Его руки, его дыхание, его голос, который шептал такие важные, такие нужные слова.
Он стянул с неё брюки - медленно, не торопясь, оголяя тонкую талию, изгиб бёдер. Варя уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как его пальцы скользят по её коже, оставляя за собой дорожку из мурашек.
— Моя девочка, — прошептал он, гладя её спину, ягодицы, бёдра. — Самая красивая.
Она хотела ответить, но не успела - он вошёл в неё медленно, почти невесомо, и одновременно провёл ладонью по её ягодице - не шлепок, а ласка, тёплая, уверенная. Варя выдохнула, чувствуя, как он заполняет её всю, без остатка.
— Ты чувствуешь? — спросил он, наклоняясь, чтобы поцеловать её плечо.
— Чувствую, — прошептала она.
— Я хочу целовать тебя, пока не начну задыхаться, — сказал он ей на ухо, и его голос был мягким, почти неслышным. — Пока не забуду, как дышать. Пока не растворюсь в тебе.
Он начал двигаться - плавно, медленно, будто они танцевали под неслышную музыку. Варя закрыла глаза, чувствуя, как каждое движение отзывается внутри теплом, светом, чем-то таким, что не назвать иначе, как любовь.
— Ты моя, — прошептал он, целуя её шею. — Только моя.
— Твоя, — ответила она, и голос её дрожал.
Он ускорился совсем чуть-чуть, и она почувствовала, как внутри нарастает волна - не острая, не быстрая, а глубокая, тягучая, которая заполняет всё тело, каждую клетку.
— Сём, — выдохнула она.
— Я здесь, — ответил ведьмак, сжимая её руку. — Я всегда здесь.
Она кончила с тихим, протяжным стоном, чувствуя, как тело расслабляется, как отпускает всё - страх, боль, обиду. Он замедлился, давая ей время, потом его дыхание стало чаще, и он прижался к ней всем телом, уткнувшись лицом в её волосы.
— Варя, — прошептал он, и в этом слове было всё.
Он кончил следом, тихо, почти беззвучно, только его дыхание стало глубже, и руки, обнимающие её, сжались крепче.
Практики лежали, переплетённые, тяжело дыша, чувствуя, как сердце бьётся в унисон.
Шаманка перевернулась на спину, посмотрела на парня. Волосы растрепались, на щеке - след от подушки, глаза блестят.
— Сём, — сказала она.
— М?
— Ты правда думаешь, что я - твой дом?
Он притянул её к себе, обнял.
— Ты - всё, — сказал он. — Дом, семья, мечта. Всё сразу.
— И постель? — она приподняла бровь, но в глазах плясали чёртики.
— И постель, — он усмехнулся.
Варя улыбнулась.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тебя тоже, — ответил он.
Она закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает её мягким, тёплым одеялом. Рядом дышал Семён, в ногах урчал Инфаркт, за окном было темно. Где-то далеко остались крики, боль, чужие люди. А здесь - был дом.
Утро началось с того, что Инфаркт топтался по подушке, требуя завтрака.
— Инфаркт, прибью, — пробормотала она, отталкивая кота.
— Он хочет есть, — раздался голос Семёна. Он уже стоял у окна, пил кофе из пластикового стаканчика.
— Где ты взял кофе?
— Внизу, в автомате. Не очень, но горячий.
Она села на кровати, натянув простыню. На щеке все еще был след от подушки, глаза сонные.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты говорил, — она улыбнулась.
— Повторю.
Она встала, натянула штаны, худи. Инфаркт, наконец получивший корм из пакетика, довольно урчал, умываясь лапой.
— Ты готов, бесёныш? — спросила Варя.
Кот посмотрел на неё, зевнул и запрыгнул в переноску сам.
— Он знает, — сказал Семён.
— Он умнее нас, — ответила Варя.
Они спустились вниз, сдали ключи, сели в арендованную машину. Солнце вставало над городом, который так и остался для них чужим.
Дорога до аэропорта заняла около получаса. Варя смотрела вперед - на мелькающие дома, деревья, вывески. Запоминала и забывала. Этот город не для неё. Никогда не будет для неё.
