Папина Малышка

Света:
Утро началось с того, что Дима сказал: «Сегодня едем к моей маме». Я сидела на кухне, пила бутылочку с какао, и чуть не поперхнулась.

— Опять? — спросила я.
— Опять, — он улыбнулся. — Она приглашала. Хочет тебя видеть.
— А я хочу её видеть, — сказала я честно. Мне нравилась мама Димы. Она была доброй, не задавала лишних вопросов.

— Тогда собирайся. Оденься красиво.
— А подгузник? — спросила я, хотя уже почти не носила их днём.
— Нет, — он покачал головой. — Ты же уже большая. Наденешь трусики.
— А если я захочу писать?
— Скажешь мне или маме. Туалет там рядом.

Я кивнула. Мне нравилось, что он доверяет мне.

Дима:
Я смотрел, как она одевается — выбрала сама: белое платье в горошек, туфли на низком каблуке, волосы распустила. Взрослая девушка. Почти. Только соска иногда появлялась в кармане, но она её не доставала. Я знал, что она всё ещё иногда просит мой палец, но это наши маленькие секреты.

Света:
Мама Димы встретила нас у дверей.

— Света, какая ты красивая! — она обняла меня. — Повзрослела за месяц.
— Спасибо, — я улыбнулась. — Вы тоже хорошо выглядите.
— Ой, да что ты, — она засмеялась.

Мы сели за стол. Я пила чай из чашки — настоящей, взрослой. Не из бутылочки. Дима смотрел на меня с одобрением.

— Света, я слышала, ты начала работать? — спросила мама.
— Да, на практике меня похвалили, предложили работу на полставки. Я согласилась.
— Это замечательно. А учёба?
— Дистант. Говорят, может продлиться ещё год.
— Тяжело?
— Иногда, — я пожала плечами. — Но я справляюсь.

Мама Димы погладила меня по руке.

— Ты умница, Света. Мой сын тебя не заслуживает.

Дима сделал вид, что обиделся.

— Мам!
— Что? Правду говорю, — она засмеялась.

Света:
После обеда мы поехали домой. В машине я сказала:

— Папа, я хочу разобрать игровую.
— В каком смысле?
— Многие игрушки мне уже не нужны. Я не играю в них. Хочу продать новые, коллекционные. Они выросли в цене.
— Ты серьёзно?
— Да, — я кивнула. — А те, что уже распакованы, но в хорошем состоянии, тоже можно продать. Не всё, конечно. Но часть.

Он помолчал.

— Хорошо. Давай сегодня вечером переберём.

Дима:
Мы сидели в игровой. Света раскладывала игрушки на три кучи: оставить, продать в упаковке, продать б/у. Я помогал, смотрел, как она бережно обращается с каждой коробкой.

— Папа, — сказала она.
— Что?
— У Лены скоро день рождения. Я хочу подарить ей ту куклу, которую она просила тогда. Помнишь?
— Помню, — я удивился. — Ты же не хотела отдавать.
— Я была жадной. Теперь хочу.
— Ты уверена?
— Да. Она моя подруга. И она заслуживает.

Я обнял её.

— Ты выросла, маленькая.
— Не маленькая, — она улыбнулась. — Но твоя.

Света:
Мы отобрали несколько кукол для продажи. Дорогие, лимитированные серии. Я сфотографировала, выложила на сайт. Через день купили три штуки. Я положила деньги в копилку.

— Хочешь что-то купить на них? — спросил Дима.
— Пока нет, — я покачала головой. — Может, потом.

Лена:
Наступил день рождения Лены. Мы пришли к ним домой. Андрей накрыл стол. Подарки лежали в гостиной.

— Света, ты пришла! — Лена обняла меня.
— С днём рождения, подруга, — я протянула ей большую коробку.

Она открыла. Увидела ту самую куклу — в упаковке, с блестящими волосами, в розовом платье.

— Света! Это та, которую я просила!
— Да, — я улыбнулась. — Теперь она твоя.
— Спасибо! — она заплакала от счастья.

Андрей:
Я подошёл к Лене, протянул маленькую бархатную коробочку.

— И это тебе.

Она открыла. Подвеска — почти как у Светы, Tiffany, но люксовая копия. Лена не знала разницы. Она смотрела на неё сияющими глазами.

— Папочка, она прекрасна!
— Надевай, — я застегнул цепочку у неё на шее.

Она крутилась перед зеркалом. Я чувствовал укол совести, но не стал ничего объяснять. Главное — она счастлива.

Света:
Я видела подвеску Лены. Она была похожа на мою, но не совсем. Я посмотрела на Диму. Он пожал плечами — не твоё дело.

Я промолчала. Лена радовалась. И этого было достаточно.

Света:
После чая мы с Димой пошли домой.

— Папа, — сказала я в машине.
— Что?
— Ты не хочешь разобрать мои шкатулки с украшениями?
— А ты хочешь?
— Не знаю, — я задумалась. — Мне жалко их продавать. Они красивые.
— Тогда не продавай. Оставь.
— Но я почти не ношу.
— Это неважно. Они твои. Ты имеешь право хранить то, что тебе дорого.

Я кивнула.

