Лес, где мы нашли друг друга.

После испытания с картами девочки вернулись в особняк уставшие, но возбуждённые. Обсуждение Ксениной истории, вопросы психолога, фишки со «стажем» — всё это оставило тяжёлый, но какой-то очищающий осадок. Кто-то ушёл в свои комнаты, кто-то остался в гостиной. День тянулся медленно, по-будничному, и это было почти приятно — не ждать нового испытания, не нервничать, а просто существовать.

Т/И сидела на подоконнике в коридоре второго этажа, обхватив колени руками. Перед ней стояла кружка с малиновым чаем — Настя заварила на всех после обеда. Чай остывал, но Т/И не торопилась его пить. Она смотрела в окно на серое небо и думала о своей карте. Девушка в клетке. Зеркало. Ключ рядом. Она всё ещё не понимала, что это значило, но картинка засела в голове, не отпуская.

— Ты здесь.

Она обернулась. В дверях стояла Адель — в растянутом свитере, с влажными после душа волосами, в милых тапочках. Она выглядела уставшей, но спокойной. Не той напряжённой, колючей Адель, которая была последние дни.

— Здесь, — ответила Т/И.

Адель помедлила, потом подошла и села на подоконник рядом. Не вплотную, но ближе, чем обычно. Между ними всё ещё было расстояние, но теперь оно не казалось пропастью.

— Твой чай остыл, — заметила Адель, кивнув на кружку.

— Я заметила.

— Настя говорит, малиновый закончился. Завтра пойдём искать в кладовке.

— Ты пьёшь его каждый день? — спросила Т/И, и в голосе невольно проскользнуло что-то тёплое.

— Каждый, — Адель посмотрела на неё. — Привычка.

Т/И кивнула. Она знала. Это была её привычка когда-то, давно, когда они жили вместе и пили чай на кухне до полуночи. Она думала, что Адель забыла. Оказывается, нет.

— Твоя карта, — тихо сказала Т/И. — Две девушки. Рюмка и пиво.

— Да, — Адель отвела взгляд. — Выбор между плохим и не очень.

— И что ты выбрала?

Адель помолчала.

— Обычно, я пила водку запивая пивом, но сейчас — ни то, ни другое. Я выбрала чай. Восемь дней, — она усмехнулась, но не горько, а скорее устало. — Это много для меня.

— Это много для любого, — сказала Т/И.

Адель посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то благодарное.

— А твоя? Девушка в клетке. Ты поняла, что это значит?

Т/И покачала головой.

— Не до конца. Может, я сама себе клетка. Или... — она запнулась, не зная, как сказать.

— Или ты боишься выйти, даже когда ключ рядом, — закончила за неё Адель.

Т/И посмотрела на неё. Адель смотрела прямо, не отводя глаз.

— Может быть, — тихо сказала Т/И.

Они замолчали. В коридоре было тихо, только где-то внизу слышались голоса девочек. Это молчание было другим — не холодным, не напряжённым. Просто тишиной между двумя людьми, которым не нужно говорить всё время.

— Я рада, что ты здесь, — сказала Адель, и её голос дрогнул. — Несмотря на всё.

— Я тоже рада, — ответила Т/И.

Адель медленно протянула руку и накрыла ладонь Т/И, лежавшую на колене. Жест был робким, неуверенным — будто она боялась, что Т/И отдёрнет руку. Но Т/И не отдёрнула. Она перевернула ладонь и сжала пальцы Адель.

Они сидели так, сцепив руки, и смотрели в окно. Малиновый чай давно остыл, но сердца двух девушек только нагревались.

                                    ***

Внизу, в гостиной, девочки собирались играть в настолку. Диана уже расстелила плед, Настя принесла печенье, Лера и Ира спорили о правилах, пока Лида внимательно вчитывалась в буклет с правилами, Люда перетасовывала карты

Катя вошла в гостиную, огляделась и спросила:

— А где Т/И?

Она явно собиралась пойти её искать, но на пути возникла Саша.

— Наверху, — сказала Саша, вставая между Катей и дверью. — Но она сказала, что хочет побыть одна. После этого испытания... ты же знаешь, карта её зацепила.

Катя нахмурилась.

— Может, ей нужна компания?

