Лес, где мы нашли друг друга.

Глухая ночь накрыла особняк плотным, тяжёлым одеялом. В чёрной комнате было тихо — Лида и Люда давно спали, Ира мерно дышала на своей кровати, Катя уткнулась в подушку. Только Адель не могла сомкнуть глаз.

Она лежала на спине, смотрела в потолок и прокручивала в голове их разговор с Т/И на кухне. Каждое слово, каждый взгляд, каждую паузу. «Я люблю тебя, и я не знаю, что с этим делать». Она сказала это. Впервые. Не так, как хотела, не так красиво, как представляла когда-то в своих мечтах, но сказала. А Т/И ответила: «Я верю. Но этого всё равно мало».

«Чего же ещё? — думала Адель, кусая губу. — Чего она хочет? Чтобы я упала на колени? Чтобы я клялась в вечной любви? Я не умею. Я никогда не умела».

Она закрыла глаза, надеясь, что сон придёт, но в голове продолжали роиться мысли.

Раздался скрип двери.

Адель напряглась, не открывая глаз. Шаги были крадущимися, осторожными — кто-то явно не хотел никого разбудить.

— Адель... — шёпотом произнесла Саша. — Ты спишь?

Она вздрогнула. Чей угодно голос она ожидала услышать в глухой ночи, но только не Сашин. После всего, что произошло на церемонии, после её выкриков про буллинг и обиженных губ, Адель меньше всего хотела сейчас разговаривать с ней.

— Че надо? — вырвалось из её губ резче, чем она планировала.

Саша не обиделась. Она стояла около кровати и смотрела на Адель с каким-то странным выражением — то ли виноватым, то ли встревоженным.

— Мне поговорить надо, — сказала она, и в её шёпоте слышалась настойчивость. — Насчёт Т/И и Кати. Это очень важно.

За секунду в голове Адель пробежало множество мыслей. Что могла знать Саша? Что могло случиться с Катей? И почему это касается Т/И?

Она села на кровати, откинув одеяло.

— Хорошо, — сказала она, спускаясь со второго яруса. Босые ступни коснулись холодного пола, но Адель не обратила на это внимания.

Они вышли в коридор. Саша шла впереди, Адель за ней, и обе молчали. В гостиной на первом этаже горел тусклый свет — кто-то забыл выключить торшер. Они сели на диван, и Адель устало откинулась на спинку.

— Ну так что? — спросила она, не скрывая раздражения. — Что ты хочешь сказать?

Саша помялась, теребя край своей футболки.

— Мы это... вчера поговорили с Т/И, — начала она, и её голос был тихим, почти виноватым. — Насчёт моего отношения к тебе. Прости, что я лезла к тебе. С моей стороны не было никаких намёков на что-то большее, чем дружба.

Адель посмотрела на неё. Саша выглядела искренней — может быть, впервые за всё время. Её глаза не бегали, голос не срывался на привычную агрессию.

— Я так и поняла, — сказала Адель, и в её голосе всё ещё слышалось раздражение, но уже не такое острое. — Но я тебя прощаю.

Она не была уверена, что говорит правду, но сил выяснять отношения сейчас не было.

Саша кивнула, будто приняла это как должное, и продолжила:

— Так вот. Как я поняла, между вами чувства. И я не могу не заметить то, что к ней подкатывает Катюшка.

Адель сжала кулаки. Одно только упоминание Кати в этом контексте вызвало у неё прилив глухой, тяжёлой злости. Она вспомнила, как Катя смотрела на Т/И на обеде, как улыбалась, как пыталась завязать разговор. Вспомнила их разговор в чёрной комнате — тот самый, где Катя и Вика делили Т/И, как вещь. Вика уехала, но Катя осталась.

— Да, — прошипела Адель сквозь зубы. — Я знаю.

— Я не хочу, чтобы и она вставала между вами, — сказала Саша, и в её голосе появилась твёрдость. — Поэтому я хочу тебе предложить помощь. Я попробую поговорить с Катей, чтобы она не лезла к Т/И. В крайнем случае, мне придётся постоянно её отвлекать от Т/И, пока вы до конца не уладите свои взаимоотношения.

Адель слушала, и внутри неё боролись два чувства. Первое — недоверие. Саша никогда не была её союзницей. Она была кем угодно — провокатором, пьяной истеричкой, человеком, который лез, куда не просят. Но сейчас она предлагала помощь. Второе чувство — отчаяние. Она так устала бороться одна, так устала ревновать, так устала не знать, что происходит в голове у Т/И.

