Папина Малышка

Света:
Дима объявил мне новое наказание за тайную электронку. Мы сидели на кухне-гостиной — просторной комнате, где пахло жареной картошкой и кофе. Я только что доела ужин: пюре с котлетой и салат из свежих овощей. Дима кормил меня сам, как всегда, а теперь вытирал мне подбородок салфеткой и смотрел серьёзно.

— Неделя без сладкого, — сказал он, убирая салфетку в сторону. — И клизма завтра утром. За то, что спрятала и врала.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Клизма — это было то, чего я боялась больше всего. Не ремень, не угол, не лишение сладостей. А именно эта процедура, унизительная и болезненная.

— Папочка, пожалуйста, — я сложила ладони, как на молитву. — Только не клизма. Я согласна на всё, что угодно. На ремень. На угол на гречке. На две недели без сладкого. Даже на пробку на целый день. Только не клизма.

— Ах ты, блять, — он усмехнулся, но в глазах не было злости. — Торгуешься со мной, сучка? Это новое.

— Я не торгуюсь, — быстро сказала я, чувствуя, как сердце колотится. — Я прошу. Я знаю, что виновата. Я знаю, что заслужила наказание. Но клизма для меня — это слишком. Я готова стоять в углу на гречке три часа. Я готова получить ремнём двадцать ударов. Я готова месяц без сладкого. Только не клизма.

Дима взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми.

— Слушай сюда, дрянь, — сказал он тихо, почти ласково, но от этого тихого голоса становилось страшно. — Ты спрятала подик. Ты курила тайком. Ты врала мне в лицо. Ты заслужила клизму. И ты её получишь.

— Папочка… — я почувствовала, как слёзы подступают к горлу.

— Заткнись, — он сжал мой подбородок чуть сильнее. — Но, блять, я вижу, что тебе реально страшно. И поэтому я даю тебе выбор. Либо клизма завтра утром. Либо угол на гречке на четыре часа. И ремень двадцать ударов. И две недели без сладкого. Выбирай.

Я задумалась. Четыре часа на гречке — это ад. Колени будут болеть несколько дней. Ремень двадцать ударов — это до крови, это когда сидеть нельзя будет неделю. Две недели без сладкого — это долго, очень долго.

— Я выбираю клизму, — прошептала я, опуская голову.

— Чего? — он не расслышал.

— Я выбираю клизму, — повторила я громче, чувствуя, как внутри всё переворачивается от страха.

— Умница, — он отпустил мой подбородок и погладил по голове. — Вот так. Не так страшно, как кажется. Я буду рядом.

— Ты правда будешь рядом? — я подняла глаза.

— Правда, маленькая. Я всегда рядом.

Дима:
Я смотрел на неё — бледную, испуганную, но послушную. Она выбрала клизму. Это было тяжелее для неё, чем ремень и угол вместе взятые. Но она выбрала. Это значит, она доверяет мне даже в этом.

Света:
На следующий день Дима сделал клизму, как и обещал. Было больно, унизительно, противно. Я стояла, согнувшись, держась за стену, и плакала. Он стоял рядом, одной рукой придерживая меня за спину, другой — сжимая грушу. Когда всё кончилось, я побежала в туалет, и он ждал за дверью.

— Всё, маленькая, — сказал он, когда я вышла, красная, заплаканная. — Наказание закончено. Сладкого нет две недели. Но клизма больше не повторится, если ты не накосячишь.

— Спасибо, папочка, — прошептала я, утыкаясь ему в плечо.

— Не за что, — он поцеловал меня в макушку. — А теперь давай поговорим о другом.

Мы сели на диван в гостиной-кухне. Я обняла зайца, которого он купил мне в тот раз в магазине, и приготовилась слушать.

— Света, — начал он, — я хочу, чтобы ты попросила у меня то, что тебе нужно. Не для того, чтобы меня разозлить. А для того, чтобы тебе было спокойнее.

— Что ты имеешь в виду? — я насторожилась.

— Я знаю, что ты иногда сидишь в телефоне, когда я не вижу. Листаешь всякую хрень. Общаешься с кем попало. Я не запрещаю тебе общаться, но я хочу знать, с кем и о чём.

— Ты хочешь проверять мой телефон? — я почувствовала, как внутри поднимается волна протеста.

— Я хочу, чтобы ты сама предложила мне это, — он посмотрел на меня в упор. — Если ты хочешь, чтобы я тебя контролировал — попроси. Я не навязываю.

