Глава 8
Утро в офисе «Курс Инвест» началось рано — ещё серое, непроснувшееся, с холодным светом за окнами и запахом крепкого табака, который, казалось, въелся в стены. Здесь уже работали. Без лишних слов. Потому что время — деньги. Космос сидел за столом, раскинув перед собой бумаги, что-то быстро считал, черкал, раздражённо постукивая ручкой. Саша расположился в центре, спокойно перелистывал документы, будто в этом хаосе видел порядок. Витя стоял у окна, курил, глядя вниз на улицу, но по его лицу было понятно — он не здесь. Мысли его были далеко. И это длилось уже не первый день. Слишком долго, чтобы можно было просто отмахнуться. Накануне он пытался избавиться от этого привычным способом — так, как делал всегда, когда нужно было не думать. «Метла». Шум, громкая музыка, чужие лица и очередная девушка — такая же, как все предыдущие — всё шло по накатанной, без сбоев и без эмоций, как всегда. Но в этот раз это не сработало — ни на секунду, наоборот, становилось только хуже, потому что мысли возвращались снова и снова, упрямо и навязчиво, и в какой-то момент он поймал себя на том, что невольно сравнивает всё с ней, и от этого внутри поднималось глухое, тяжёлое раздражение — и на себя, и на неё. Но сильнее всего его злило другое — Саша, потому что лучше бы он вообще не говорил о ней ни слова.
Дверь резко распахнулась. Валера вошёл быстрым шагом, бросил папку на стол так, что та с глухим стуком разошлась по листам, и сел напротив Космоса:
— Белый, так не пойдёт. — он кивнул на бумаги, — Нам бухгалтер нужен. Нормальный. С мозгами... Я в этой херне не шарю вообще.
Он провёл рукой по волосам:
— Мы так не в плюс выйдем, а в минус улетим.
Космос хмыкнул, но ничего не сказал.
Саша медленно затянулся сигаретой, выдохнул дым и, не торопясь, будто заранее всё для себя решил, перевёл взгляд на Витю:
— Есть человек.
В кабинете на секунду стало тише. Витя сначала не понял, лишь мельком глянул на Сашу, будто не придав его словам значения.
Секунда. И смысл дошёл. Он усмехнулся — коротко, безрадостно, — затушил сигарету, отошёл от окна, прошёл к бару, налил себе в стакан и, сделав глоток, уже спокойно произнёс:
— Не вариант.
Саша чуть прищурился:
— Это ещё почему?
Витя усмехнулся снова, всё так же глядя в сторону:
— Потому что не пойдёт она... Даже слушать не станет.
Саша едва заметно кивнул, будто именно этого ответа и ждал, и, не меняя спокойного, уверенного тона, сказал:
— Согласится... Я с ней поговорю.
Космос с Валерой переглянулись, и по их лицам сразу стало понятно — разговор им явно не понятен. Космос нахмурился, переводя взгляд с одного на другого:
— Вы о ком сейчас?
Витя медленно повернулся к ним, опёрся бедром о край стола и усмехнулся — уже шире, но без прежней лёгкости:
— О Лере.
В кабинете на секунду стало тише. Как будто кто-то невидимо приглушил звук. Космос сразу изменился в лице, взгляд стал жёстким, внимательным:
— Ты её видел?
Витя хмыкнул, будто речь шла о чём-то обычном:
— Видел.
Лера вошла в ресторан с опозданием — впервые за долгое время, и это само по себе уже выбивало из привычного ритма. После встречи с Пчёлкиным всё будто сдвинулось. Сорвалось. Он словно снова ворвался в её жизнь — не физически даже, а глубже: в мысли, в воспоминания, в то, что она так долго пыталась оставить позади. И теперь это не отпускало.
Она уже почти дошла до кабинета, когда перед ней резко появилась одна из официанток — Карина. Та выглядела взволнованной:
— Валерия Константиновна... вас там ждут.
