Папина Малышка

Света:
Я проснулась от того, что во рту было пусто. Соска выпала ночью, лежала на подушке рядом. Я сунула её обратно, пососала, но внутри уже зародилось другое желание. Я хотела подик. Клубничный пар, лёгкое покалывание в горле, тепло в груди.

Я повернулась к Диме. Он уже не спал, лежал на спине, смотрел в потолок.

— Папочка, — прошептала я, вынимая соску.
— Что, маленькая?
— Можно мне подик?

Он повернул голову, посмотрел на меня. В его глазах не было удивления — я просила уже третий день подряд.

— Можно, — он потянулся к тумбочке, достал свой чёрный подик, протянул.

Я взяла, затянулась. Мятный пар наполнил лёгкие. Я выдохнула, чувствуя, как уходит утренняя сонливость.

— Папочка, — сказала я, отдавая подик.
— Что?
— Я хочу свою. Личную. Чтобы она была моя.
— Зачем? — он поднял бровь.
— Чтобы не просить каждый раз. Чтобы она всегда была при мне.
— А я что, не даю? — в его голосе появилась лёгкая строгость.
— Даёшь, — я поспешила успокоить его. — Но я хочу свою. Красивую. Розовую.
— Света, — он сел на кровати, повернулся ко мне. — Если я куплю тебе свою, ты будешь курить только с моего разрешения. Ты поняла? Ты просишь — я разрешаю. Без спроса — ни одной тяжки.
— Я поняла, — кивнула я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
— Если я узнаю, что ты курила тайком — я заберу её. И ты долго не получишь новую.
— Я не буду тайком, папочка, честно.
— Ладно, — он вздохнул. — Закажем сегодня. Розовую.

Я бросилась ему на шею.

— Спасибо, папочка! Ты самый лучший!
— Не благодари, — он погладил меня по спине. — А теперь вставай. Сегодня у тебя первый день практики в студии.

Дима:
Я смотрел, как она прыгает по комнате, и думал. Она просит подик всё чаще. Не каждый час, но несколько раз в день. Я не отказываю. Но я боюсь, что она подсядет. Поэтому своя электронка — это тест. Если она сможет контролировать себя, просить разрешение, не курить тайком — значит, она взрослеет. Если нет — значит, я был прав, когда запрещал.

Света:
Дима заказал розовый подик с доставкой. Он должен был прийти через два дня. А сегодня — первый день моей практики в дизайн-студии «Интерьер-проект». Я волновалась. Надела строгое платье — серое, до колена, без выреза. Колготки телесные. Туфли на низком каблуке. Подгузник — конечно, под платьем. Но он был тонким, почти незаметным.

— Хорошо выглядишь, — сказал Дима, поправляя мой воротник.
— Спасибо, папочка.
— Помни: ты взрослая. Никаких капризов. Работай, учись, слушай наставника.
— Я помню.
— Если возникнут проблемы — звони сразу.
— Хорошо.

Он поцеловал меня в лоб.

— Удачи, маленькая.

Света:
Я пришла в студию за пятнадцать минут до начала. Меня встретила девушка-администратор, провела в кабинет к наставнику — мужчине лет сорока, с бородой, в очках.

— Здравствуйте, я Александр Иванович. Вы Светлана?
— Да, — я пожала ему руку.
— Ну что ж, пойдёмте, покажу ваше рабочее место.

Он провёл меня в большой зал с компьютерами, планшетами, чертёжными столами. Я села за свободный стол. Рядом сидела девушка моего возраста — короткая стрижка, яркий макияж, джинсы и футболка.

— Привет, — сказала она. — Я Настя. Ты новенькая?
— Да. Света.
— Слушай, после работы у нас маленькая посиделка в парке. Пойдёшь?
— Не знаю, — я замялась. — Надо спросить…
— У кого? — она удивилась.
— У… своего парня, — я покраснела.

Настя засмеялась.

— Серьёзно? Он тебя контролирует?
— Он заботится обо мне, — ответила я твёрдо.

Света:
День прошёл быстро. Я делала чертежи, помогала Александру Ивановичу с проектом, училась работать в новой программе. Всё получалось. Наставник похвалил.