— Ей нужно время, — уверенно сказала Саша, беря Катю под руку и увлекая к дивану. — Пойдём, поможешь мне выбрать персонажа. Ты же в прошлый раз всех обыграла, я хочу у тебя научиться.

Катя нехотя поддалась, но всё же бросила взгляд на лестницу.

— А она точно...

— Точно, — перебила Саша, усаживая Катю рядом с собой. — Вот смотри, какой персонаж лучше? Этот быстрый, но слабый, а этот медленный, но сильный. Что думаешь?

Катя отвлеклась на игру, начала объяснять. Саша слушала, кивала, задавала вопросы. Она старалась говорить громче, чтобы перекрыть возможные шаги сверху, и внимательно следила, чтобы Катя не смотрела в сторону лестницы.

Лера, сидевшая рядом, заметила эту маленькую сцену. Она переглянулась с Настей, та только плечами пожала. Лера хотела что-то сказать, но передумала. Саша в последнее время изменилась — стала дружелюбнее, меньше провоцировала, а сегодня явно делала что-то... правильное? Или ей просто показалось?

Саша поймала её взгляд и чуть заметно покачала головой: «Не лезь».

Лера кивнула, отворачиваясь к игре.

                                     ***

Наверху, в коридоре, Адель и Т/И всё ещё сидели на подоконнике. За окном начало темнеть.

— Т/И, — тихо сказала Адель.

— Мм?

— Ты помнишь, как мы в детстве сидели в лесу? Там, где впервые встретились.

— Помню, — ответила Т/И, и её голос стал мягче. — Ты рассказывала, что боишься грозы. А я сказала, что молния — это просто свет, и её не нужно бояться.

— А сама боялась, — усмехнулась Адель.

— Ага, — Т/И улыбнулась. — Но я не признавалась.

— Я знала, — Адель сжала её руку. — Я всегда знала, когда ты врёшь.

— И сейчас знаешь?

Адель помолчала, глядя на неё.

— Сейчас ты не врёшь, — сказала она. — Ты просто... закрываешься. Как тогда, в лесу. Только там ты боялась грозы, а здесь — чего?

Т/И не ответила сразу. Она смотрела на их переплетённые пальцы и думала.

— Здесь я боюсь, что если откроюсь — то не смогу закрыться снова, — наконец сказала она. — А если ты уйдёшь... я не знаю, что останется.

Адель перевела дыхание, будто эти слова ударили её.

— Я не уйду, — сказала она, и в её голосе была такая сила, что Т/И поверила. — Может, я не умею говорить красиво. Может, я всё порчу. Но я не уйду. Я уже пробовала. Не получилось.

Т/И посмотрела на неё. В глазах Адель стояли слёзы, но она не плакала. Она просто смотрела — открыто, без защиты.

— Хорошо, — тихо сказала Т/И. — Я попробую.

— Что?

— Не закрываться. Хотя бы иногда.

Адель улыбнулась — той самой улыбкой, которую Т/И так давно не видела. И Т/И улыбнулась в ответ.

Они ещё долго сидели на подоконнике, держась за руки, пока внизу не начали звать ужинать. И когда они спустились, никто не удивился, увидев их вместе. Лера только переглянулась с Настей и понимающе кивнула. Саша, увидев Адель и Т/И, идущих рядом, едва заметно улыбнулась и снова повернулась к Кате, которая что-то увлечённо рассказывала про очередного персонажа.

Катя, заметив Т/И, хотела подойти, но Саша снова её перехватила:

— Слушай, а этот персонаж может лечить? А то я в прошлый раз всех лечила, а сама померла.

Катя засмеялась и начала объяснять. А Саша бросила быстрый взгляд на Адель и чуть заметно кивнула: «Всё под контролем».

Адель кивнула в ответ. Не сговариваясь, они действовали как союзники.

Т/И ничего этого не видела. Она смотрела на Адель, которая улыбалась чему-то, и чувствовала, как внутри неё что-то медленно оттаивает.

Вечер прошёл спокойно. Девушки играли в настолку, спорили о правилах, ели печенье и пили чай. Т/И сидела рядом с Адель, и они почти не разговаривали — но это молчание было тёплым, уютным, почти как в старые времена.

Саша сидела рядом с Катей, активно участвовала в игре и ни на секунду не давала той отвлечься. Катя, увлечённая стратегией, даже не заметила, как Т/И и Адель вышли из гостиной.