Я задумалась. Моя игровая комната, где я делаю уроки и играю, была через коридор. Там стоял вигвам, диван, полки с игрушками, коробки с новыми, нераспакованными куклами — моя коллекция, которую он скупал для меня тоннами. Некоторые куклы стоили от пяти до тридцати тысяч рублей. Я не играла с ними — они лежали в упаковках, как сокровища. Мне нравилось просто знать, что они у меня есть. Что он дарит мне их, потому что любит. Потому что в детстве у меня не было ничего.

— Папочка, — сказала я, чувствуя, как сердце бьётся ровнее. — Я хочу, чтобы ты проверял мой телефон. Когда захочешь. И я хочу выходить в интернет только с тобой или когда ты разрешишь.

Он удивился — я увидела, как дёрнулась его бровь.

— Ты серьёзно?

— Да, — я кивнула. — Я хочу, чтобы ты знал всё. Чтобы я не могла сделать ничего тайком. Чтобы не было соблазна. Чтобы ты был моим единственным контролем.

— Света, — он взял меня за руку. — Это большой шаг. Ты уверена?

— Уверена, — я сжала его пальцы. — Я не хочу больше врать. Не хочу прятать. Хочу, чтобы ты решал за меня. Даже в этом.

— Хорошо, — он поцеловал меня в лоб. — Тогда с сегодняшнего дня я проверяю твой телефон каждый вечер. Ты не заходишь в интернет без меня. Если тебе нужно что-то посмотреть — просишь меня. Договорились?

— Договорились, папочка, — я улыбнулась.

Дима:
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Она сама попросила. Не я навязал. Она хочет, чтобы я контролировал её полностью. Это не зависимость. Это доверие.

Света:
Через несколько дней к нам пришла Лена. Она была в коротком платье и колготках, с хвостиком на макушке. Андрей остался внизу в машине — ждал, пока девочки пообщаются. Мы сидели в моей игровой комнате. Я показывала ей свои новые игрушки.

— Света, какая красивая, — Лена взяла в руки одну из моих кукол в запечатанной упаковке. Дорогую, лимитированную серию, которую Дима заказал из Японии. — Можно я её посмотрю?

— Смотри, — я разрешила, но чувствовала, как внутри поднимается тревога.

— Света, подари мне её, — Лена посмотрела на меня умоляюще. — Пожалуйста. У меня нет таких красивых.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Это моя. Я не дарю свои игрушки.

— Ну пожалуйста! — Лена захныкала. — У тебя их много. Ты даже не играешь с ними. Они просто лежат.

— Они лежат, потому что они мои, — я почувствовала, как во мне поднимается злость. — Я хочу, чтобы они лежали. Я коллекционирую их. Не проси.

Лена надулась, поставила куклу на место, а потом выбежала из комнаты. Я слышала, как она хлопнула входной дверью — ушла к Андрею в машину.

Лена:
Я села в машину, захлопнула дверь. Андрей удивился.

— Что случилось?

— Она не дала мне куклу, — я заплакала. — Я попросила, а она сказала нет. А у неё их целая комната! Новые, в коробках! Она даже не играет с ними!

— Лена, — Андрей вздохнул. — Это её игрушки. Она имеет право не дарить.

— Но она могла бы подарить мне одну! Хотя бы одну! Дима ей покупает всё, а мне ты нет!

— Я покупаю тебе, что нужно, — сказал Андрей твёрдо. — А Свете Дима покупает, что хочет. Это его право.

— Я хочу, чтобы ты покупал мне тоже дорогие игрушки!

— Лена, прекрати истерить, — он посмотрел на неё строго. — Я не буду соревноваться с Димой. У каждого свои возможности. И если ты сейчас не успокоишься — получишь по попе.

Я замолчала, но обида осталась.

Андрей:
Я зашёл в квартиру к Диме. Мы сели на кухне-гостиной. Дима налил мне кофе. Света сидела в своей игровой комнате — я слышал, как она включила мультики.

— Слушай, — начал я. — Лена психанула из-за игрушки. Она завидует Свете. У неё целая комната всяких дорогих штук, а у Лены — только самое необходимое.

— И что? — Дима поднял бровь.

— Я хочу спросить: зачем ты так балуешь её? Эти куклы по тридцать тысяч рублей. Она даже не играет с ними. Они лежат в коробках.

Дима поставил чашку на стол, посмотрел на меня внимательно.

