Глава 5
Витя сидел в машине, откинувшись на спинку сиденья, и курил — медленно, почти лениво, глядя сквозь лобовое стекло на суету рынка, которая, казалось, не прекращалась ни на секунду. Солнце уже припекало сильнее, свет бил прямо в глаза, и он, поморщившись, натянул очки, чуть опустив голову. Дым тянулся вверх, растворяясь в тёплом воздухе салона. Одна сигарета сменяла другую. Но это не помогало. Мысли всё равно возвращались. К ней. Слишком настойчиво. Слишком часто. Он раздражённо повёл плечом, будто пытаясь стряхнуть это состояние, и перевёл взгляд на Космоса, который стоял неподалёку и о чём-то разговаривал с одним из своих. Работа. Дела. Деньги. Вот что должно было занимать голову. И обычно занимало.
Через несколько минут Космос закончил разговор, коротко попрощался, хлопнув собеседника по плечу, и направился к машине. Дверь скрипнула, он сел за руль, не тратя слов, и протянул Вите пачку денег. Тот снял очки, чуть прищурился от света и усмехнулся краем губ, сразу принимаясь за привычное. Считать. Купюры ложились одна к одной, аккуратно, ровной стопкой, и пальцы двигались быстро, уверенно, почти автоматически, будто делали это уже сотни раз и не требовали ни усилий, ни внимания. Цифры складывались легко, без запинок, без лишних раздумий — чётко, понятно, как простая схема, в которой всё давно отработано. Вот это — его. Вот это — правильно. Деньги. Результат, который можно держать в руках, пересчитывать, делить, чувствовать. И на этом фоне всё остальное казалось лишним, ненужным, каким-то далёким и чужим. Пусть говорят. Пусть осуждают. Пусть шепчутся за спиной, обсуждают, кто во что ввязался и чем это закончится. Плевать. Зато не на заводе. Не за копейки. Не по расписанию, не под чьим-то надзором.
Институт... Он на секунду задержался на этой мысли, словно зацепился за неё случайно, и тихо хмыкнул, почти беззвучно. Кому он вообще нужен. Разве что таким, как она. Правильным. Спокойным. Чистым. Мысль возникла сама — и так же быстро стала лишней. Он резко оборвал её, будто поймал себя на чём-то ненужном, сжал челюсть и, оттолкнув это в сторону, снова сосредоточился на деньгах, ускоряя счёт, возвращаясь туда, где всё было просто и понятно.
Космос тем временем устроился за рулём поудобнее, закинул локоть на дверь и, не глядя в его сторону, бросил:
— Дай закурить.
Витя даже не поднял головы:
— Ты ж такие не куришь.
— А какие? — лениво отозвался тот.
Витя достал пачку, щёлкнул ею в пальцах, показал — Camel. Провёл пальцем по надписи, чуть усмехнулся:
— Самец.
Космос тихо хмыкнул:
— Я «Мальборо» люблю... но ладно, давай.
Взял сигарету, прикурил, откинулся назад. Витя тем временем закончил считать, быстро разделил деньги на две части и протянул его долю.
— Вот это жизнь, — сказал он, чуть улыбнувшись. — А не за станком спину гнуть.
Космос усмехнулся, забирая деньги:
— Живём. Ну, — довольно протянул Космос, убирая деньги во внутренний карман и устраиваясь за рулём удобнее, — Поехали за пивом. И Саню забрать надо.
Витя щёлкнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету, сделал первую затяжку и, не отрывая взгляда от лобового стекла, спросил:
— А он где вообще?
Космос усмехнулся, будто сам до конца не понимал, как к этому относиться:
— Собаку покупать поехал. — и тут же фыркнул, качнув головой, — Самому жрать нечего, а он собаку...
Витя коротко усмехнулся в ответ, больше по привычке, чем из настоящего веселья, но почти сразу замолчал. Затяжка стала глубже. Медленнее. Взгляд на секунду потускнел, ушёл куда-то в сторону, стал рассеянным, будто он уже не здесь, не в машине, не на рынке. Как будто внутри что-то сдвинулось. Незаметно. Но ощутимо. Мысль. Резкая. Чёткая. Та самая, которую не хочется, но уже невозможно проигнорировать. Он на секунду замер, словно прислушиваясь к себе, а потом резко выпрямился, будто принял решение.