— Спасибо, что не заставляешь.

Он погладил меня по голове.

Дима:
Я не стал настаивать на продаже украшений. Она ещё не готова. И это нормально.

Света:
На следующий день мне позвонили из студии, где я проходила практику.

— Светлана, мы хотим предложить вам работу на полставки. Вторую половину дня. Согласны?
— Да, — сказала я, не веря своему счастью. — Спасибо большое!

Я бросилась к Диме.

— Папа! Меня взяли на работу!
— Я слышал, — он улыбнулся. — Поздравляю, маленькая.
— Ты не против?
— Нет. Ты взрослая. Я горжусь тобой.

Я обняла его.

Света:
Вечером мы сидели на диване. Я листала телефон и наткнулась на фигурки из моей любимой игры.

— Папа, я хочу тебе кое-что сказать.
— Говори.
— Я больше не хочу коллекционировать куклы.
Он напрягся. Я заметила, как его бровь дёрнулась.

— Совсем?
— Ну… может, иногда покупать, если очень понравится. Но не как раньше.
— А что ты хочешь вместо этого? — спросил он осторожно.

Я показала ему экран.

— Фигурки из игры. Вон те, маленькие.

Он выдохнул.

— Боже, Света, я испугался. Я думал, ты скажешь что-то вроде… не знаю… машины или квартиры.
— Нет, — я засмеялась. — Мне нравятся фигурки. Они дешёвые.
— Бери, — он поцеловал меня в лоб. — Сколько хочешь.

Дима:
Я реально испугался. Она уже продала кукол на приличную сумму. Если бы она решила коллекционировать что-то дорогое… Но фигурки — это мелочь. Пусть собирает. Лишь бы была счастлива.

Света:
Дома я почти не носила подгузники. Только на ночь, по привычке. Но иногда забывала и спала в трусах. Дима не ругался.

— Папа, можно я сегодня буду голая?
— Света, уже холодно.
— У нас дома тепло.

Он вздохнул.

— Ладно. Но если простудишься — будешь пить горькое лекарство.

Я разделась. Ходила по квартире голая, чувствовала свободу. Дима смотрел на меня, качал головой, но ничего не говорил.

— Ты как ребёнок, — сказал он.
— Я и есть ребёнок, — ответила я.

Он пытался заставить меня одеться. Орал, замахивался, угрожал ремнём, даже шлёпал по попе.

— Надень трусы, быстро!
— Не надену!

— Я сказал — надень!
— А я сказала — нет!

Он убирал руку. Я знала, что он не ударит сильно. Только шлёпает. Я не боялась.

— Блять, — он выдохнул. — Делай что хочешь.

Я победила.

Дима:
Я сдался. Она ходит дома в трусах или голая. Я не могу её заставить одеться. Ни криком, ни угрозами, ни шлепками. Она упёрлась как баран. Но я люблю её даже такой — голой, с красной попой, с вызовом в глазах.

Света:
Я по-прежнему просила палец Димы. Иногда днём, иногда перед сном.

— Папа, дай палец.
— Света, ты уже большая.
— Ну пожалуйста.

Он вздыхал, протягивал указательный палец. Я брала в рот, сосала. Мне было спокойно.

— Немного, — говорил он.
— Я знаю.

Через минуту он забирал.

— Всё.
— Спасибо.

Я просила и потрогать меня. Он иногда соглашался — гладил меня через трусы, не снимая, не доводя до оргазма. Просто водил пальцами, чтобы я не истерила.

— Хорошо? — спрашивал он.
— Да, — я закрывала глаза.
— Хватит.

Он убирал руку. Я не спорила. Знала, что если начну истерить — он вообще перестанет.

Дима:
Я гладил её, но не доводил до конца. Она привыкла, что иногда я даю ей разрядку, но не каждый раз. Она просила — я решал. Это был наш ритуал.

Света:
Я лежала в кровати, прижавшись к Диме. Без подгузника, без соски, голая под одеялом.

— Папа, — прошептала я.
— Что, маленькая?
— Ты меня не разлюбишь, когда я совсем вырасту?
— Ты никогда не вырастешь, — он поцеловал меня в лоб. — Для меня ты всегда будешь маленькой.
— Даже если я буду работать и зарабатывать деньги?
— Даже тогда.
— Даже если я перестану просить палец?
— Даже тогда.
— Я люблю тебя, папа.
— И я тебя, маленькая.

Я закрыла глаза.

Света:
Я не спала. Я думала о том, как изменилась моя жизнь за последние недели. Я снова говорила. Я работала. Я продала кукол, подарила Лене её мечту. Я перестала бояться воды — почти. Я ходила дома голая, и Дима смирился. Я просила его палец и его руку — и он давал.

Я взрослела. Но в душе оставалась маленькой. Его маленькой.

Дима:
Я лежал, смотрел на Свету. Она спала, прижимаясь ко мне, голая, без соски, без подгузника. Её лицо было спокойным. Она больше не плакала по ночам.

Она выросла. Но всё равно осталась моей. Я гладил её по спине и думал, как сильно я её люблю.

Я поцеловал её в лоб, закрыл глаза.

— Спи, моя маленькая. Я всегда буду рядом.