И кивнула в сторону кабинета. Лера замерла — всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри неприятно сжалось, будто предчувствие опередило разум. Её взгляд резко метнулся к двери, задержался на ней чуть дольше, чем следовало, а затем вернулся к официантке, словно она надеялась найти в её лице ответ, который успокоит. В груди стало тесно. Она сглотнула, пытаясь вернуть себе контроль, и тихо спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишней тревоги:
— Высокий... светлый... с таким... наглым взглядом?
Карина на мгновение задумалась, будто прокручивала в голове увиденное, затем чуть нахмурилась и покачала головой:
— Нет... не такой. Он, кажется, уже приходил к вам пару дней назад.
Лера выдохнула — тихо, почти незаметно со стороны, но внутри это было ощутимо, как будто напряжение, сжавшее её секунду назад, наконец отпустило. Облегчение накрыло резко. Почти физически.
— Поняла, — кивнула она, уже спокойнее. — Спасибо.
Она на мгновение задержалась на месте, собирая себя по частям, словно заново выстраивая привычное спокойствие, возвращая на лицо ту самую сдержанную уверенность, за которой ничего лишнего не должно было читаться. И только после этого, выпрямившись, направилась к кабинету.
Лера на секунду задержалась у двери, глубоко вдохнула и только потом вошла, уже собранная, с тем самым спокойным выражением лица, за которым она прятала всё лишнее. Она уже знала, кого увидит.
Саша сидел в её кресле, лениво перебирая лежащие на столе вещи — карандаши, записи, какие-то листы, — будто просто убивал время. Услышав шаги, он поднял голову, усмехнулся и сразу встал:
— Хозяйка вернулась. Я тут... без приглашения.
Лера молча сняла плащ, аккуратно повесила его, поставила сумку и только потом повернулась к нему:
— У тебя что-то срочное? — без приветствия. Сухо. — По свадьбе вопросы?
Саша покачал головой и, словно показывая, что разговор другой, сел на стул напротив, освобождая ей место. Лера села в кресло, сложила руки в замок на столе и внимательно посмотрела на него:
— Тогда что за визит?
Саша закинул ногу на ногу, задержал на ней взгляд, а потом спокойно сказал:
— Ты только не злись... Я Пчеле сказал, что тебя видел.
Саша внимательно следил за её лицом, будто пытался уловить малейшее изменение — дрогнет ли взгляд, сожмутся ли губы сильнее.
— Я не мог промолчать, — сказал он тише, уже без прежней лёгкости.
Лера чуть опустила глаза, провела пальцами по краю стола, словно собирая себя, и только потом спокойно ответила:
— Мог. — она подняла взгляд, уже ровный, собранный, — Просто не захотел.
Саша усмехнулся краем губ, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и провёл рукой по подбородку:
— Его тоже можно понять.
Он сказал это без нажима, но с той уверенностью, будто это было очевидно. Лера на секунду замерла, затем медленно выпрямилась в кресле, и в её взгляде появилась холодная жёсткость.
— Если ты пришёл говорить о Пчёлкине — можешь не тратить время. Свободен.
Лера произнесла это спокойно, даже не повышая голоса, но в её тоне не осталось ни малейшего пространства для спора.
Саша на секунду задержал на ней взгляд, затем медленно кивнул и усмехнулся:
— Да-а... Елисеева...
Он чуть наклонил голову, рассматривая её внимательнее, будто пытался заново привыкнуть к этой версии Леры:
— Подросла.
Лера не отвела взгляд. Наоборот — выдержала его спокойно, прямо:
— С такими, как вы, быстро учатся.
Намёк прозвучал ясно. Слишком.
Саша тихо усмехнулся, даже коротко рассмеялся, но без злости — скорее с каким-то пониманием, будто этот ответ его не задел, а подтвердил то, что он и так уже видел. Потом оглядел кабинет, будто впервые обратил внимание на обстановку, и как бы между прочим спросил:
— Тебе это нравится?