Семён молчал. Думал о том же.
У здания проката машин они сдали ключи, оформили документы. Менеджер проверил машину, сказал, что всё в порядке. Семён кивнул, взял сумку.
Они пошли в здание аэропорта. Регистрация, сдача багажа, контроль. Всё на автомате - без лишних разговоров, без лишних движений.
У выхода на посадку Варя остановилась. Посмотрела на Семёна.
— Сём, — сказала она.
— М?
— Спасибо, что выбрал меня.
— Я не выбирал, — он покачал головой. — Я просто остался с тобой.
— Это одно и то же, — она взяла его за руку. — Когда другие уходят, оставаться — это выбор.
Он сжал её ладонь, и они пошли к самолёту.
В самолёте Варя сидела у окна, смотрела на облака. Семён держал её за руку, иногда поглаживал большим пальцем. Инфаркт в переноске под сиденьем мирно спал.
— Варь, — сказал Семён.
— М?
— Мы не будем больше туда ездить. Пока не будем.
— Совсем? — она повернулась к нему.
— Пока они не примут тебя. Если вообще примут.
Она помолчала.
— А если не примут?
— Тогда не поедем, — ответил он. — У нас есть своя жизнь. В Москве.
Она улыбнулась - устало, но тепло.
Самолёт пошёл на посадку. За окном показалась Москва - знакомая, уже родная, своя. Варя смотрела на огни города и чувствовала, как внутри отпускает. Они вернулись. Они дома.
Они забрали багаж, взяли такси, доехали до квартиры. Варя открыла дверь, выпустила Инфаркта из переноски. Кот сразу же пошел к миске, требуя еду.
— Сейчас, сейчас, — она насыпала корм, поставила воду.
Семён занёс сумки, закрыл дверь. Встал посреди коридора, огляделся.
— Дома, — сказал он.
— Дома, — ответила Варя.
Она подошла к нему, обняла. Он прижал её к себе, уткнулся носом в её волосы.
— Сём, — сказала она.
— М?
— Здесь тепло.
— Потому что мы вместе, — ответил он.
Она подняла голову, посмотрела на него.
— Ты правда веришь, что всё наладится?
— Верю, — он поцеловал её в лоб. — Потому что мы вместе.
— Вместе, — повторила она.
Они стояли так посреди прихожей, обнявшись, и слушали, как за окном шумит Москва. Миллионы людей, миллионы судеб, миллионы проблем. Но сейчас, в этой маленькой квартире, были только они.
Инфаркт, наевшись, запрыгнул на подоконник и смотрел на них сверху вниз с видом: «Опять эти люди».
— Он прав, — сказал Семён. — Надо жить дальше.
— Надо, — согласилась Варя.
Она отстранилась, взяла его за руку.
— Пойдём, разберём вещи. А вечером закажем пиццу и будем смотреть какой-нибудь тупой фильм.
— Без мистики?
— Без мистики, — она улыбнулась. — Только мы, пицца и кот.
— Ок, — он сжал её ладонь.
Они пошли в комнату, оставив за спиной тяжёлую поездку - перелёт, чужой город, крики, боль.
Вечером, когда пицца была съедена, а фильм досмотрен до середины (Варя уснула на плече у Семёна, а он не стал её будить), телефон завибрировал.
Семён взял его, посмотрел на экран. Мама.
Он не ответил. Сбросил вызов, положил телефон на стол.
— Кто там? — сонно спросила Варя.
— Никто, — ответил он, целуя её в макушку. — Спи.
Она кивнула, закрыла глаза. Он сидел, глядя в окно, на тёмное московское небо, и думал о том, что когда-нибудь, возможно, они помирятся. Но не сегодня. И не завтра.
Сегодня он был здесь. С ней. И этого было достаточно.
Инфаркт, устроившийся у них в ногах, довольно урчал. Кехно внутри Вари молчал - устал, наверное, от всего, что случилось. А два сердца, два человека, которые нашли друг друга, согревались в темноте, обещая себе, что завтра будет новый день.
И он будет лучше.