Папина Малышка

Света:
Я сидела на диване в гостиной-кухне, поджав под себя ноги, и листала телефон. Дима работал в спальне — дверь была открыта, я слышала, как стучит клавиатура. В телефоне пришло сообщение от однокурсницы Кати: «Света, в субботу вечеринка у Артёма. Все наши будут. Приходи!»

Я закусила губу. Вечеринка. Люди. Музыка. Может быть, алкоголь. Я не пила уже очень давно — Дима запретил. Но я хотела почувствовать себя взрослой. Хотела потанцевать, посмеяться, забыть на несколько часов, что я маленькая девочка в подгузнике, которая пьёт из бутылочки.

Я встала, прошла в спальню. Дима сидел за столом, перед ноутбуком, в очках для чтения — он надевал их, когда уставал. Я подошла, встала рядом.

— Папочка, — сказала я тихо.
— Что, солнышко? — он не оторвал глаз от экрана.
— Я хочу тебя кое о чём попросить.
— Проси.

Я глубоко вздохнула.

— В субботу вечеринка у моего однокурсника Артёма. Все наши будут. Я хочу пойти.

Он поднял голову, снял очки, посмотрел на меня внимательно.

— Вечеринка? С алкоголем?
— Не знаю, может быть. Но я не буду пить. Обещаю.
— Света, — он откинулся на спинку стула. — Ты сама себя знаешь? Ты не умеешь останавливаться. Начнёшь с одного глотка — потом не оторвёшься.
— Я обещаю, что не буду пить! — я почувствовала, как внутри поднимается отчаяние. — Папочка, ну пожалуйста! Я так давно нигде не была. Только с тобой, только дома, только в кино с Леной. Я хочу к людям!
— К людям? — он усмехнулся. — Ты хочешь к своим однокурсникам, которые накачаются и будут делать глупости?
— Я не буду делать глупости!
— А если кто-то начнёт к тебе приставать? Что ты сделаешь?
— Скажу, что у меня есть парень.
— Парень? — он поднял бровь. — У тебя есть папочка. А не парень.

Я опустила голову.

— Папочка, я тебя прошу. Отпусти меня. Я докажу, что могу быть взрослой.
— Докажешь? — он помолчал. — Хорошо. Но с условиями.

Я подняла голову, сердце забилось быстрее.

— Ты поедешь и вернёшься на такси. Я отслежу маршрут. Ты будешь трезвая — ни капли алкоголя. Я узнаю, если соврёшь. Ты будешь звонить мне каждый час. Не ответишь — я приеду. И ты вернёшься домой не позже двенадцати ночи.
— Двенадцать? — я удивилась. — Но вечеринка до двух!
— До двенадцати, — повторил он твёрдо. — Иначе в следующий раз даже не проси.
— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как внутри смешиваются радость и страх. — Спасибо, папочка.
— Не благодари, — он встал, подошёл, взял меня за подбородок. — Если ты нарушишь хоть одно условие — я тебя выпорю так, что неделю сидеть не сможешь. Поняла?
— Поняла, папочка, — прошептала я.
— А теперь иди, готовься. В субботу поедешь.

Дима:
Я смотрел, как она выходит из комнаты. Она была счастлива — я видел это по её походке, по тому, как она чуть не подпрыгивала. Но внутри меня сидел страх. Она такая маленькая, такая доверчивая. А вокруг — взрослые, пьяные, чужие люди. Я надеялся, что не пожалею о своём решении.

Света:
До субботы оставалось три дня. Я готовилась: выбрала платье — чёрное, короткое, но не вызывающее, с длинным рукавом. Колготки телесные, туфли на низком каблуке. Дима посмотрел на мой наряд и кивнул.

— Прилично, — сказал он. — Макияж?
— Лёгкий.
— Не переборщи.

В пятницу вечером я сидела в игровой комнате, раскрашивала новую картинку, и вдруг пришло сообщение от Кати: «Света, а ты с кем идёшь? Может, познакомлю тебя с одним парнем? Он очень симпатичный».

Я замялась. Дима запрещал мне общаться с парнями. Он говорил, что я его, и ничей больше. Но мне было любопытно. Я ответила: «Как его зовут?» Катя сбросила фото. Парень был симпатичный — тёмные волосы, улыбка.

Я испугалась, что Дима увидит эту переписку. Он проверял телефон каждый вечер. Я быстро удалила сообщения и очистила историю.

Вечером Дима взял мой телефон, пролистал.