— А ещё, — продолжала Саша, и на её лице появилась странная, почти заговорщицкая улыбка, — я буду подслушивать. Вдруг Т/И что-то говорит Насте или Лере о тебе. И сразу же буду докладывать.

Адель замерла. Подслушивать? Это было уже слишком. Это было за гранью.

Но внутри неё что-то щёлкнуло. Страх потерять Т/И оказался сильнее чувства стыда. Сильнее понимания, что это неправильно. Сильнее всего.

— Я согласна, — сказала она, и голос её звучал глухо, будто она не верила сама себе. — Спасибо тебе огромное. Давай так и сделаем.

Саша удовлетворённо кивнула, будто только и ждала этого ответа.

— Хорошо. Тогда это всё, что я хотела сказать.

Они вместе поднялись с дивана. В гостиной было тихо, только где-то за окном ухала сова.

— До завтра, — бросила Саша, направляясь к лестнице.

— До завтра, — ответила Адель, глядя ей вслед.

Она поднялась в чёрную комнату, легла на кровать и снова уставилась в потолок. Только теперь мысли стали ещё более тяжёлыми.

«Что я делаю? — спросила она себя. — Зачем я согласилась? Подслушивать? Следить? Это не я. Или это я?»

Она закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров, лица, взгляды. Т/И на кухне с её холодным спокойствием. Катя, улыбающаяся напротив Т/И за обедом. Саша, предлагающая помощь с такой лёгкостью, будто речь шла о чём-то незначительном.

«Я схожу с ума, — подумала Адель. — Или уже сошла».

Она перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и заставила себя не думать. Хотя бы до утра.

Но тишина ночи не приносила покоя. Только эхо недавнего разговора и холодное, липкое чувство, что она сделала что-то неправильное. То, о чём Т/И никогда не должна узнать.

***

Девочек подняли с самого утра. Разбудили громким звонком и голосом, не терпящим возражений: «Подъём! Через полчаса на выход!». Т/И открыла глаза, чувствуя, что тело ещё не проснулось, а голова была тяжёлой после бессонной ночи. Она с трудом села на кровати, потёрла лицо.

— Дали всего полчаса, — пробормотала Лера, спускаясь с верхнего яруса. — Они издеваются.

— У нас как в армии, — хмуро добавила Диана, натягивая колготки.

Т/И быстро умылась ледяной водой, чтобы прийти в себя, собрала волосы в пучок и надела форму. В зеркале отражалась бледная, уставшая девушка с тенями под глазами. Она вздохнула и вышла в коридор.

На кухне уже стояли контейнеры с готовой кашей — овсянка, сухофрукты, какие-то орехи. Есть не хотелось, но Т/И заставила себя проглотить несколько ложек. Она знала, что на испытаниях нужны силы, а её организм сегодня явно был не в форме.

— Ты как? — тихо спросила Лера, садясь рядом.

— Нормально, — ответила Т/И, хотя внутри всё ещё ныло после вчерашнего разговора с Адель. Они не помирились. Они просто... сказали правду. И теперь эта правда висела между ними, как незакрытый гештальт.

— Выглядишь помятой, — заметила Диана, жуя кашу.

— Спасибо, ты тоже, — усмехнулась Т/И, и Диана фыркнула, но беззлобно.

Рядом с ними сидела Саша — непривычно тихая, без привычных подколов. Она смотрела в свою тарелку и почти не ела. Т/И заметила это, но ничего не сказала. Их утренний разговор всё ещё был свеж в памяти, но Т/И не знала, можно ли верить этой новой Саше — той, которая извинялась и предлагала помощь. Время покажет.

***

Их повели на новое испытание. Коридоры особняка казались бесконечными, и Т/И шла, почти не глядя по сторонам. Многие девочки выглядели сонными и помятыми — после вчерашней церемонии никто толком не спал.

Они зашли в большой зал. Высокие потолки, тусклый свет, и только в центре стоял большой стол для покера — зелёное сукно с картами. Рядом со столом ждала темноволосая девушка в строгом костюме. Она улыбалась, но в её глазах чувствовалась какая-то хитринка.

Девушки окружили стол. Т/И оказалась между Лерой и Настей, неподалеку — Адель. Та стояла, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то в сторону.

— Здравствуйте, девушки, — произнесла темноволосая.

— Здравствуйте! — ответили хором.