Они поднялись наверх, остановились у дверей.

— Спокойной ночи, — сказала Адель.

— Спокойной ночи, — ответила Т/И.

Адель шагнула к своей двери, но на полпути обернулась.

— Т/И, — позвала она.

— Да?

— Малиновый чай завтра в 10 вечера. Не опаздывай.

Т/И улыбнулась.

— Не опоздаю.

Адель скрылась в чёрной комнате, а Т/И зашла в розовую. Лера уже давно вышла с игры и лежала на своей кровати, что-то записывая в листок.

— Ну как? — спросила она, не поднимая головы.

— Что? — не поняла Т/И.

— С Адель.

Т/И помолчала, потом села на свою кровать.

— Нормально. Мы... разговаривали.

— Видела, — Лера отложила листочек с ручкой и посмотрела на неё. — Ты улыбаешься. Впервые за долгое время.

— Правда? — Т/И потрогала своё лицо, будто проверяя.

— Правда, — Лера улыбнулась. — Иди уже спать, улыбчивая.

Т/И легла, укрылась одеялом и закрыла глаза. В голове крутился сегодняшний день: карты, разговор на подоконнике, её рука в руке Адель. И обещание — малиновый чай в 10. Маленькое обещание. Но такое важное.

Она уснула с улыбкой. И впервые за долгое время ей не снились кошмары.

                                    ***

Утро началось как всегда — с петухами, но на этот раз девочек никто не торопил. Просто прозвенел звонок, мягкий, настойчивый, чтобы никто не проспал до обеда.

Т/И открыла глаза и некоторое время просто лежала, слушая привычный шум, который уже стал частью её утра. Где-то рядом собиралась Лера, с верхнего яруса доносилось сопение Дианы, а из ванной уже слышались голоса.

Девочки с розовой комнаты, как всегда, делили ванную с утра.

— Я первая встала, значит, я первая и иду! — шипела Саша на Настю, перекрывая собой дверь.

— Какая разница?? — возмущалась Настя, пытаясь протиснуться мимо. — Я быстро, мне ещё краситься нужно, а вдруг нас сейчас торопить будут, а я не успею?

— Никто нас торопить не будет, девочки, хватит орать, — вмешалась Лера, появляясь в дверях с полотенцем на плече. — А ты, Саша, достала свою позицию гнуть. Ну пропусти ты человека!

— Девочки... — простонала Диана с кровати, даже не открывая глаз. — Говорите тише, дайте доспать. Хотя бы пять минут.

Хриплый, сонный голос прозвучал так жалобно, что Настя не сдержала улыбки.

Т/И смотрела на всё это, лёжа на своей кровати, и улыбалась. Ей нравилась эта рутина — шумная, немного глупая, но своя. И особенно ей нравилось, что практически каждый день девушки говорили одно и то же, спорили о том же, и всё равно утром всё повторялось снова. В этом была какая-то странная, тёплая предсказуемость.

С горем пополам все умылись, оделись и вышли в коридор. Девочки с двух факультетов появились практически одновременно — розовые из своей комнаты, чёрные из своей.

Т/И подняла голову и встретилась взглядом с Адель. Та стояла в конце коридора рядом с Лидой. Она заметила Т/И, и её лицо осветилось улыбкой — той самой, которую она видела вчера на подоконнике. Тёплой, открытой, без защиты.

А потом Адель подмигнула.

Быстро, едва заметно, только для Т/И. И Т/И почувствовала, как к лицу приливает жар. Она опустила взгляд, но краем глаза заметила, что Адель тоже покраснела — даже издалека было видно, как щёки заливаются румянцем.

— Ты чего? — спросила Настя, идущая рядом.

— Ничего, — слишком быстро ответила Т/И. — Просто... солнце в глаза.

Настя посмотрела на коридор без окон, хмыкнула, но ничего не сказала.

На кухне уже стояла запеканка в контейнерах — румяная, творожная, с изюмом. Рядом лежали йогурты на каждого. Девочки расселись за столами, переговариваясь, шутя, перекидываясь салфетками. Т/И села рядом с Лерой, напротив — Адель, с Лидой и Ирой. Они не говорили друг с другом, но то и дело ловили взгляды, и каждый раз это вызывало у обеих лёгкую, почти детскую неловкость.

