Ты - мой дом
Съёмки закончились ближе к вечеру. Варя собирала вещи в гримёрке, чувствуя, как усталость разливается по телу. Испытание с Лерой выжало её досуха - не магически, а эмоционально. Каждый раз, когда она видела эту девушку в коридоре или зале, внутри всё сжималось.
— Варюш, сама домой доедешь? — Семен заглянул в дверь, — Бесов попросил помочь с коробками, у него переезд. Я ненадолго.
— Хорошо, — она кивнула, не поднимая головы.
— Ты как? — он подошёл, коснулся её плеча.
— Нормально. Устала просто.
— Я быстро, — ведьмак поцеловал её в макушку. — Жди меня.
Он ушёл. Варя осталась одна, дособирала сумку, вышла в коридор. И замерла.
Лера стояла у окна в конце коридора, прислонившись к подоконнику. Ждала. Знала, что шаманка выйдет именно здесь, именно сейчас.
— Одна? — спросила Лера, не двигаясь с места. — А где твой... как его... Семён?
— Это тебя не касается, — ответила Варя, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Жаль, — Лера отклеилась от подоконника, медленно пошла навстречу. — Я хотела с ним поговорить. По-старому.
— Ему не о чем с тобой говорить.
— Ты так думаешь? — Лера остановилась в шаге от Вари, склонила голову набок. — А ты уверена, что он тебе всё рассказывает? Что он не звонит мне по ночам, когда ты спишь?
— Уверена, — Варвара подняла подбородок.
Лера усмехнулась. В этой усмешке было что-то материнское, снисходительное, от чего у Вари внутри всё закипело.
— Ты милая, — сказала Лера. — Правда. Такая маленькая, храбрая. Думаешь, что любовь - это когда тебя держат за руку и целуют в лоб. Но Семён... он сложнее. Ему нужна не девочка, которая смотрит на него с обожанием. Ему нужна та, кто сможет его понять. А понять его могу только я.
— Ты ошибаешься, — шаманка почувствовала, как Кехно внутри заворочался, зарычал.
— Посмотрим, — Лера сделала шаг назад, улыбнулась. — Передавай привет. Скажи, что я его не забыла. И что всегда буду ждать.
Она развернулась и ушла, оставив после себя запах тяжелого парфюма и холод, который заполнил весь коридор.
Варя стояла, не двигаясь, пока шаги не затихли. Потом медленно выдохнула и пошла к выходу. Спина была прямой, голова - высоко поднятой. Но внутри всё дрожало.
Дома девушка сидела на подоконнике, обняв колени. Инфаркт лежал рядом, положив голову ей на ногу. За окном темнела Москва, зажигались фонари, и где-то далеко, в этой огромной равнодушной столице, Семен помогал Бесову перетаскивать коробки.
— Кехно, — позвала она тихо. — Ты здесь?
Бес внутри шевельнулся. Не сразу - будто решал, отвечать или нет.
— Здесь, — отозвался он наконец своим хриплым, ледяным голосом.
— Ты видел её. Что ты о ней думаешь?
— Змея, — ответил Кехно без колебаний. — Холодная змея. Она не любит его. Она хочет владеть.
— А меня он любит?
Сущность замолчала. Варя чувствовала, как она внутри неё ворочается, будто не может найти удобного положения.
— Любит, — сказал помощник нехотя, будто признание давалось ему с трудом. — Этот человек... он другой. Не такой, как те, кто был раньше.
— Ты всегда говорил, что мужчины - зло.
— Говорил. И буду говорить. Но этот... — Кехно замолчал, подбирая слово. — ...исключение.
Варя улыбнулась - впервые за день, откинулась на стекло, глядя на огни города. Инфаркт мурлыкал, урчал, согревая её своим теплом. Кехно внутри успокоился, затих, будто тоже устал после долгого дня.
— Лера сказала, что он звонит ей по ночам, — прошептала шаманка в темноту. — Ты знаешь, это правда?
— Врёт, — ответил Кехно сразу. — Он всегда с тобой. Всегда рядом. Я не слышал, чтобы он кому-то звонил.
— Откуда ты знаешь?
— Я все всегда слышу.
Варя закрыла глаза. Слёзы выступили на ресницах, но она не дала им упасть.
— Я так люблю его. Я готова кричать на весь мир об этом. Он мне нужен. Очень... Я боюсь, Кехно. Боюсь, что однажды он уйдёт. Что я останусь одна. Что все эти слова - просто слова.
— Не уйдёт, — голос беса был твёрдым, почти злым. — Я не позволю.
— Ты не сможешь его удержать.
— Смогу.
Варя рассмеялась сквозь слёзы, сквозь страх.
— Дебила кусок.
Она сидела на подоконнике, обняв кота, и ждала. Ждала, когда Семен вернётся. Когда откроется дверь. Когда она увидит его - живого, настоящего, своего.
Ключ повернулся в замке в районе часа ночи.
Варвара не спала. Она сидела на диване в гостиной, Инфаркт дремал у неё в ногах. Семен вошёл, усталый, в расстёгнутой куртке, с пакетом в руке.
— Ты не спишь? — удивился он.
— Ждала, — ответила она.
Лесков скинул куртку, поставил пакет на стол, подошёл. Сел рядом, взял её за руку.