— Света, — сказал он, нахмурившись. — Ты чистила историю?
— Нет, — соврала я, чувствуя, как краснеют щёки.
— Обычно она у тебя не чистая, — он посмотрел на меня. — Ты что-то скрываешь?
— Ничего, — я отвела глаза.
— Света, я тебя спрашиваю в последний раз, — его голос стал опасным. — Ты удаляла переписку?
— Нет! — выпалила я.

Он встал, подошёл ко мне, взял за подбородок.

— Смотри на меня, дрянь. Ты врёшь? Я по глазам вижу. Ещё одно слово — и ты получишь ремнём прямо сейчас.

Я заплакала.

— Прости, папочка… Я переписывалась с Катей. Она предлагала познакомить меня с парнем. Я испугалась, что ты разозлишься, и удалила.
— С каким парнем? — его пальцы сжались.
— Просто с однокурсником. Я не собиралась с ним встречаться! Честно!
— Ты удалила переписку, — он отпустил мой подбородок. — Ты соврала мне в лицо. Ты нарушила главное правило — доверие.
— Папочка, прости, пожалуйста! — я упала на колени, обхватила его ноги. — Я больше не буду! Честно!
— Встань, — сказал он холодно.

Я встала, вытирая слёзы.

— За враньё — ремень двадцать ударов. За удаление переписки — лишение телефона на неделю. И вечеринка отменяется.
— НЕТ! — закричала я. — Только не вечеринка! Пожалуйста! Я мечтала о ней!
— Ах ты, блять, — он усмехнулся. — Ты мечтала, а я тебе доверял. И что в итоге? Ты готова была врать мне ради какой-то переписки с подругой?
— Я не хотела врать! Я испугалась!
— Испугалась? — он покачал головой. — Ладно. Вечеринка не отменяется. Но ты идёшь с условием: никакого телефона у тебя не будет. Я дам тебе свой старый — с кнопками. Только звонить. И ты будешь звонить мне каждый час. Если опоздаешь — накажу.
— Спасибо, папочка! — я бросилась ему на шею.
— Не благодари, — он отстранил меня. — А теперь ложись. Завтра наказание.

Дима:
Я смотрел, как она уходит в спальню, и чувствовал, как внутри борется злость и жалость. Она соврала. Но она призналась. Я дал ей шанс. Надеюсь, она его не упустит.

Света:
Утром Дима наказал меня ремнём. Я лежала на кровати, считала удары, плакала. Двадцать раз. Попа горела, я не могла сидеть. Он не бил сильно — но ощутимо.

— Вставай, — сказал он, когда всё кончилось.
— Папочка, больно…
— Терпи, сама виновата. Телефон я забираю. Вот тебе мой старый.

Он протянул мне маленькую кнопочную звонилку. Я взяла, спрятала в карман.

— Вечером вечеринка. Ты помнишь условия?
— Помню, — кивнула я, вытирая слёзы.
— Никакого алкоголя. Звонить каждый час. Вернуться в двенадцать.
— Хорошо, папочка.

Света:
Вечером я надела чёрное платье, сделала лёгкий макияж, собрала волосы в хвост. Дима посмотрел на меня, поправил воротник.

— Красивая, — сказал он. — Но помни: ты моя.
— Я помню, — я чмокнула его в щёку.

Он вызвал такси. Я села в машину, помахала ему рукой. Он стоял у подъезда, смотрел мне вслед. Сердце колотилось.

Такси привезло меня к большому дому. Я поднялась на третий этаж, нажала звонок. Дверь открыл Артём — высокий парень с короткой стрижкой.

— Света! Заходи!

Внутри было шумно, темно, мигали цветные огни. Музыка била по ушам. Люди танцевали, смеялись, пили из пластиковых стаканчиков. Я почувствовала себя чужой.

— Света, иди к нам! — Катя помахала мне рукой.

Я подошла. Она обняла меня.

— Ты такая красивая! Будешь пить?
— Нет, я за рулём, — пошутила я. — Мне нельзя.

— Ладно, бери колу.

Я взяла банку колы, села на диван. Вокруг танцевали, я чувствовала запах алкоголя и сигарет. Через час зазвонил телефон — старый, кнопочный, с противной мелодией. Я вышла в коридор.

— Да, папочка?
— Как ты, маленькая?
— Нормально. Всё хорошо.
— Трезвая?
— Трезвая. Пью колу.
— Молодец. Перезвоню через час.
— Хорошо.

Я сбросила звонок и вернулась в комнату.

— Кто звонил? — спросила Катя.
— Мой… парень, — сказала я.
— Он тебя контролирует?
— Да, — я улыбнулась. — Он заботится обо мне.

