День рождения
Утро 14 апреля началось с того, что Варя открыла глаза и увидела Семена. Он сидел на краю кровати, смотрел на неё и улыбался той самой редкой улыбкой, которая появлялась только для неё. Обычно он просыпался позже, ворчал, прятал лицо в подушку, требовал «ещё пять минут». Но сегодня - нет. Сегодня он ждал.
— С днём рождения, козочка, — сказал он тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть момент.
Варвара моргнула, потёрла глаза, ещё не до конца проснувшись. Солнце только начинало пробиваться сквозь щели в шторах, комната была залита мягким розоватым светом.
— Сём, ты чего так рано? — голос у неё был хриплым, сонным.
— Хотел поздравить первым, — он протянул ей маленькую коробочку, перевязанную лентой. На ленте висела крошечная бумажная бирка с надписью «Моей звездочке» - его почерк, аккуратный, почти каллиграфический. Таким он писал только ритуальные тексты. И вот теперь - её имя.
Шаманка села, подтянув колени к груди. Волосы рассыпались по плечам, футболка сползла с одного плеча. Она не помнила, когда в последний раз так нервничала из-за подарка. Руки дрожали, когда она брала коробочку.
— Что это? — спросила она, хотя уже догадывалась. По размеру. По весу. По тому, как он смотрел на неё.
— Открой.
Она развязала ленту, сняла крышку. Внутри, на чёрном бархате, лежал кулон - маленький полумесяц из серебра. Тонкая работа: каждая деталь проработана, каждая грань отполирована так, что свет играл на поверхности. Точная копия той татуировки, которую он видел у неё на спине в их первую ночь.
— Я заказал его месяц назад, — сказал Семен, наблюдая за её реакцией. — У одного мастера в Сибири. Он делает обереги для местных охотников, шаманов. Этот - чтобы ты никогда не теряла путь домой.
Он помолчал, потом добавил тише:
— И чтобы ты знала: где бы ты ни была, я всегда буду тебя ждать.
У Вари защипало в носу. Она сжала губы, пытаясь не разреветься, но слёзы всё равно выступили на ресницах.
— Ты... ты запомнил? — спросила она едва слышно. — Татуировку? Ты видел её один раз. В темноте.
— Я всё запоминаю, что касается тебя, — ответил он просто, будто это было само собой разумеющимся. — Каждую родинку, каждую улыбку, каждый звук, который ты издаёшь, когда тебе хорошо. Ты думаешь, я могу забыть что-то на твоём теле?
Варя опустила голову, пряча покрасневшие щёки. Надела кулон - металл оказался тёплым, будто его только что держали в руках. Полумесяц лёг ровно в ямочку на груди, там, где билось сердце.
— Я люблю тебя, Сём, — сказала она, глядя на него заплаканными глазами.
— И я тебя, — ведьмак поцеловал её в лоб, потом в щёку, потом в уголок губ. — С днём рождения, козочка. Добро пожаловать в двадцатку.
— Ты помнишь, сколько мне лет? — удивилась она.
— Двадцать, — он усмехнулся. — Я запоминаю всё, что касается тебя. Это включает в себя дату рождения, размер ноги и то, что ты ненавидишь оливки, но любишь маслины.
— Ты невыносим, — она уткнулась лицом ему в плечо.
Инфаркт, проснувшийся окончательно и понявший, что внимание сейчас не ему, запрыгнул на кровать и начал тереться о хозяйку, требовательно мяукая. Она засмеялась, погладила его, потом поцеловала Семена в щёку.
— Спасибо. За подарок. За утро. За то, что ты есть.
— Не за что, — он обнял её, прижал к себе. — Это ты есть. И это - лучший подарок для меня.
Экстрасенсы ещё долго лежали в обнимку, не думая о том, что день только начался, а впереди вечеринка, гости и, возможно, последние битвы с теми, кто всё ещё пытался встать между ними. Инфаркт, обиженный, что его игнорируют, устроился у них в ногах и демонстративно закрыл глаза.
Сообщение от Леры пришло, когда Варя пила утренний кофе на кухне.
Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, в одной футболке Семена. Он был в душе. За окном начинался новый день - серый, московский, с запахом апрельской сырости и первых зелёных листочков на деревьях.
Телефон завибрировал. Варя взяла его не глядя, машинально, думая о чём-то своём. Открыла и замерла.
«С днём рождения, маленькая. Надеюсь, ты хоть сегодня почувствуешь себя взрослой. Хотя вряд ли. Семён любит только тех, кто может его понять. А ты никогда не сможешь. Он вернётся. Ты же знаешь. Просто жди».