— Андрей, я люблю её. И если у меня есть возможность купить ей то, чего у неё никогда не было в детстве — я куплю. Хоть куклу за тридцать тысяч, хоть дом, хоть машину. Я ей куплю всё, что она захочет. Не потому, что она просит. А потому, что я могу. И потому, что в детстве у неё не было ничего.

— Я понимаю, — кивнул я. — Но Лена видит это и завидует. Она считает, что я должен покупать ей так же.

— А ты не должен, — Дима усмехнулся. — У тебя свои принципы. И Лена должна их принять. Света не виновата, что у неё есть то, чего нет у Лены. И Лена не должна требовать чужих игрушек.

— Я ей сказал, — вздохнул я. — Но она истерит.

— Тогда накажи, — Дима пожал плечами. — Ремнём или углом. Она поймёт.

— Ты прав, — я отпил кофе. — Просто я не хочу быть таким же жёстким, как ты.

— Я жёсткий, только когда надо, — Дима посмотрел на меня. — А так я её балую. Потому что могу себе позволить. И потому что она заслужила.

— Заслужила чем?

— Тем, что она борется. Тем, что она доверяет мне. Тем, что она каждый день пытается быть лучше. Даже когда срывается — она возвращается и извиняется. Она не сдаётся. И тем, что она просто выбрала именно меня.

Я помолчал.

— Лена тоже борется, — сказал я тихо.

— Я знаю, — Дима кивнул. — Поэтому ты с ней. И поэтому я с вами дружу. Но не сравнивай их. Они разные.

— Ты прав, — я встал. — Пойду, поговорю с Леной.

— Удачи, — Дима пожал мне руку.

Андрей:
Я вернулся в машину. Лена сидела, надувшись, смотрела в окно.

— Лена, — сказал я. — Посмотри на меня.

Она повернулась.

— Ты не права, что просила игрушку. Это Светина вещь. Она не обязана делиться. И я не обязан покупать тебе такие же дорогие игрушки. У нас другие возможности.

— Но я хочу… — начала она.

— Я знаю, что ты хочешь, — перебил я. — Но хочешь — не значит получишь. Если ты будешь хорошо себя вести, я подумаю о том, чтобы купить тебе что-то особенное. Но не сейчас. И не потому, что ты завидуешь.

— Я не завидую, — прошептала она.

— Завидуешь, — я взял её за руку. — Это нормально. Но нельзя из-за этого ссориться с подругой и требовать чужое.

— Прости, папочка, — она заплакала.

— Всё, маленькая, — я обнял её. — Не плачь. Поехали домой.

Света:
Я сидела в игровой комнате, смотрела мультики, но думала о Лене. Мне было жаль её, но я не могла подарить куклу. Она была моей. Дима купил её мне. Я имела право не отдавать.

Дима зашёл, сел рядом на диван.

— Всё хорошо, маленькая?

— Да, — я кивнула. — Просто Лена обиделась.

— Она отойдёт, — он погладил меня по голове. — Ты правильно сделала, что не отдала куклу. Это твоё.

— Я знаю, — я прижалась к нему. — Спасибо, папочка.

— Не за что, солнышко. А теперь давай проверять телефон.

Я отдала ему свой телефон. Он пролистал переписки, посмотрел историю браузера, проверил приложения.

— Всё чисто, — он улыбнулся и вернул мне телефон. — Молодец.

— Я же обещала, — я улыбнулась в ответ.

Света:
Вечером я лежала в кровати, прижавшись к Диме. Соска была во рту, я сосала и думала о сегодняшнем дне. О том, как я выбрала клизму вместо угла. О том, как попросила проверять мой телефон. О том, как отказала Лене в игрушке.

Я не жалела. Я была собой. И он принимал меня любой.

Дима:
Я лежал, смотрел на Свету. Она спала, прижимаясь ко мне, с соской во рту. Волосы растрепались, пижама задралась — я поправил, укрыл одеялом.

Сегодня она выбрала клизму. Это было тяжело для неё. Но она выбрала. Она не спорила, не истерила, просто приняла наказание. И потом она сама попросила проверять телефон. Она хочет тотального контроля. Она доверяет мне полностью.

Андрей спросил, зачем я балую её. Я ответил правду: потому что могу. Потому что люблю. Потому что у неё ничего не было в детстве. Пусть будет сейчас.

Я поцеловал её в лоб, закрыл глаза.

— Спи, моя маленькая. Я всегда буду рядом.