— Подожди минуту, — коротко бросил он.
Без объяснений. Без лишних слов. И, не дожидаясь реакции, распахнул дверь и вышел из машины. Быстро. Уверенно. Так, будто уже точно знал, что делает и зачем. Он направился обратно к рынку, сначала быстрым шагом, потом ускоряясь, почти не замечая людей вокруг, лишь изредка задевая кого-то плечом, не оборачиваясь. Глаза искали. Цеплялись за ряды. За вывески. Решение пришло внезапно. Но, странное дело, внутри не было ни сомнений, ни колебаний. Только уверенность, что он должен вернуться.
Вернулся он минут через десять. Быстро. Даже чуть запыхавшись, но с тем самым выражением лица, которое появлялось у него, когда он был доволен собой. Он открыл дверь, сел в машину и, не говоря ни слова, кинул свёрток на заднее сиденье.
— Поехали, — бросил он, уже подкуривая сигарету. — Только заедь ещё в одно место.
Космос бросил на него короткий, внимательный взгляд. Без слов. Но с интересом. А потом потянулся назад, взял свёрток и, не спеша, развернул его. Он нахмурился сначала, не сразу понимая. Но потом присмотрелся. И усмехнулся.
— Ты серьёзно? — протянул он, чуть прищурившись. — Не жирно ли кому-то такие подарки делать?
Витя коротко усмехнулся, без раздражения, скорее даже с каким-то спокойным упрямством, и забрал покупку обратно, бросив её рядом с собой.
— Такой — не жалко, — сказал он, глядя в окно, будто это было очевидно.
Космос на секунду задержал на нём взгляд, чуть прищурившись, как делал всегда, когда что-то в голове начинало складываться быстрее, чем он это показывал. И почти сразу понял. Но он ничего не сказал. Даже не усмехнулся. Только отвёл взгляд, будто это не имело значения, и спокойно повернул ключ зажигания. Двигатель мягко загудел. Машина тронулась с места, выезжая с рынка и направляясь в сторону другого района. Мысль у него уже была. Чёткая. Кому именно предназначалась эта покупка. Но с вопросами он не спешил. Пока.
Космос сбавил скорость и притормозил у знакомого подъезда, почти машинально, будто тело среагировало раньше, чем мысль успела оформиться до конца. И только остановившись, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно, он понял. Куда именно привёз его. Двор. Подъезд. Слишком знакомые. Адрес, который они с Пчёлкиным узнали ещё год назад — тогда, когда впервые всплыла вся эта история с Леной. Он коротко выдохнул, не сводя взгляда с подъезда, а потом медленно повернул голову к другу.
— Серьёзно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти равнодушно.
Но брови всё-таки невольно поднялись. Витя лишь криво усмехнулся, будто этот вопрос был лишним. Секунду посмотрел на него, затем легко, почти по-дружески хлопнул Космоса по плечу:
— Да ладно тебе.
И, не дожидаясь ни ответа, ни реакции, открыл дверь и вышел из машины. Дверь хлопнула. Он уже шёл к подъезду. Уверенно. Не оборачиваясь.
Космос проводил его взглядом. Долго. Пока тот не скрылся. И только потом зло ударил ладонью по рулю, сдержанно, но с ощутимой силой.
Витя поднимался по лестнице неторопливо, но с каким-то внутренним напряжением, которое сам до конца не осознавал. Шаги гулко отдавались в подъезде, пахло пылью и чем-то знакомым, почти домашним. Он шёл, скользя взглядом по номерам квартир, пока не остановился на нужной. Третий этаж. Двадцать первая. На секунду замер. Поправил ворот, провёл рукой по волосам, будто это имело значение, и только потом нажал на звонок. Коротко. Ожидая. Тишина. Никто не открыл. Он нахмурился, нажал ещё раз — уже дольше, настойчивее, не убирая палец сразу. И только отпустил, когда услышал шаги за дверью. Тихие. Приближающиеся. Щёлкнул замок. Витя чуть сдвинулся, опёрся плечом о косяк, будто так было проще скрыть внезапное напряжение. Дверь распахнулась — и он на секунду замер. Коротко. Почти незаметно со стороны. Но достаточно, чтобы выдать его.