Он чуть повёл рукой, обводя стол, разложенные бумаги, сам кабинет — всё вокруг, словно это было чем-то временным, нестоящим.
— Всё это.
Лера прищурилась, сразу уловив, к чему он клонит, и чуть откинулась в кресле, не отводя от него взгляда:
— На жизнь хватает.
Саша медленно кивнул, будто принял ответ, но взгляд его остался внимательным, цепким, словно он слышал не слова, а то, что за ними. Он чуть подался вперёд, сцепил пальцы:
— Я не про это... Тебе самой хватает?
Лера на секунду замерла, но быстро вернула себе прежнюю сдержанность, лишь чуть сильнее сжав пальцы:
— Мне достаточно.
Саша усмехнулся краем губ, словно ожидал именно такой ответ:
— Врёшь.
Тихо. Без упрёка. Скорее — как факт. И в этот момент стало ясно: он только начал этот разговор.
Саша затянулся сигаретой, и взгляд его заметно потяжелел — в нём мелькнуло сомнение, будто он сам не был уверен, стоит ли задавать этот вопрос. Но всё же поднял глаза на Леру:
— Как там Лена?
Лера замерла. Ручка в её пальцах остановилась. Она медленно подняла на него взгляд, а затем, не сказав ни слова, встала и отошла к окну, словно ей нужно было расстояние. Достала сигарету. Щёлкнула зажигалкой. И, глядя куда-то в темноту за стеклом, тихо сказала:
— Умерла.
Саша резко поднял на неё взгляд.
— В смысле?..
Лера затянулась, выдохнула дым и добавила уже ровнее:
— Уже год как... Передозировка.
Тишина в кабинете стала глухой. Саша кивнул, будто не сразу принял услышанное:
— Вот как...
Он провёл рукой по затылку:
— Жизнь...
Лера сглотнула, повернулась к нему, и в её взгляде было что-то сломанное, что-то, что она давно держала внутри — и сейчас уже не смогла удержать.
— Знаешь... — начала она тихо. — Я иногда думаю...
Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего живого:
— Как бы всё сложилось, если бы она не пошла туда. Может, и у меня всё было бы по-другому.
Она затянулась, но пальцы предательски дрогнули, и это движение было почти незаметным — если бы не внимательный взгляд Саши. Он всё понял. Без слов. Просто встал, подошёл и обнял её — спокойно, крепко, будто не давая ей рассыпаться окончательно.
Лера не отстранилась. Наоборот, прижалась к нему, уткнувшись лбом в его плечо, и заговорила тихо, почти шёпотом:
— Родители... даже хоронить её не захотели... А я не смогла оставить её так.
Голос дрогнул, сорвался:
— Всё сама делала.
Она закрыла глаза, будто снова переживая это:
— Одна.
Короткий вдох.
— А потом... они и от меня отказались.
Пальцы сжались сильнее, будто удерживая себя:
— Отец сказал, что я такая же... Как она.
Саша лишь крепче сжал её в объятиях, ничего не говоря, будто понимал — сейчас слова будут лишними. Лера тяжело выдохнула, пытаясь собраться, но всё равно продолжила, уже чуть ровнее, словно выговаривая то, что слишком долго держала внутри:
— Учёбу пришлось бросить... Сняла комнату на окраине.
Она усмехнулась слабо, безрадостно:
— Уже год так живу.
Чуть отстранилась, вытерла слёзы, но остановиться уже не смогла:
— Арсен... он хороший человек.
Едва заметная, почти неловкая улыбка мелькнула на её губах:
— Взял меня без образования. Сначала официанткой. Потом... увидел, что справляюсь. Перевёл. Уже четвёртый месяц администратор.
Она замолчала, словно внезапно осознав, сколько всего сказала, сделала шаг назад, возвращая между ними расстояние, и тихо, виновато добавила:
— Прости... не знаю, зачем я всё это сказала.
Отвела взгляд. Голос стал совсем тихим:
— Просто... иногда накрывает.