— Предлагаю вам сыграть в одну очень интересную игру, — продолжила она, раскладывая колоду карт. — Я раздам вам по одной карте, но вы в них не смотрите. Вместо этого вы сделаете ставку на то поле, которое вам больше всего понравилось.

Т/И перевела взгляд на стол. На зелёном сукне были нарисованы ячейки с разными ситуациями: «Вечер с друзьями», «Семейное застолье», «Первое свидание», «Ссора/расставание с любимым человеком», «Одинокий вечер дома» и ещё несколько.

— Первыми делают ставки розовый факультет, — объявила девушка. — А чёрный факультет поднимается на подиум.

Т/И оглянулась. Позади них действительно стояли два небольших подиума — розовый и чёрный. Девушки с чёрного факультета молча поднялись на свои места и замерли, глядя сверху вниз.

— Делайте ваши ставки, — сказала девушка, протягивая карты розовым.

Настя взяла свою карту, не глядя на неё, и уверенно положила на ячейку «Одинокий вечер дома».

Лера задумалась на секунду, потом твёрдо поставила карту на «Ссора/расставание с любимым человеком». Т/И заметила, как дёрнулась её рука, но Лера ничего не объясняла.

Саша улыбнулась, взяла карту, подмигнула Т/И и положила её на «Встречу с друзьями». Этот жест — подмигивание — показался Т/И странным. Раньше Саша так не делала. Может, это был знак? Или просто попытка казаться уверенной?

Диана молча передвинула карту на «Семейное застолье», даже не глядя на другие варианты.

Очередь дошла до Т/И. Она взяла карту, не глядя на неё, и замерла. Взгляд скользнул по ячейкам. «Вечер с друзьями», «Семейное застолье», «Встреча с друзьями»... и «Первое свидание».

Она почему-то смотрела именно на эту ячейку. «Первое свидание». С кем? С кем бы она хотела его провести? Мысли сами собой свернули к Адель — к тому, как они в детстве сидели в лесу, как делились мечтами, как она думала, что это навсегда.

— Первое свидание, — тихо, едва слышно произнесла Т/И, положив карту на ячейку.

Ей было стыдно. Не за выбор, а за то, что она вообще об этом думает. Что её сердце выбрало эту ячейку.

Девочки с розового факультета поднялись на подиум, и теперь настала очередь чёрных делать ставки.

Девушка раздала карты.

— Ирина? — спросила темноволосая.

Ира уверенно переместила карту на «Первое свидание». Т/И заметила, как Катя улыбнулась этому выбору, и внутри что-то неприятно кольнуло.

— Адель? — обратились к ней.

Адель помедлила. Её взгляд пробежал по ячейкам, остановился на «Одиноком вечере дома», потом на «Ссоре с любимым человеком». Она выбрала первое.

— Одинокий вечер дома, — сказала она, и её голос был грубым, сосредоточенным. Она не смотрела на Т/И.

— Встреча с друзьями! — хором произнесли Лида и Люда, положив карты на одну ячейку.

Катя улыбнулась — Т/И видела эту улыбку, даже стоя на подиуме. Катя явно о чём-то задумалась, мечтательно покрутила карту в руках и выбрала «Первое свидание».

Адель заметила это. Она сжала челюсть, но ничего не сказала.

***

Девочки с розового факультета спустились вниз, и снова все окружили стол.

— Пора вскрыть карты, — сказала девушка.

Начали открывать. Первой открыла карту Диана — на ней был изображён шприц. Она побледнела, но промолчала. Лера открыла, там была бутылка с алкоголем — не удивилась, только усмехнулась горько. Саша открыла и быстро спрятала карту, делая вид, что ничего не произошло.

Т/И перевернула свою карту и замерла.

На ней была изображена девушка, сидящая в клетке. Она смотрела в зеркало, и в зеркале отражалась она же — только свободная, с расправленными плечами. Клетка была закрыта, но ключ висел тут же, на прутьях.

«Что это значит?» — подумала Т/И. Она не понимала, как эта картинка связана с зависимостями. Вокруг неё были шприцы и бутылки, а у неё — какая-то метафора. Клетка. Зеркало. Выбор.

Она повернула голову в сторону Адель. Та с интересом разглядывала свою карту — на ней были две девушки: одна держала рюмку, другая — стакан пива.

Адель почувствовала взгляд и подняла голову. Т/И молча кивнула, показывая, что хочет увидеть карту. Адель секунду колебалась, потом развернула её и показала.

Две девушки. Рюмка и пиво. Выбор между тем, что разрушает, и тем, что не лучше.