Время тянулось медленно. Я смотрела на танцующих, слушала музыку, но мне было скучно. Я скучала по Диме. По его рукам, по его голосу, по его запаху.

В одиннадцать я сказала Кате, что ухожу.

— Так рано? — удивилась она.
— Обещала вернуться до двенадцати.
— Ладно, — она обняла меня. — Ты молодец, что не пьёшь.

Я вышла на улицу, вызвала такси. Села в машину, поехала домой.

Дима:
Я услышал, как открывается дверь. Света вошла — уставшая, но трезвая. Я посмотрел на часы: без десяти двенадцать.

— Ты вовремя, — сказал я.
— Я обещала, — она улыбнулась.
— Как вечеринка?
— Скучно, — она подошла, обняла меня. — Я скучала по тебе.
— Я тоже скучал, маленькая.
— Папочка, — она подняла глаза. — Я хочу тебя кое о чём попросить.
— О чём?
— Я видела у Лены подвеску Tiffany. Она такая красивая. Я тоже хочу.
— Дорогую?
— Да, — она кивнула. — Стоит сто двадцать тысяч.
— Света, это много, — я нахмурился.
— Я знаю. Но я хочу её заработать.
— Как?

Я сел на диван, она села рядом.

— Я буду хорошо себя вести. Сдам экзамен на отлично. Месяц без нарушений. И ты купишь мне подвеску.
— Месяц без нарушений — это долго, — я усмехнулся.
— Я справлюсь, — она сжала мою руку.
— Хорошо, — я поцеловал её в лоб. — Если ты сдашь экзамен на отлично и месяц не будешь нарушать правила — я куплю тебе эту подвеску.
— Спасибо, папочка! — она обняла меня.

Дима:
Я держал её в объятиях и думал: справится ли она? Месяц без нарушений — это серьёзно. Но я хотел верить. Она старалась.

Света:
Месяц без нарушений. Я старалась изо всех сил. Не капризничала за едой, не спорила, не брала соску без спроса, не забывала звонить, когда выходила из дома. Я училась, готовилась к экзамену по дизайну интерьера.

Но на двадцать пятый день я сорвалась. Мы с Леной пошли в кафе, и она предложила попробовать её электронку. Я отказалась, но когда Лена вышла в туалет, я взяла подик и затянулась. Один раз. Потом испугалась, спрятала.

Вечером Дима, проверяя мой телефон (новый, который он вернул через неделю), заметил, что я была в кафе, которого не было в моём расписании.

— Света, где ты была сегодня?
— В кафе с Леной, — призналась я.
— Почему ты не сказала?
— Забыла.
— Ты курила? — он посмотрел на меня. — От тебя пахнет клубникой.
— Нет, — соврала я.
— Света, не ври мне. Я чувствую запах.

Я заплакала.

— Один раз, папочка. Честно. Я больше не буду.
— Ты нарушила правило. И ты соврала. Месяц обнуляется. Подвески не будет.
— НЕТ! — я закричала. — Я так старалась!
— Старалась, но сорвалась, — он сказал спокойно. — В следующий раз будешь умнее.
— Папочка, пожалуйста, дай мне ещё шанс! — я упала на колени.
— Встань, — он поднял меня. — Шанс будет. Но не сейчас. Сначала наказание.

Он наказал меня ремнём — десять ударов. Я плакала, но терпела.

— Завтра начнём новый месяц, — сказал он. — И подвеска будет ждать тебя.
— Спасибо, папочка, — прошептала я.

Света:
Новый месяц я начала с новыми силами. Я не курила, не врала, не капризничала. Сдала экзамен на отлично — Дима проверил, похвалил.

— Молодец, — сказал он. — Я горжусь тобой.
— А подвеска? — спросила я с надеждой.
— Ты не выдержала месяц. Но я видел, как ты старалась. Поэтому я куплю её тебе в любом случае.
— Правда? — я не поверила своим ушам.
— Правда, — он улыбнулся. — Завтра поедем в магазин.

Дима:
Я смотрел на её сияющее лицо и понимал: важнее не результат, а старание. Она пыталась. Она боролась. Она заслужила эту подвеску.

Света:
Через несколько дней Дима сказал, что мы едем к его матери. Я испугалась.

— А она знает про меня? — спросила я.
— Знает, что ты моя девушка. Не знает про остальное, — он посмотрел на меня. — Сегодня ты будешь взрослой. Никакого подгузника, никакой соски, никакой бутылочки.
— А если я захочу?
— Потерпишь. Это всего на несколько часов.