К сообщению прилагалась фотография - старая, ещё с тех времён, когда Семен и Лера были вместе. Они стояли на фоне какого-то заснеженного озера, она обнимала его за шею, он улыбался - открыто, по-настоящему, так, как Варя видела всего несколько раз.
Варя прочитала, перечитала, потом медленно положила телефон на стол экраном вниз. Руки дрожали. Кофе в кружке остыл, и пить его уже не хотелось.
Кехно внутри зарычал - глухо, зло, так, что она почувствовала вибрацию в груди.
— Змея, — сказал бес. — Холодная змея. Она не остановится.
— Я знаю, — прошептала Варя.
— Скажи ему. Он должен знать.
— Скажу.
Она подняла голову. Семен стоял в ванной, брился перед зеркалом. Он выглядел уставшим — после вчерашнего переезда Бесова спина ещё болела, и Варя видела, как он морщится, когда поворачивается.
— Сём, — позвала она.
Он обернулся.
— Иди сюда.
Он вернулся в комнату. Подошёл, сел рядом, обнял.
— Что случилось? — спросил он, чувствуя, что она напряжена.
Варя молча протянула ему телефон.
Он взял, прочитал. Лицо его не изменилось, но Варя почувствовала, как напряглись мышцы под его рукой. Как сжались пальцы на корпусе телефона. Как участилось дыхание.
— Она достала, — тихо сказал он. — Каждый день. То смс, то в соцсетях, то этот... - он кивнул на фотографию. — Ты не отвечаешь, я не отвечаю, но она не останавливается.
— Я не хотела тебе говорить, — призналась Варя. — Думала, сама справлюсь. Что она устанет. Но...
— Но она не устала, — закончил Семен. — И не устанет. Потому что её цель не ты. Её цель - сделать тебе больно. А мне показать, что она всё ещё может влиять.
Он помолчал, глядя в окно. Потом посмотрел на неё.
— Я разберусь.
— Сём, не надо...
— Надо, — он отдал ей телефон, взял свой. — Это не может продолжаться. Ты не заслужила это. Ни в день рождения, ни в любой другой день.
Ведьмак вышел на балкон, закрыл за собой дверь. Варя видела его спину через стекло - прямую, напряжённую. Он набрал номер, поднёс трубку к уху. Ждал. Потом начал говорить.
Она не слышала слов — только обрывки фраз. «Хватит». «Оставь её в покое». «Это было давно». «Не смей больше писать». «Я не вернусь». «Забудь моё имя». «Уезжай». «В Сибирь». «И чтобы я больше никогда не слышал о тебе».
Разговор был долгим. Потом он сбросил вызов, постоял ещё немного, глядя в серое небо, и вернулся.
Сел рядом, обнял, прижал к себе.
— Я сказал ей, чтобы уезжала. В Сибирь. К родителям. И чтобы больше никогда не появлялась. Ни здесь, ни в нашей жизни.
— И она согласилась? — Варя подняла на него глаза.
— Ей пришлось, — в его голосе была жёсткость, которую она слышала редко. Жёсткость, которая появлялась только тогда, когда он защищал её. — Я сказал, что если она ещё раз напишет или подойдёт - я напишу заяву. О преследовании, о травле, о чём угодно.
Варя прижалась к нему, чувствуя, как гора сваливается с плеч.
— Ты не пожалеешь? — спросила она тихо.
— О чём?
— О том, что порвал с ней окончательно. Вы же были близки когда-то.
Семен взял её лицо в ладони, заставил смотреть на себя.
— Варя, — сказал он медленно, чеканя каждое слово. — С ней у меня было прошлое. С тобой - настоящее и будущее. Я не выбираю между вами. Потому что выбора нет. Ты моя. Она - никто. И если для того, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, нужно порвать все контакты - я порву. Не задумываясь.
У неё снова защипало в носу.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тоже тебя люблю, — он поцеловал её в лоб. — А теперь кофе. Твой остыл. Я сделаю новый.
— И блинчики, — добавила она, чувствуя, как возвращается аппетит.
— И блинчики, — согласился он.
Он встал, пошёл на кухню. Варя смотрела ему вслед, гладила кулон на груди и думала о том, как ей повезло.
Вечером квартира практиков превратилась в маленькое уютное пространство для самых близких.