— Ты сегодня какая-то румяная, — заметила Саша, садясь рядом с Т/И.

— Жарко, — ответила Т/И, глядя в тарелку.

Саша проследила за её взглядом, посмотрела на Адель, которая быстро отвела глаза, и усмехнулась.

— Ага, жарко, — повторила она с какой-то странной интонацией, но развивать тему не стала.

                                     ***

После завтрака девочки поднялись обратно в комнаты. Т/И не могла не подойти к Лере — вчерашний листок не давал ей покоя. Лера сидела на своей кровати, расчёсывая волосы, и выглядела задумчивой.

— Лер, можно тебя на минутку? — неловко произнесла Т/И, подходя ближе.

Лера подняла голову, отложила расчёску.

— Да, конечно. Что ты хотела?

Т/И помялась, не зная, как лучше спросить.

— Ты вчера до самой ночи писала что-то в листок, — сказала она. — Да ещё так сосредоточенно. Что там было? Можешь поделиться?

Лера усмехнулась — невесело, с каким-то холодным блеском в глазах.

— Пфф. Я писала все косяки Саши. Я хочу ей предъявить их.

Т/И нахмурилась.

— Зачем?

— Ты не видишь, что она провоцирует всех нас? — Лера говорила тихо, но в её голосе слышалась глухая, затаённая злость. — Каждый день. Каждый раз. То одно скажет, то другое. А потом улыбается, делает вид, что ничего не было. Я не забыла, что она сказала про мою мать.

— Лер, — Т/И присела рядом, стараясь говорить мягко. — Она, вроде, исправляться начала.

— Да не неси чушь! — Лера повысила голос, и Т/И вздрогнула от неожиданности. — Она хочет втереться в доверие, чтобы потом, как змея, опять ударить в самое больное место. Я таких знаю. Они не меняются. Просто ждут удобного момента.

Т/И замолчала. Она хотела возразить, сказать, что Саша действительно изменилась за последние дни, но слова застряли в горле. Она видела, как Лера сжимает кулаки, как напряжены её плечи. Это была не просто злость — это была боль, которая не зажила и, возможно, не заживёт скоро.

— Я поняла, — тихо сказала Т/И. — Просто... будь осторожна. Не делай ничего, о чём потом пожалеешь.

Лера посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула.

— Не буду, — сказала она уже спокойнее. — Но и смотреть, как она тут всех строит, я тоже не буду.

Т/И кивнула, хотя на душе стало тяжело. Она не знала, кто прав в этой истории. Саша действительно изменилась? Или просто играет новую роль? Имеет ли Лера право на свою злость? Наверное, да. Но где та грань, за которой месть превращается в то же самое, что она осуждает?

Она не успела додумать эту мысль — прозвенел звонок.

                                    ***

Девочки вышли в коридор. Из колонки раздался голос Лауры Альбертовны — спокойный, ровный, но с той ноткой, которая заставляла вытягиваться по струнке.

— Доброе утро, девушки. Жду от ваших факультетов по одной девушке через десять минут в моём кабинете. Это должны быть самые терпеливые и самые стойкие. Выбор за вами. И это необязательно должны быть старосты.

Все девочки переглянулись. Кто-то напрягся, кто-то, наоборот, расслабился — выбирать будут не её.

— Розовый факультет, выберите нового старосту, — добавила Лаура, и динамик щёлкнул, отключаясь.

Девочки разбрелись по комнатам. В розовой комнате поднялся негромкий, но напряжённый спор — голоса то повышались, то затихали, слышались отдельные фразы, чьи-то возражения. Т/И сидела на своей кровати, не участвуя. Она смотрела в окно и ждала, когда они наконец договорятся.

Спор длился недолго. Через несколько минут из комнаты вышла Диана — с невозмутимым лицом, поправив на ходу форму.

— Я пошла, — сказала она и закрыла за собой дверь.

В комнате повисла тишина. Лера стояла у окна, скрестив руки на груди. Настя села рядом с Сашей, которая надулась и смотрела в пол. Никто не говорил, но напряжение висело в воздухе, как грозовая туча, которая никак не может пролиться дождём.