Перед ним стояла Лера. Влажные волосы тёмными прядями прилипли к шее и вискам, на коже ещё поблёскивали капли воды, медленно скатываясь вниз, а сама она была наспех закутана в полотенце — небрежно, будто открывала, не задумываясь, кого увидит за дверью. Всё в её виде говорило об одном — только что из душа. Слишком близко. Слишком живо.
Витя на мгновение отвёл взгляд, словно давая себе короткую передышку, возможность не смотреть. Но этого оказалось мало. Он снова поднял глаза. Уже внимательнее. Без спешки. И медленно провёл взглядом по её силуэту, не скрывая этого — с той самой привычной дерзостью, за которой обычно прятал всё остальное, что не хотел показывать. Уголок его губ чуть дёрнулся. В усмешке.
— Не вовремя, да? — произнёс он негромко, с лёгкой, почти ленивой наглостью в голосе.
Лера уже на подходе к двери злилась всерьёз — звонок был слишком настойчивым, резким, будто человек за дверью не собирался уходить, пока ему не откроют. Она распахнула дверь почти резко. И замерла. На пороге стоял он. На секунду она просто смотрела, не веря, что это действительно он, а не кто-то другой. Потом резко спохватилась, сжала полотенце сильнее, прикрываясь, и шагнула чуть назад.
— Ты... — выдохнула она зло. — Совсем уже? Адресом не ошибся?
Он даже не сдвинулся. Только чуть склонил голову, разглядывая её без всякого стеснения.
— Нет, — спокойно ответил он. — Я как раз туда пришёл.
Лера дёрнулась, словно только сейчас окончательно пришла в себя, и потянулась к двери, пытаясь захлопнуть её. Резко. Почти на автомате. Но не успела.
Его рука уже легла на косяк — легко, без видимого усилия, но достаточно уверенно, чтобы не оставить ей ни малейшего шанса закрыться. Дверь остановилась. Застыла между ними.
— Да ладно тебе... — протянул он с ленивой усмешкой, чуть приподняв бровь, не скрывая, на что именно намекает. — Я, может, как раз вовремя.
Лера вспыхнула сразу. Будто от этой фразы стало ещё жарче. Она сильнее сжала полотенце, удерживая его на месте, и коротко бросила:
— Убери руку.
Голос звучал резко, но в нём уже не было той уверенности, что была секунду назад. И это её злило ещё больше. Она ведь думала — за дверью соседка. Кто угодно. Только не он.
Он чуть склонил голову, глядя на неё внимательнее, чем следовало бы.
— Уберу, — спокойно ответил он, — Когда скажешь, чего злишься.
— Я не злюсь, — отрезала она сразу, слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. — Я не понимаю, что ты здесь делаешь.
И в её голосе, помимо раздражения, уже слышалось другое — напряжение, которое она изо всех сил пыталась скрыть.
Витя наконец оторвался от разглядывания и поднял взгляд выше, встречаясь с ней глазами, словно заставляя себя переключиться. Протянул ей свёрток.
— Это твоё.
Лера нахмурилась, машинально взяла пакет, не до конца понимая, о чём речь. Развернула. И почти сразу посмотрела на него с удивлением.
— Ты перепутал, — сказала она, протягивая обратно. — Я их не брала.
Голос её прозвучал ровно, почти холодно, без лишних эмоций — так, будто она намеренно отстранялась от происходящего. Она молча протянула свёрток обратно, словно этим жестом можно было сразу поставить точку и вернуть всё на свои места.