Варвара носилась по комнатам, поправляя салфетки, расставляя тарелки, ругаясь с Инфарктом, который пытался стащить со стола кусок колбасы. Лесков возился на кухне - готовил закуски, резал овощи, помешивал что-то в кастрюле.
— Сём, а салат мы сделали? — крикнула Варя из гостиной.
— Сделали.
— А хлеб порезали?
— Порезали.
— А...
— Варя, — ведьмак вышел из кухни, — иди сюда.
Она подошла. Он обнял её мокрыми руками, поцеловал в макушку.
— Всё готово. Успокойся. Все придут не раньше восьми.
— Я волнуюсь, — призналась она. — В первый раз у нас дома. В первый раз я праздную день рождения не в Карелии. В первый раз...
— В первый раз ты празднуешь его со мной, — закончил он. — Я тоже волнуюсь.
— Правда?
— Правда, — он усмехнулся. — Я боюсь, что Инфаркт сожрёт всех гостей.
Кот, услышавший своё имя, поднял голову с подоконника и посмотрел на них с возмущением.
— Он не сожрёт, — успокоила Варя. — Он только оближет.
— Это не лучше.
Она рассмеялась, и напряжение ушло. Вместе они накрыли стол, зажгли свечи, включили негромкую музыку. Варя надела черную футболку с надписью на карельском языке, выложенную стразами, любимые широкие черные брюки, поправила кулон. Семен смотрел на неё из коридора, прислонившись к косяку.
— Ты прекрасна, мой цветочек, — сказал он.
— Ты говорил уже.
— Повторю.
Она подошла, встала на носки, поцеловала его.
— Спасибо за сегодня.
— Не за что, — ведьмак обнял её. — С днём рождения, козочка.
Первыми пришли Дженнифер и Анжела. Итальянская ведьма принесла огромный букет полевых цветов и бутылку оливкового масла («Это не просто масло, это масло, на котором я делала ритуал очищения, оно приносит удачу»). Анжела - домашние пироги с яблоками, от которых запах пошёл на всю квартиру.
— Вы как тут? — спросила Анжела, обнимая Варю. — Не замерзли? Не разругались? Не...
— Всё хорошо, — засмеялась Варя.
— А кот? — Дженнифер уже нашла Инфаркта и пыталась с ним подружиться. Кот поддавался неохотно, но дал себя погладить.
— Кот тоже жив.
Потом пришёл Бесов с виски, шумный, громкий, сразу занявший место за столом.
— А где именинница? — закричал он, размахивая бутылкой. — Идём, Варька, нальём за твоё здоровье!
— Артем, ты хотя бы разуйся, — устало сказал Семен.
— А я в носках, — Бесов гордо поднял ногу. — Видишь?
— Это не носки, это дыры на ногах.
— А, ну да.
Варя смеялась, чувствуя, как тепло разливается по телу. Не от виски - от того, что вокруг были свои. Те, кто знал, кто понимал, кто не осуждал.
Виталий пришёл с Катей.
Варя открыла дверь и на секунду замерла. Рядом с Виталием стояла невысокая девушка с короткой стрижкой и огромными карими глазами. В руках у неё был торт - домашний, с кремом и свежими ягодами.
— Это Катя, — представил Виталий. — Моя девушка. Точнее, уже невеста.
Катя подняла левую руку, показала тонкое серебряное кольцо на безымянном пальце. Варя ахнула.
— Вы поженились? — спросила она, пропуская их в квартиру.
— Нет ещё, — Катя улыбнулась, и в её улыбке было что-то очень тёплое, домашнее. — Но уже скоро. Виталик сделал предложение месяц назад.
— Почему ты никому не сказал? — удивилась Дженнифер, отрываясь от кота.
— Не спрашивали, — пожал плечами Виталий.
Все засмеялись. Катя оказалась милой, скромной, но не зажатой. Она работала иллюстратором, рисовала обложки для книг и, как выяснилось через пять минут разговора, обожала японскую культуру не меньше Виталия.
— Мы познакомились на фестивале аниме, — рассказывала она, когда все расселись за стол. — Я была в костюме, он в футболке с Наруто. Я подумала: «Какой странный парень». А он подошёл и сказал: «У тебя отличный косплей».
— И ты повелась? — усмехнулся Бесов.
— А ты бы не повёлся? — парировала Катя.
— Я бы повёлся.
Все снова засмеялись. Семен, наблюдавший эту сцену со стороны, чувствовал, как внутри что-то разжимается. Не потому, что он ревновал - он уже понял, что ревность была глупой, ненужной, разрушительной. А потому, что Виталий оказался не соперником, а просто хорошим человеком, который нашёл своё счастье. И это счастье было не в Варе.