Он одел меня в строгое платье — серое, до колена, с длинным рукавом. Туфли на каблуке. Волосы распустил. Я выглядела как взрослая женщина.

Мы приехали. Мать Димы — высокая, седая женщина с добрыми глазами — встретила нас у двери.

— Здравствуй, сын. А это, наверное, Света?
— Да, мама, — Дима поцеловал её в щёку.
— Очень приятно, — я улыбнулась, стараясь выглядеть уверенно.

Мы сели за стол. Мать Димы накрыла ужин: суп, жаркое, пирог. Я ела вилкой, пила из чашки, говорила спокойно.

— Света, ты где учишься? — спросила мать.
— На дизайнера интерьера.
— О, это интересно. А работаешь?
— Пока нет. Но после колледжа пойду.

Всё шло хорошо. Но потом мать Димы спросила:

— А почему ты не пьёшь чай? Я заварила специально.
— Пью, — я взяла чашку.
— Ты какая-то скованная, — заметила она. — Расслабься.

Я почувствовала, как внутри поднимается паника. Мне хотелось соску. Хотелось бутылочку. Хотелось, чтобы Дима взял меня на руки. Но я сдержалась.

— Всё хорошо, — я улыбнулась. — Просто немного устала.

Дима положил руку мне на колено под столом — я почувствовала его тепло.

— Света сегодня много занималась, — сказал он. — Она ответственная.

Мать улыбнулась.

— Я рада, что у моего сына такая хорошая девушка.

Мы допили чай, поговорили ещё немного, потом попрощались.

В машине я выдохнула.

— Уф, я так устала притворяться.
— Ты была молодцом, — Дима погладил меня по голове. — Я горжусь тобой.
— А можно мне соску? — прошептала я.
— Дома, — он улыбнулся. — Потерпи немного.

Света:
Дома я с облегчением сняла платье, надела подгузник и пижаму. Дима дал соску. Я сунула в рот, прижалась к нему.

— Папочка, я так скучала по этому.
— Я знаю, маленькая. Ты сегодня была очень взрослой. И очень красивой.
— Спасибо, — я улыбнулась.

Света:
Через несколько дней я решила отблагодарить Диму. Я попросила разрешения приготовить ужин.

— Ты умеешь готовить? — он удивился.
— Научусь, — сказала я. — Ты будешь рядом и подскажешь.
— Хорошо, — он кивнул. — Но осторожно с ножом.

Я встала к плите, надела фартук. Дима стоял рядом, смотрел. Я решила приготовить яичницу с помидорами и макароны.

— Сначала разогрей сковороду, — сказал он.
— Знаю, — я включила плиту.

Масло зашипело. Я разбила яйца — скорлупа попала в сковороду. Дима засмеялся.

— Вытащи пинцетом.

Я вытащила. Пожарила яйца, добавила помидоры. Макароны сварила — они слиплись.

— Ничего, — сказал Дима. — В первый раз всегда так.

Я выложила еду на тарелки. Мы сели за стол. Дима попробовал.

— Вкусно, — сказал он. — Правда.
— Ты не врёшь? — я не поверила.
— Нет, — он поцеловал меня в лоб. — Ты молодец.

Я улыбнулась, чувствуя гордость. Я приготовила сама. Я была взрослой. Но когда Дима взял мою вилку и начал кормить меня, я не возражала.

Света:
Вечером я лежала в кровати, прижавшись к Диме. Соска была во рту, на шее — новая подвеска Tiffany, которую он купил мне на следующий день после разговора с матерью. Она блестела в темноте.

— Папочка, — прошептала я.
— Что, солнышко?
— Спасибо тебе за всё. За то, что отпустил меня на вечеринку. За то, что наказал, когда я соврала. За подвеску. За то, что не бросил, когда я сорвалась.
— Я люблю тебя, Света. Даже когда ты ошибаешься. Особенно когда ты ошибаешься, потому что тогда ты учишься.
— Я люблю тебя, папочка, — я закрыла глаза.

Дима:
Я лежал, смотрел на Свету. Она спала, прижимаясь ко мне, с соской во рту. Подвеска блестела на её шее. Сегодня она была взрослой — у матери, на кухне. И маленькой — сейчас, в моих руках.

Я отпустил её на вечеринку. Она вернулась вовремя, трезвая. Я наказал её за враньё. Она не обиделась, поняла. Я купил ей подвеску, хотя она не выдержала месяц. Потому что важнее старание.

Она учится быть большой. Я учусь отпускать.

Я поцеловал её в лоб, закрыл глаза.

— Спи, моя маленькая. Я всегда буду рядом.