— Бесов - тот ещё коллекционер, — сказал он. — Книги, статуэтки, какие-то банки. Я устал таскать.
— Сём, — перебила Варя. — Я видела Леру. После съёмок. В коридоре.
Он замер. Рука его сжалась.
— Что она сказала?
— Сказала, что ты звонишь ей по ночам. Что она тебя не забыла. Что ты сложный, и понять тебя может только она.
Семен изменился в лице. Он вообще редко менялся, но стал бледнее, и Варя это заметила.
— Это неправда, — сказал он. — Всё, что она сказала - неправда.
— Я знаю, — шаманка посмотрела на него. — Кехно сказал, что ты никому не звонишь. Он всегда со мной, он слышит.
Ведьмак выдохнул - тяжело, с облегчением.
— Ты веришь бесу больше, чем мне?
— Я верю вам обоим, — она коснулась его руки. — Но мне страшно, Сём. Она так смотрит на меня. Так говорит. Будто я - временная. Будто ты скоро вернёшься к ней.
— Никогда, — он взял её лицо в ладони. — Никогда. Я не вернусь. Я не хочу возвращаться. Я хочу быть с тобой. Только с тобой.
— Докажи, — прошептала она.
Он притянул её к себе, поцеловал - не нежно, не осторожно, а так, будто хотел стереть все сомнения, все страхи, все слова, которые Лера поселила в её голове.
— Я люблю тебя, — сказал он между поцелуями. — Только тебя. Всегда тебя.
Варя ответила, вцепляясь в его футболку, притягивая ближе. Ей нужно было чувствовать его. Слышать его дыхание. Знать, что он здесь, с ней, не с той, не с Лерой.
Ведьмак подхватил девушку на руки, понёс в спальню. Опустил её на кровать, навис сверху, опираясь на локти. В темноте горели только его глаза - тёмные, глубокие, полные того, что она не могла назвать иначе, чем любовь.
— Ты прекрасна, — сказал он. — Самая красивая.
— Не надо слов, — шаманка провела пальцами по его губам, слегка улыбаясь. — Просто будь рядом.
Он стянул с неё футболку, потом свою. Его руки скользнули по её телу - медленно, изучающе, будто он запоминал каждый сантиметр заново. Варя выгнулась под его прикосновениями, ловя ртом воздух.
— Сём, — прошептала она.
— Что?
— Не останавливайся.
Он не остановился. Целовал её плечи, ключицы, шею, спускаясь ниже. Она вцепилась ему в волосы, закрыла глаза, чувствуя, как каждое прикосновение стирает следы сегодняшнего дня - слова Леры, её улыбку, её «он мой».
— Твоя, — выдохнула Варя. — Я только твоя.
— И я твой, — ответил он, входя в неё медленно, глубоко, так, что она вскрикнула от неожиданности, от удовольствия, от того, что внутри наконец перестало болеть.
Они двигались в унисон - плавно, почти невесомо, будто время остановилось и не существовало ничего, кроме этого момента. Варя смотрела на Семена сверху вниз (он перевернул её, и теперь она сидела на нём), и в её глазах блестели слёзы - не от боли, от того, что она наконец поверила.
— Я люблю тебя, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его.
— А я тебя, — ответил он, прижимая её к себе.
Закончив, практики лежали, переплетённые, выдохшиеся, и молчали.
— Сём, — сказала Варя через несколько минут.
— М?
— Не оставляй меня. Никогда.
— Не оставлю, — он поцеловал её в макушку. — Ты - моя семья. Мой дом. Моя жизнь.
Она прижалась к нему, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его. Инфаркт, обиженный, что его не позвали, всё-таки пришёл, запрыгнул на кровать, устроился в ногах.
— Кот нас простил, — усмехнулась Варя.
— Кот всегда нас прощает, — ответил Семен. — Он умнее нас.
Она рассмеялась, и этот смех был таким чистым, таким настоящим, что Семен почувствовал, как у него внутри что-то разжалось - то, что сжималось весь день, с того момента, как он увидел Леру в готическом зале.
— Завтра будет новый день, — сказал он. — Новая битва. Но сегодня - только мы.
— Только мы, — повторила Варя, закрывая глаза.
И заснула - спокойно, без кошмаров, без Леры, без страха. Потому что рядом был он. И этого было достаточно.
За окном начинался рассвет. Розовые лучи пробивались сквозь шторы, освещая их сплетённые тела. Инфаркт, проснувшийся от того, что его место заняли, перебрался на подушку и смотрел на них сверху вниз с высоты своего кошачьего величия.
Кехно внутри Вари молчал. Но это молчание было не злым, скорее усталым, примирительным. Будто бес наконец-то признал: этот человек останется. И с этим придётся жить.
А в другом конце Москвы, в своей съёмной квартире, Лера сидела в темноте и смотрела в потолок. Она не спала. Она ждала. Знала, что рано или поздно её час настанет. Что Варя дрогнет. Что Семен вернётся.
Она всегда была терпеливой.
Но в этой терпеливости не было любви. Только голод. Только жажда обладания. Только пустота, которую невозможно заполнить чужим теплом.
И это было её главное поражение. О котором она даже не догадывалась.