— Рад за тебя, — сказал Семен, когда Виталий подошёл к нему за добавкой.
— Спасибо, — Виталий улыбнулся. — А я рад за вас. Вы хорошая пара.
— Ты тоже не говорил, — усмехнулся Семен.
— Не спрашивали, — повторил Виталий, и они оба рассмеялись.
Перед тем как сесть за стол, Варя достала телефон. Открыла свой телеграм-канал - там было уже почти двадцать тысяч подписчиков, и все они ждали хоть какого-то намёка на её личную жизнь. До сих пор она выкладывала только рабочие фото, кадры с испытаний, иногда Инфаркта. Про Семена ни слова.
Сегодня, 14 апреля, в день рождения, лучшее время для того, чтобы сделать подарок и себе, и им.
Она выбрала две фотографии. На первой они с Семеном в оленьем парке у того старого дуба. На второй он целовал её в щёку, а она смеялась, запрокинув голову, и на её лице было столько счастья, что смотреть на это без улыбки было невозможно.
Подпись была короткой, но ёмкой:
«Шипперы, ликуйте. Лучший мужчина на планете - мой. С днём рождения меня».
Через минуту канал взорвался.
Сердечки, восклицания, сотни комментариев в секунду. «МЫ ТАК И ЗНАЛИ!», «ВАРЯ, ТЫ НАША ГОРДОСТЬ», «СЕМЁН, БЕРЕГИ ЕЁ», «НАКОНЕЦ-ТО», «Я ПЛАЧУ С КОТОМ», «КОГДА СВАДЬБА?»
Варя читала, улыбалась, иногда комментировала сама - коротко, с эмодзи. Семен заглядывал в экран через её плечо.
— Теперь все знают, — сказал он.
— Теперь все знают, — согласилась она.
— Ты не жалеешь?
— Ни капли, — она повернулась, поцеловала его в щёку. — Ты мой. Пусть знают.
Лесков обнял её, прижал к себе, и они стояли так посреди гостиной, среди гостей, свечей и цветов, и чувствовали, что всё правильно. Всё так, как должно быть.
За столом, когда все чокнулись и выпили за именинницу, Семен встал. В руке у него был бокал с вином, взгляд серьёзный, почти торжественный. Гости затихли. Даже Инфаркт перестал вылизывать лапу и уставился на ведьмака.
— Я не умею говорить красиво, — начал он. — Все, кто меня знает, подтвердят. Я - человек действия, не слов. Но сегодня... сегодня попробую.
Варя замерла. Сердце колотилось где-то в горле.
— Варя, — он посмотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что у неё перехватило дыхание. — Ты появилась в моей жизни, когда я уже не ждал ничего хорошего. Я думал, что любовь - это не про меня. Что я слишком старый, слишком мрачный, слишком сибирский, чтобы кто-то мог меня полюбить. А потом пришла ты - с котом, с бесом внутри, с этой твоей улыбкой, от которой у меня крышу сносит. И я понял: это она. Та, кого я ждал.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Ты - моя луна и звёзды, — продолжал он. — Мой дом. Моя семья. Самый близкий человек. Я не знал, что такое счастье, пока не увидел, как ты танцуешь на кухне под дурацкие песни. Я не знал, что такое покой, пока не уснул рядом с тобой. Я не знал, что такое будущее, пока не представил его с тобой.
У Вари текли слёзы. Она их не вытирала.
— Ты - это всё, что у меня есть, — сказал он, и голос его дрогнул. — В этом городе, в этой жизни, в этом мире. Ты - моя надежда, моя вера, моя любовь. И я обещаю: я буду защищать тебя всегда. От всех. Даже от самой себя, если понадобится.
Он поднял бокал.
— За тебя, козочка. За твой день рождения. За то, что ты есть. И за то, что ты выбрала меня.
Варя встала, подошла к нему, обняла. Всхлипнула, потом засмеялась.
— Ты идиот, — сказала она.
— Твой идиот, — ответил он.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Они поцеловались прямо при всех, при Дженнифер, которая охала и прижимала руки к груди, при Бесове, который свистел и кричал «Горько!», при Виталии с Катей, которые улыбались и держались за руки.
А Кехно внутри Вари молчал. Не рычал, не ворчал, не предупреждал. Просто молчал. И в этом молчании было что-то похожее на принятие.