Саша медленно кивнул, принимая всё, что она сказала, без лишних слов и вопросов. На мгновение отвёл взгляд, будто обдумывая что-то, а затем снова посмотрел на неё — уже иначе, собранно, с принятым внутри решением.
— Давай без обходов, — сказал он спокойно. — Мы сейчас одну фирму под себя взяли.
Он говорил просто, без лишних деталей:
— И нам нужен человек. Бухгалтер.
Он сделал шаг ближе, удерживая её взгляд:
— Пойдёшь к нам?
Лера усмехнулась — тихо, устало, почти без эмоций — и покачала головой:
— Нет.
Она посмотрела на него внимательнее, будто проверяя, правильно ли поняла. Короткий вдох.
— С Витей... рядом?
Губы сжались в тонкую линию:
— Нет, Саш.
К вечеру, закончив с документами и в последний раз сверив накладные, Лера вышла в зал — уставшая, но всё ещё собранная, с тем самым спокойным выражением лица, которое она неизменно держала до самого конца смены. Она подошла к бару, собираясь хотя бы на минуту перевести дух, когда к ней почти сразу подошла Карина:
— Тебя спрашивали.
И, понизив голос, кивнула в сторону дальнего столика в углу. Лера машинально перевела туда взгляд. Парень сидел спиной, чуть откинувшись на стуле, в полумраке, почти сливаясь с тенью. Но и этого оказалось достаточно, чтобы она сразу, без малейших сомнений, узнала его — даже не видя лица и находясь на расстоянии.
Внутри неприятно сжалось, будто всё напряжение этого дня снова собралась в одной точке. Лера опустила глаза всего на секунду, тихо выдохнула, почти беззвучно:
— Ну да... куда ж без него. — тише, почти себе, — Что за день сегодня...
Она подняла взгляд на Карину, уже собраннее:
— Давно он здесь?
Та кивнула:
— Час где-то, — быстро ответила та. — Я сказала, что тебя нет... но он всё равно сидит.
Лера коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли радости:
— Конечно не уходит...
Упрямство — это было про него. Она снова перевела взгляд в зал. И в этот раз он уже смотрел прямо на неё — внимательно, пристально, не скрываясь, медленно затягиваясь сигаретой, будто ждал именно этого момента.
Отступать уже не имело смысла. Лера выпрямилась, будто окончательно собравшись, и направилась к нему — шаг ровный, уверенный, а лицо снова спокойное, без единого лишнего чувства.
Она остановилась у стола, сохраняя дистанцию, и даже не посмотрела на него — будто разговор был чисто формальностью:
— У вас есть вопросы?
Голос ровный. Чужой.
Витя не ответил сразу. Медленно поднял на неё взгляд, усмехнулся и, не скрываясь, скользнул взглядом по её фигуре — снизу вверх, задержавшись чуть дольше, чем следовало.
— Есть, — протянул он. — Но такие... не для зала.
Чуть наклонил голову:
— Может, в кабинете поговорим?
Лера коротко усмехнулась — холодно, почти устало:
— Если это не касается работы — мне это неинтересно.
Она уже развернулась, явно не собираясь продолжать. Но он перехватил её запястье резко и жёстко, с силой, в которой было куда больше, чем просто попытка остановить — будто в этом движении скопилось всё его упрямство и нежелание отпускать.
Лера замерла не сразу, а на долю секунды позже, словно сначала позволила себе осознать, что произошло, и только потом остановилась. Медленно повернула голову. Взгляд её стал холодным, ровным, почти отстранённым, но от этого только более опасным:
— Отпусти.
Тихо. Почти спокойно. Но в этом спокойствии было столько сдержанного напряжения, что слова прозвучали жёстче любого повышения голоса.
Витя не сдвинулся с места и даже не попытался ослабить хватку — его пальцы остались сомкнутыми так же уверенно, как и прежде. Он лишь чуть подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, и заговорил уже ниже, почти вполголоса:
— Сядь.
Коротко. Жёстко.