Но он даже не шелохнулся. Не потянулся за пакетом. Не отвёл взгляд. Только медленно перевёл его с её рук на лицо, задержавшись на ней чуть дольше, чем следовало.
— Не перепутал, — спокойно ответил он. — Я взял.
Лера замерла. На одно мгновение. Словно не сразу осознала услышанное — или не хотела осознавать. Потом подняла на него взгляд, и в нём уже читалось больше: недоумение, раздражение... и что-то ещё, что она сама не спешила признавать.
— Зачем?
Он на секунду отвёл глаза, будто собираясь с мыслями, провёл языком по губам, и снова посмотрел на неё — прямо, внимательно, без привычной лёгкой насмешки.
— Потому что тебе идут, — произнёс он тише.
Пауза затянулась. Он чуть прищурился, словно подбирая слова точнее:
— Слишком... — на мгновение запнулся, — Чтобы их носил кто-то другой.
И в этой фразе, сказанной почти небрежно, прозвучало куда больше, чем он позволил себе сказать вслух.
Лера всё ещё держала свёрток на вытянутой руке — неподвижно, упрямо, словно этим жестом пыталась не просто вернуть вещь, а отгородиться от всего происходящего, поставить между ними чёткую, понятную границу.
— Забери, — сказала она холодно, почти отрезая каждое слово. — Мне это не нужно.
Он даже не посмотрел на пакет. Будто его там и не было. Весь его взгляд был сосредоточен только на ней — внимательный, прямой, слишком пристальный, от которого становилось не по себе.
— Не нужно — не бери, — спокойно ответил он, без нажима, почти равнодушно.
Лера едва заметно сжала губы.
— Я и не беру, — тут же отозвалась она, делая небольшой шаг назад, словно пытаясь увеличить расстояние между ними. — Поэтому и возвращаю.
Он усмехнулся. Чуть. Но в этой усмешке не было привычной лёгкости — скорее усталость, едва заметная тень раздражения.
— Ты всегда такая? — бросил он, не отводя взгляда. — Или только со мной?
Лера нахмурилась, не сразу понимая, к чему он клонит.
— Какая?
— Правильная, — коротко ответил он. — До упора.
Она прищурилась, вглядываясь в него внимательнее, словно пыталась прочитать что-то между строк, и почти с вызовом бросила:
— А тебе что, по-другому надо?
В её голосе прозвучала жёсткость, почти упрямство, за которым скрывалось нечто большее — напряжение, которое она старалась не показать.
Он не ответил сразу. Не отвёл взгляд. Только продолжал смотреть на неё — пристально, будто действительно решал для себя, стоит ли идти дальше, стоит ли говорить то, что уже почти прозвучало между ними. Пауза затянулась. Короткая — но ощутимая. А затем он сделал шаг вперёд. Медленно. Без резкости. Но этого движения оказалось достаточно, чтобы расстояние между ними сократилось почти до нуля.
Лера замерла. Неосознанно. Тело отреагировало раньше, чем она успела подумать.
Он оказался слишком близко. Настолько, что это уже нельзя было игнорировать. И в этот раз он не стал ни усмехаться, ни уводить разговор в сторону — сказал прямо, спокойно, будто это было чем-то простым и очевидным:
— А если ты мне нравишься?
Слова повисли между ними. Без защиты. Без привычной лёгкости. Лера коротко усмехнулась — почти автоматически, как будто это была единственная реакция, которая могла её сейчас спасти:
— Ты сейчас серьёзно?
Но, подняв на него взгляд снова, она вдруг заметила то, чего не ожидала. Он не шутил. Не играл. Не пытался её задеть или вывести на эмоции. Сказал всерьёз. И именно это выбило её сильнее всего. Она отвела взгляд. Слишком быстро. Будто не выдержала.
— Ты же прикалываешься, да? — добавила она, но уже без прежней уверенности.
— Нет, — коротко ответил он.
— Тебе лучше уйти, — произнесла она уже иначе — тише, но твёрже, без прежней резкости.
Он смотрел на неё ещё секунду. Дольше, чем требовалось. Будто запоминая. Потом едва заметно кивнул. Как будто принял её слова. Как будто согласился.