«Он хороший», — наконец сказал бес, и Варя почувствовала, как внутри разливается тепло. — «Не такой, как другие. Не такой, как те, кто был раньше. Он останется. Он будет рядом. Он будет защищать».
«Ты принимаешь его?» — мысленно спросила Варя.
«Принимаю», — ответил Кехно, и это было похоже на вздох облегчения. — «Но если он сделает тебе больно — я заставлю его пожалеть».
«Спасибо»
Бес не ответил. Но она чувствовала - он улыбается.
Позже, когда гости разошлись по углам - Дженнифер зажгла свечи и гадала Анжеле по воску («О, смотри, это к деньгам, нет, это к любви, а это - к путешествиям, ты куда-то поедешь»), Бесов рассказывал Виталию про какие-то свои ритуалы («Ты не представляешь, я однажды так разозлился, что зеркало треснуло, представляешь?»), а Катя показывала Варе наброски в телефоне - Семен стоял у окна и смотрел на неё.
Шаманка танцевала с Дженнифер под какую-то старую песню, которая играла на фоне. Её волосы разметались по плечам, кулон с полумесяцем блестел на свету, на щеке сияла ямочка. Она смеялась, запрокинув голову, и была самой красивой, самой живой, самой настоящей.
«Как мне повезло», — подумал Семен. — «Как же мне повезло».
Она заметила его взгляд, помахала рукой, улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, огромное, невыразимое.
— Иди сюда, — позвала она.
Он подошёл. Она взяла его за руку, потянула в центр комнаты.
— Танцуй со мной.
— Я не умею.
— А я научу, — она обвила руками его шею. — Просто обними меня и двигайся.
Он обнял. Она положила голову ему на грудь, прикрыла глаза. Они медленно кружились под музыку, не обращая внимания на остальных. Инфаркт, проснувшийся от шума, запрыгнул на подоконник и смотрел на них сверху вниз с видом: «Опять эти люди».
— Сём, — прошептала Варя.
— М?
— Спасибо. За всё.
— Не за что, — он поцеловал её в макушку.
— За то, что ты есть. За то, что ты рядом. За то, что ты меня выбрал.
— Я не выбирал, — сказал он. — Это судьба.
Она подняла голову, посмотрела на него.
— Ты веришь в судьбу?
— Раньше нет, — он усмехнулся. — Сейчас — да.
Она улыбнулась, встала на носки, поцеловала его. И в этом поцелуе было всё - благодарность, любовь, надежда. И обещание, что они справятся. Со всем. Вместе.
В конце вечера, когда гости разошлись, Варя и Семен остались вдвоём.
Она сидела на диване, обняв колени, и смотрела на догорающие свечи. Инфаркт спал у неё на руках, свернувшись клубком. В квартире пахло цветами, оливковым маслом и счастьем.
— Устала? — спросил Семен, садясь рядом.
— Немного, — она откинулась на спинку дивана. — Но это хорошая усталость.
— Ты сегодня была прекрасна, — он взял её за руку.
— Ты говорил уже.
— Повторю.
Она засмеялась, придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.
— Сём, — сказала она тихо.
— М?
— А что будет дальше?
— В смысле?
— Ну... битва закончится. Мы останемся вдвоём. Что мы будем делать?
Он помолчал, гладя её по волосам.
— Жить, — сказал он наконец. — Просто жить. Работать. Гулять по Москве. Ездить в Карелию. В Сибирь. Растить твоего кота. Мириться, если будем ссориться. И любить друг друга. Каждый день.
— Звучит как план, — она улыбнулась.
— Это не план, — он поцеловал её в висок. — Это жизнь.
Она закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает её мягким, тёплым одеялом.
— Сём, — прошептала она уже сквозь сон.
— М?
— Ты тоже моя луна и звёзды.
Он прижал её крепче, поцеловал в макушку.
— А ты - моя жизнь, козочка. Спи.
Она уснула, улыбаясь. И ей снилась Карелия - бесконечные леса, звёздное небо, и он рядом. Всегда рядом.
А за окном таял последний снег, уступая место весне. В их маленькой съёмной квартире было тепло и уютно. Инфаркт спал на подушке, Кехно молчал, а два сердца бились в унисон, согревая друг друга без остатка.
Впереди была ещё битва. Впереди были новые испытания. Впереди была жизнь - долгая, сложная, полная чудес и трудностей.
Но сейчас - только они. И этого было достаточно.
А завтра начнётся новая глава. Но это уже совсем другая история.