Т/И вздохнула. Она посмотрела на Сашу — та сидела, сжав кулаки, и смотрела в одну точку. Ей хотелось сказать что-то ободряющее, но слова не шли. Она не знала, как сделать так, чтобы они все перестали быть врагами. Не знала, можно ли это вообще сделать.

В коридоре послышались шаги — Диана вернулась. Она зашла в комнату с невозмутимым лицом.

— Ну что, рассказывай. — спросила Настя.

— Ну, — Диана скрестила руки. — Она выиграла.

Диана посмотрела на неё, на Сашу, которая выглядела ещё более недовольной, на Т/И, вздохнула.

— Ну ладно, давай я тебя обниму — сказала Настя и потянулась к Диане.

Т/И посмотрела в окно. За стеклом было серое, пасмурное небо, но где-то там, за тучами, всё же пробивался свет. Она надеялась, что и в их комнате когда-нибудь станет светлее.

Но это была только надежда. А пока — в комнате висела тишина, и каждый думал о своём.

                                     ***

Прозвенел звонок. Он уже был очень родным — этот звук, который когда-то вырывал из сна и заставлял собираться за секунду, теперь стал привычным, почти уютным. По громкоговорителю объявили, чтобы девушки одели спортивную форму.

— Опять испытание, — простонала Диана, натягивая спортивки.

— А ты чего хотела? — усмехнулась Лера. — Сахарных ват?

— Хотя бы один выходной.

Т/И улыбнулась, завязывая шнурки. Внутри всё ещё жило то лёгкое, тёплое чувство, которое осталось после вчерашнего вечера — разговора на подоконнике, малинового чая, обещания встретиться. Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не страшно идти на испытание.

Через десять минут девочки уже стояли внизу. У выхода их встречала одна из организаторов — незнакомая девушка в строгом костюме, с планшетом в руках.

— Выходите на улицу, садитесь в автобус, — сказала она, указывая рукой на ворота, где уже ждал знакомый белый автобус с затемнёнными стёклами.

Все побрели туда мелкими шажками. Кто-то зевал, кто-то поправлял волосы, кто-то о чём-то перешёптывался. Но в воздухе висело то особое напряжение, которое всегда появлялось перед новым испытанием — смесь страха, любопытства и предвкушения.

Пока они шли до автобуса, успели обговорить тысячу раз, испугаться и посмеяться.

— А вдруг там снова глина? — морщилась Диана. — Я после прошлого раза до сих пор из ушей вымываю.

— Может, бассейн? — мечтательно протянула Настя.

— Бассейн в спортивной форме? — фыркнула Лера. — Ты оптимистка.

— А вдруг нас заставят бежать марафон? — предположила Лида.

— Я тогда лягу и умру прямо на старте, — заявила Саша, и все засмеялись.

Т/И шла чуть позади, слушая их перепалку, и улыбалась. Она чувствовала, как напряжение постепенно отпускает — в этом шуме, в этих глупых спорах было что-то живое и настоящее.

Вдруг рядом с ней оказалась Катя.

— Привет! — сказала она дружелюбно, поравнявшись с Т/И. — Давай сядем вместе в автобусе?

Т/И открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

— Она поедет со мной, уж извини, — раздался голос Адель — резкий, не терпящий возражений.

Т/И обернулась. Адель стояла рядом, и её лицо было напряжённым, а глаза — холодными. Она смотрела на Катю так, будто та только что перешла какую-то невидимую границу.

— Пошли, Т/И, — Адель схватила её за руку и, не дожидаясь ответа, потянула вперёд, обгоняя нескольких девушек.

Катя осталась стоять на месте, провожая их взглядом. В её глазах мелькнуло что-то — удивление, обида, а может, и понимание. Она не стала догонять.

Т/И шла за Адель, чувствуя, как её пальцы сжимают запястье. Хватка была крепкой, почти болезненной, но Т/И не вырывалась.

— Что это было? — спросила она, когда они отошли достаточно далеко. — Почему ты не дала мне ей сказать?

— Не хочу об этом говорить, — ответила Адель, не оборачиваясь.

Её голос был глухим, и Т/И почувствовала, как внутри неё поднимается раздражение. Она хотела возразить, сказать, что это было грубо, что Катя не заслужила такого, но взглянула на профиль Адель — напряжённый, сжатая челюсть, скулы — и передумала.