— У вас есть талант, Светлана. Если будете работать усердно — из вас выйдет толк.

Я улыбнулась, чувствуя гордость.

После работы Настя позвала меня в парк. Я позвонила Диме.

— Папочка, можно я пойду с коллегой в парк? Ненадолго.
— Гулять? — он помолчал. — Хорошо. Но не позже восьми.
— А во сколько я вернусь домой?
— В восемь. Я закажу тебе такси.
— Спасибо, папочка.

В парке было людно. Настя достала подик, затянулась.

— Ты куришь? — спросила она.
— Да, — я кивнула.
— Тогда почему без своего?
— Мой ещё не пришёл. Заказала вчера.

Настя протянула мне свой.

— Держи.

Я взяла, затянулась. Вкус был клубничный, но не такой сладкий, как у Лены. Приятный. Я затянулась ещё раз, потом ещё.

— Хватит, а то привыкнешь, — Настя забрала подик.

Мы болтали о работе, о парнях, о жизни. Я чувствовала себя взрослой. Свободной. В восемь пришло такси, я попрощалась и уехала.

Дима:
Она вернулась в восемь, как обещала. Я встретил её у двери.

— Как день?
— Хорошо, — она улыбнулась. — Меня похвалили.
— Молодец.
— Папочка, — она подошла ближе. — Можно я тебе кое-что скажу?
— Говори.

— Настя в парке дала мне свой подик. Я затянулась несколько раз.
— Ты что, блять? — я почувствовал, как внутри закипает злость.
— Я не тайком! Я сразу говорю! — она не испугалась, смотрела прямо.
— Ты взяла чужую электронку без моего разрешения.
— Но ты не запрещал брать у других.
— Я запрещал курить без спроса. А ты не спросила.
— Прости, папочка, — она опустила голову.
— Ладно, — я выдохнул. — В этот раз прощаю. Но в следующий раз — накажу.
— Спасибо, папочка.

Я обнял её. Она пахла клубникой.

Света:
Через два дня пришла моя электронка. Розовая, блестящая, с надписью «Sweet Girl». Я держала её в руках, как сокровище.

— Помни условие, — сказал Дима. — Только с моего разрешения. Попросишь — я скажу да или нет.
— Хорошо, папочка.
— А теперь — на практику. Сегодня последний день недели. Если Александр Иванович скажет, что ты молодец — я куплю тебе что-нибудь в подарок.
— Что?
— Не скажу. Сюрприз.

Света:
На практике я работала как заведённая. Сделала два проекта, помогла Насте, выслушала лекцию наставника. В конце дня Александр Иванович сказал:

— Светлана, вы отлично справились. Если и дальше так пойдёт — я буду рекомендовать вас на стажировку.

Я светилась от счастья.

Дома Дима встретил меня с улыбкой.

— Ну как?
— Отлично! Меня похвалили!
— Молодец, — он поцеловал меня в лоб. — Держи сюрприз.

Он протянул мне маленькую коробочку. Я открыла — внутри была подвеска с единорогом, серебряная, с фианитами.

— Папочка, какая красивая!
— Это тебе за старания.
— Спасибо! — я обняла его.

Света:
Через несколько дней я снова попросила подик. Дима разрешил. Я курила, сидя на балконе, и думала о том, как хорошо, что он у меня есть.

— Папочка, — сказала я, заходя в комнату.
— Что?
— Ты сегодня какой-то спокойный.
— А что, надо злиться?
— Нет, просто… Ты давно не брал ремень.

Он посмотрел на меня. Я не знала, что он перестал бить меня ремнём. Он не говорил. И я не догадывалась.

— Ты хочешь, чтобы я взял ремень? — спросил он, поднимая бровь.
— Нет! — испугалась я. — Просто заметила.
— Значит, ты хорошо себя ведёшь, — он усмехнулся. — Но если накосячишь — ремень будет ждать.

Я кивнула, чувствуя, как внутри сжимается страх. Я не знала, что он не ударит. Я верила, что ударит. И слушалась.

Дима:
Я принял решение неделю назад. Ремень — это слишком. Она боится, и этого страха достаточно. Я могу шлёпнуть её по губам, по попе, поставить в угол, заставить ходить голой. Но ремень оставляет следы. А я не хочу делать ей больно по-настоящему. Только пугать. Она не знает. И пусть не знает.