И в этом тоне не было ни просьбы, он просто не оставлял ей выбора.
Лера замерла всего на секунду, будто сдерживая импульс — ответить резче, уйти, не продолжать — но затем резко выдернула руку, освобождаясь из его хватки, и бросила на него взгляд, жёсткий, предупреждающий, в котором ясно читалось: ещё шаг — и она не станет сдерживаться. И всё же села напротив. Резко. Без лишних движений.
— Говори.
Витя не ответил сразу — спокойно достал сигарету, прикурил, словно ничего только что не произошло, словно это было обычное дело, не заслуживающее внимания. Сделал затяжку. И только потом, чуть скосив на неё взгляд, произнёс:
— Кофе не предложишь?
Лера посмотрела на него прямо, не отводя глаз, и в её голосе прозвучала холодная насмешка:
— У тебя, кажется, достаточно денег, чтобы позволить себе кофе без моей помощи.
— Хватает, — кивнул он, усмехаясь, будто её тон его только забавлял.
Он на мгновение задержал взгляд ниже, чем следовало, скользнув по линии расстёгнутой блузки, не скрывая ни интереса, ни намеренной провокации. Лера это сразу заметила. Проследила за его взглядом. И, не говоря ни слова, быстро застегнула пуговицу выше, возвращая себе ту самую сдержанность, за которой он уже не мог ничего увидеть. Витя лишь усмехнулся краем губ и отвёл взгляд, будто добился того, чего хотел.
Лера тем временем подозвала официанта, даже не поворачиваясь к нему полностью:
— Кофе.
И, не сводя взгляда с Вити, Лера с холодной усмешкой добавила, обращаясь уже к официанту:
— Можешь даже плюнуть в кофе.
Витя на секунду замер, а потом коротко рассмеялся, искренне позабавленный её тоном, и кивнул:
— Ладно, не перегибай. — перевёл взгляд на официанта, — Виски принеси.
И, всё ещё усмехаясь, откинулся на спинку стула, будто происходящее только раззадоривало его. Официант быстро кивнул и ушёл, оставляя их снова вдвоём — в том напряжении, которое никуда не исчезало.
Витя откинулся на спинку стула, будто чувствовал себя здесь хозяином, лениво потянулся к соседнему стулу и, не торопясь, поднял лежащий там букет роз. Протянул ей. Лера вскинула брови, посмотрела на цветы, затем на него и усмехнулась — коротко, без тени тепла:
— Терпеть не могу розы.
Руки скрестила на груди, отстраняясь ещё больше. Витя пожал плечами, будто это не имело никакого значения, и небрежно отбросил букет на соседний столик:
— Ладно. В следующий раз исправлюсь.
Он усмехнулся, чуть наклонив голову, и с той самой ленивой насмешкой, в которой всегда было больше, чем просто слова, спросил:
— И какие же цветы любит наш администратор?
Лера нахмурилась, взгляд стал жёстче, раздражение больше не скрывалось:
— Чего ты хочешь, Пчёлкин?
Она подняла на него глаза, прямо, без попытки сгладить тон:
— Всё, что было — осталось там... В восемьдесят девятом.
Она сказала это спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась окончательность — будто она сама для себя уже всё решила.
Но Витя лишь зло усмехнулся. Резко наклонился к ней через стол, сокращая расстояние, и прошипел тихо, с явной угрозой:
— Это ты так решила?
Лера не отступила. Не отвела взгляд.
— Да.
Витя спокойно прикурил, будто нарочно тянул паузу, давая напряжению между ними нарасти, затянулся глубже обычного и только потом перевёл на неё взгляд — тяжёлый, давящий.
— Значит, решила... — тихо протянул он, почти без эмоций.
Он чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол, сокращая расстояние между ними до предела:
— Ты, как я смотрю, привыкла решать за двоих.
Лера молчала. Не отводила глаз. Витя усмехнулся краем губ, но в этой усмешке не было ничего тёплого:
— Привыкла, да?