«Она ревнует», — поняла Т/И. И почему-то это знание не злило, а скорее согревало. Даже сквозь раздражение.

Она не вырывала руку. Так они и дошли до автобуса — держась за руки, не говоря ни слова.

                                     ***

Все сели в автобус. Как Адель и обещала, они сели вместе — на заднем сиденье, у окна.

Организатор, та самая девушка с планшетом, зашла в автобус последней и сказала:

— Ехать около сорока минут. В городе небольшие пробки, так что потерпите.

Она включила музыку — негромкую, но ритмичную, и автобус тронулся.

Сначала было тихо. Девушки смотрели в окна, кто-то просто закрыл глаза, пытаясь вздремнуть. Но потом музыка стала громче, и атмосфера начала меняться.

Диана запела первой — негромко, себе под нос. Потом подхватила Ира. Потом — Лера. И вот уже почти весь автобус голосил знакомые песни, кто-то отбивал ритм по спинке кресла.

— Давайте громче! — крикнула Саша, и девочки заорали так, что водитель вздрогнул и обернулся.

Т/И смеялась, глядя на это безумие. Адель сидела рядом и тоже улыбалась — впервые с того момента, как перехватила её у Кати.

— Они с ума сошли, — сказала Адель, кивая на Диану, которая изображала сольную партию, размахивая руками.

— Давно, — ответила Т/И. — Но тебе ведь нравится.

Адель посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Нравится, если честно, я бы уже давно подпевала с ними, но хочу просто побыть рядом с тобой, помолчать, поболтать, — призналась она.

Они замолчали, но это молчание было не тяжёлым — уютным, почти домашним. За окном мелькали дома, деревья, машины. Где-то впереди играла музыка, девушки смеялись и спорили о словах песен. А они сидели вдвоём на заднем сиденье, и мир за стеклом казался далёким и неважным.

— Т/И, — тихо позвала Адель.

— Мм?

— Помнишь, как мы мечтали?

— О чём?

— Обо всём. Стать известными танцорами. Открыть модный дом. Шить платья, которые никто до нас не придумал.

Т/И улыбнулась. Эти разговоры были когда-то их ритуалом — лёжа на кровати в их общей квартире, глядя в потолок, они строили планы на будущее, которые казались такими близкими и такими недостижимыми одновременно.

— Помню, — сказала она. — Ты рисовала эскизы, а я говорила, что это будет хитом.

— А ты не верила, — усмехнулась Адель.

— Верила, — возразила Т/И. — Просто боялась, что не получится.

— А сейчас? — Адель посмотрела на неё. — Сейчас боишься?

Т/И задумалась.

— Сейчас я боюсь другого, — сказала она честно. — Что мы разучились мечтать. Вместе.

Адель помолчала, потом взяла её руку в свою. Её пальцы были тёплыми, и Т/И не отстранилась.

— Может, пора учиться заново? — спросила Адель.

— Может быть, — ответила Т/И.

Они сидели так, держась за руки, пока автобус ехал по городу, а девушки вокруг пели песни и смеялись. И в этом шуме, в этом хаосе, в этой обычной дороге на очередное испытание было что-то важное — то, что они снова рядом. Что снова могут разговаривать. Что снова могут мечтать.

Даже если мечты изменились. Даже если они стали другими.

Они были вместе. И этого было достаточно.

Впереди их ждало новое испытание. Но сейчас, в эту минуту, Т/И не хотела о нём думать. Она просто сидела рядом с Адель, смотрела в окно на проплывающие улицы и чувствовала, как внутри неё медленно, но верно прорастает что-то, что она думала потерять навсегда.

Надежда.

...Продолжение следует...

Пришлось опять разделить мысли на несколько частей, так получилось, сореее. Как вам часть? Ставьте звездочки!!!💋💋💋💋
С этого дня скорее всего части могут выходить не так регулярно, у меня полная запара в шараге, так ещё и менталка подводит. Я стараюсь для вас всеми силами!!🤲🤲 Так ещё плюсом мне немного тяжело описывать продуманный сюжет, ведь я уже можно сказать знаю какой финал и что будет дальше, я примерно продумала, но только вот боюсь, что следующие выпуски пацанок могут мне подпортить это всё представление и придется полностью продумывать все заново. Короче, тяжеловато писать по мере выхода шоу, можно сказать я делаю все наощупь.