Света:
Однажды я нарушила правило. Настя на работе предложила пойти в бар после практики. Я согласилась, но не сказала Диме. Мы сидели в баре, я пила колу, Настя — коктейль. Ко мне подошёл парень, начал знакомиться. Я отказалась, но он не отставал. Я испугалась, выбежала из бара, позвонила Диме.

— Папочка, забери меня, пожалуйста.
— Где ты? — его голос был спокойным, но я чувствовала, что он злится.
— Я в баре. Я не сказала тебе. Прости.
— Жди.

Он приехал через десять минут. Посадил меня в машину, молчал всю дорогу. Дома завёл меня в комнату.

— Раздевайся, — сказал он холодно.

Я разделась. Сняла платье, колготки, подгузник. Стояла голая, дрожа.

— Ты пошла в бар без спроса, — он прошёлся по комнате. — Ты не сказала мне. Ты подвергла себя опасности.
— Папочка, прости, я больше не буду…
— Молчать, — он подошёл к стене, где висел ремень. Снял его, сложил вдвое.

Я зажмурилась, готовясь к удару. Но он не ударил. Он только щёлкнул ремнём в воздухе — резкий свист, который заставил меня вздрогнуть.

— В угол, — сказал он. — На колени. На два часа. И ходить голой до утра.
— НЕТ! — закричала я. — Только не голой!
— Ах ты, блять, — он подошёл, взял меня за волосы. — Ты сейчас получишь по губам, если не заткнёшься.

Я замолчала. Он отпустил волосы.

— В угол. Живо.

Я встала на колени в угол, подняла руки над головой. Он насыпал гречку. Я стояла, плакала, боялась пошевелиться.

Дима:
Я смотрел на неё. Голую, дрожащую, в углу. Ремень я не поднимал. Только щёлкнул. Этого хватило. Она испугалась. Она подчинилась. Я не хотел делать ей больно. Я хотел, чтобы она поняла.

Света:
Два часа я стояла на гречке. Колени болели, спина затекла, руки онемели. Я плакала, но не громко — боялась, что он снова придёт и ударит по губам.

Когда время вышло, он подошёл.

— Выходи.

Я повернулась, пошатнулась. Он поднял меня, отнёс на диван.

— Ты поняла, почему я наказал?
— Да, папочка, — прошептала я.
— Почему?
— Я пошла в бар без спроса. Я не сказала тебе. Я подвергла себя опасности.
— Правильно. В следующий раз будет ремень. И угол на четыре часа.
— Я больше не буду, — я заплакала.
— Иди сюда.

Он обнял меня. Я прижалась к нему, чувствуя, как дрожу.

— Папочка, — прошептала я.
— Что?
— Ты меня простишь?
— Уже простил. Но наказание ты заслужила.
— Я знаю.

Света:
Ночью я лежала в кровати, прижавшись к Диме. Соска была во рту, на шее — подвеска с единорогом. Розовый подик лежал на тумбочке.

— Папочка, — прошептала я.
— Что, маленькая?
— Я хочу попросить подик.
— Поздно, — он покачал головой. — Завтра.
— Но я хочу сейчас.
— А я сказал — завтра. Не доводи до греха, блять.

Я замолчала. Он был твёрд. Я знала, что спорить бесполезно.

— Спи, — сказал он.

Я закрыла глаза.

Света:
Я не спала. Я думала о сегодняшнем дне. О том, как он щёлкнул ремнём, но не ударил. Как я испугалась. Как он поставил меня в угол голой. Мне было стыдно. Но я знала, что он прав.

Я люблю его. Даже когда он строгий. Даже когда наказывает.

Дима:
Я лежал, смотрел на Свету. Она спала, прижимаясь ко мне, с соской во рту. Я больше не бил её ремнём. Но она не знала. Она боялась. Этого было достаточно.

Сегодня она нарушила — пошла в бар без спроса. Я наказал её углом и голой ходьбой. Она поняла. Она не будет повторять.

Я поцеловал её в лоб, закрыл глаза.

— Спи, моя маленькая. Я всегда буду рядом.