Он наклонился ближе, так, что между ними почти не осталось расстояния:
— Думаешь, сказала — и всё закончилось?
Голос стал ниже. Жёстче.
— Нет, Лер.
Он чуть склонил голову, рассматривая её, как будто пытался прочитать до конца:
— Это не так работает.
Она выдержала его взгляд, не отступая. Витя кивнул сам себе, словно принял какое-то решение:
— Ты можешь сколько угодно делать вид, что у тебя новая жизнь.
Коротко усмехнулся:
— Только я в неё уже вошёл.
Он выпрямился, но взгляд остался тем же — цепким, уверенным:
— Я сам решу, когда здесь всё закончится.
Он снова откинулся на спинку стула, словно разговор его не напрягал вовсе, лениво обвёл взглядом зал, задерживаясь на людях, на движении, на шуме — и только потом, как бы между прочим, произнёс:
— Зря ты отказываешься работать с нами.
Голос спокойный. Уверенный. Будто он уже всё решил.
Лера сложила руки на груди и внимательно посмотрела на него, не спеша отвечать. Слишком внимательно. Она ещё при первой встрече заметила это — как он изменился. Не внешне даже. Глубже. Исчезла прежняя беспечность, та лёгкость, с которой он раньше жил. Майки сменились рубашками, и, как ни странно, они ему шли — подчёркивали эту новую, собранную жёсткость. И это раздражало. Потому что она ловила себя на том, что смотрит. Отмечает. И тут же одёргивала себя за это. А Витя тем временем стал другим. Более серьёзным. Более опасным. И это чувствовалось в каждом его движении.
Витя, не спеша, перевёл на неё взгляд и продолжил уже с явной насмешкой, в которой сквозило презрение:
— Или ты всерьёз думаешь всю жизнь здесь провести?
Он кивнул в сторону зала:
— За столиками бегать?
Сказано было лениво. Но с нажимом.
Лера вспыхнула мгновенно. Резко поднялась, стул глухо отъехал назад, и она наклонилась к нему через стол, почти вплотную, не скрывая ни злости, ни презрения:
— Лучше сгнить здесь, чем быть под тобой.
Слова прозвучали тихо, но остро, как пощёчина. Витя поднялся следом. Медленно. Без спешки. Он выпрямился во весь рост, и даже несмотря на её каблуки, всё равно оказался выше — и это чувствовалось не только в разнице роста, но и в том, как он держался, как смотрел на неё сверху вниз. С уверенностью. С ощущением превосходства, к которому он привык. И отступать не собирался.
Он чуть наклонился к ней, почти касаясь, и в его голосе прозвучала уже откровенная, опасная насмешка:
— А я, между прочим, не против. — взгляд скользнул по её лицу, задержался, — Чтобы ты была подо мной. Не только на работе... Не пожалеешь.
И в этот момент к столу подошёл официант с бокалом виски. Лера не колебалась ни секунды. Резко перехватила бокал и одним движением выплеснула содержимое прямо ему в лицо. Виски стекло по волосам, по щекам, впиталось в рубашку.
На мгновение всё вокруг будто замерло.
Но Лера уже не смотрела. Развернулась и быстрым, почти стремительным шагом направилась к выходу.
Витя усмехнулся ей вслед — спокойно, почти лениво, будто всё происходящее лишь подтвердило его ожидания. Он уже принял для себя решение. Играть с ней. По её же правилам.
Хочет казаться сильной, несгибаемой, дерзкой — пусть. Это только подогревало интерес. Заставляло не отступать. И где-то внутри он уже был уверен: в конце всё равно будет так, как он решит. Всегда так было.
Он перевёл взгляд на официанта, который всё ещё стоял рядом, явно растерянный, и с лёгкой усмешкой сказал:
— Хорошо, что не кофе.
Достал бумажник, не глядя отсчитал несколько купюр и сунул ему в руку:
— Разберёшься.
И, не задерживаясь больше ни на секунду, направился к выходу.