Т/И не знала, что это значит для Адель. Но она знала, что её собственная карта — про неё. Клетка, в которой она сидит, и зеркало, в которое она смотрит. Ключ рядом, но она не берёт его.

***

Стук каблуков разнёсся эхом по залу. Из тени вышла психолог — та самая Елена, которая вела занятие по обидам и прошлому. Она улыбнулась, но улыбка была мягкой, без приторности.

— Здравствуйте, девушки! — сказала она спокойным голосом. — Очень рада вас видеть.

Девушки притихли.

— Как вы думаете, почему вам выпал именно такой расклад карт? — спросила Елена.

Лида ответила первой:

— Какое бы событие не происходило, всегда всё возвращается к изображениям на картах. Мы делаем это — кто-то пьёт, кто-то ещё хуже.

Адель усмехнулась — невесело, горько. Она вдруг поняла, что событий, связанных с алкоголем, в её жизни было столько, что не сосчитать. И не все они были хорошими. Большинство вели за собой серьёзные последствия. Драки, слёзы, потерянные дни, потерянные люди.

Она бросила короткий взгляд на Т/И и тут же отвела глаза.

— Сегодня я предлагаю вам обсудить тему зависимостей, которые проникают в нашу жизнь через вредные привычки, — продолжила Елена. — Ксения расскажет вам свою историю борьбы с зависимостями.

Темноволосая девушка — Ксения — вышла в центр зала и начала рассказывать. Её голос был ровным, почти отстранённым, но слова били наотмашь.

15 лет из 29 она проупотребляла. Начала с алкоголя, потом перешла на тяжёлые вещества. Мать сказала ей однажды: «Лучше мёртвая дочь, чем дочь-наркоманка». И Ксения взяла огромную дозу, запила водкой. Сердце остановилось. Её откачали. Потом она выпрыгнула из окна на глазах у своей маленькой дочери.

Лицо Адель стало серьёзным, напряжённым. В глазах читался страх — тот самый, животный страх, который появляется, когда узнаёшь себя в чужой истории. Она тоже была на грани. Не раз.

Т/И слушала и не понимала. Как её картинка связана с зависимостью? Вокруг неё сидели девочки, которые пили не просыхая, нюхали порошок, теряли себя. А она на их фоне казалась ангелом. Но клетка? Зеркало? Ключ?

— Какие есть рекомендации? — спросила Елена после того, как Ксения закончила.

— Признать свои зависимости, — сказала кто-то из девушек. — Склонность к изоляции — тоже симптом зависимости.

Несколько девушек задали вопросы, но Т/И не слушала. Она всё ещё смотрела на свою карту, зажатую в руке.

***

В конце испытания психолог выдала всем фишки — маленькие пластиковые кружочки с именем каждого.

— Напишите свой «стаж» трезвой жизни, — сказала она. — Честно. Только так.

Те, кто подходил к холодильнику «соблазна», написали «5 дней» — не больше.

— 8 дней, — с радостью и гордостью произнесла Адель, и её голос прозвучал громко и чётко.

У неё был самый большой стаж. Восемь дней без алкоголя. Восемь дней борьбы с собой. Восемь дней, которые стоили ей огромных усилий.

Она светилась. Т/И видела это — как расправились её плечи, как поднялась голова. Адель смотрела прямо перед собой, но Т/И знала, что этот триумф — не только её. Она помнила, как Адель сказала на церемонии: «Это наша победа».

Т/И посмотрела на свою фишку. Она не пила — почти не пила — но чувствовала, что её зависимость была другой. Не от алкоголя. От человека. От Адель.

Она написала «5 дней» — просто чтобы не выделяться.

Но внутри знала: её стаж совсем другой. И он не измеряется днями.

...Продолжение следует...

Ну чтоо? Как вам глава? Как вам взаимоотношения между девочками? И кстати, я хотела спросить, после окончания этого фф стоит ли мне писать дальше? Например какой-нибудь другой сюжет вообще, возможно даже банальный, от ненависти до любви или наоборот.
Можно рыцарь/принцесса, м? Я уже начала писать, но чисто для себя, чтобы отвлечься от рутины и основного фф. Если захотите, то после финала «Лес, где мы нашли друг друга» буду работать над слогом и сюжетом умереннее и в итоге выложу новую историю. Всё зависит от вас!!
Как всегда буду очень рада слышать ваше мнение!!! 🌷🌷🌷 Спасибо, что читаете!!