Лера всё ещё держала свёрток в вытянутой руке, не убирая его, словно ждала, что он всё-таки заберёт, закроет этот разговор, вернёт всё на прежние места.
— Забери это.
Он мельком посмотрел на свёрток, потом снова на неё.
— Оставь, — спокойно сказал он.
— Мне не нужно, — упрямо повторила она.
Он чуть усмехнулся:
— Тогда выкинь.
Она раздражённо выдохнула:
— Пчёлкин...
Но он уже отступил на шаг назад.
— Я сказал — не возьму, — бросил он.
И, не добавив больше ни слова, развернулся и пошёл вниз по лестнице. Не оборачиваясь. Шаги постепенно стихли.
Лера осталась стоять в дверях, с пакетом в руках и странным ощущением внутри — будто разговор закончился, а на самом деле только начался.
Когда шаги на лестнице давно стихли и стало ясно — он действительно ушёл, Лера медленно закрыла дверь и вошла обратно в квартиру. Тишина накрыла сразу. Та самая, от которой она всё это время пыталась убежать. Она только сделала пару шагов вглубь комнаты, как вдруг резко зазвонил телефон. Звук ударил по нервам.
Лера раздражённо выдохнула:
— Да что сегодня за день такой... — устало выдохнула она, проводя рукой по лицу. Но трубку всё-таки взяла.
— Да?
Тишина. Она нахмурилась.
— Алло.
Снова молчание.
— Если это кто-то шутит — не смешно, — уже жёстче сказала она. — Я кладу трубку.
— Лер... — тихо раздалось в ответ.
Она замерла. Сразу.
— ...Лена?
— Слушай меня внимательно, — быстро, с напряжением проговорила та. — Передай Саше... пусть будет осторожен. Муха не отступит. Он что-то готовит.
Лера прикрыла глаза, устало опершись о стену.
— Ты серьёзно сейчас? — усмехнулась она сухо. — Ты сама всё это устроила, а теперь я должна бегать и предупреждать?
На том конце повисла пауза.
— Я пыталась с ним поговорить, — тише сказала Лена. — Он меня видеть не хочет.
— А меня захочет? — коротко бросила Лера.
— Захочет, — сразу ответила та. — Ты для него... другая.
Лера невольно сжала пальцы сильнее на трубке.
— Не начинай, — устало сказала она. — Это не мои разборки.
— Лер, пожалуйста, — в голосе Лены впервые прорвалась настоящая тревога. — Я прошу тебя. Просто скажи ему. И всё.
Тишина. Лера медленно выдохнула. Она ведь правда надеялась, что всё закончилось. Что можно просто вычеркнуть это. Но, похоже, нет.
— Ладно, — тихо сказала она. — Скажу.
— Спасибо... — выдохнула Лена.
Но Лера уже не слушала. Она положила трубку первой. Потому что продолжать этот разговор не было ни сил, ни желания. Она на секунду осталась стоять, прижавшись к стене, закрыв глаза. И, как назло, снова всплыло. Его голос. Его взгляд.
«Ты мне нравишься».
Лера резко тряхнула головой.
— Нет... — тихо пробормотала она.
И, оттолкнувшись от стены, пошла в комнату. Собираться.
Машина неслась по трассе, разрезая поток вечернего воздуха, и в салоне стояла тишина — не спокойная, а тяжёлая, плотная, словно в ней застряли невысказанные слова. Космос держал руль крепко, почти излишне, и смотрел только вперёд, но краем глаза всё равно следил за Витей. Он заметил всё сразу. Как тот вернулся. Как сел — резко, без лишних движений. Как закурил почти сразу, не говоря ни слова. И как теперь молчит. Слишком долго. Слишком напряжённо. Догадаться было несложно.
Он дал этой тишине немного потянуться, будто проверяя свою догадку, а потом всё-таки заговорил — ровно, без лишней интонации:
— Ты это серьёзно сейчас... по поводу Елисеевой?
Витя затянулся глубоко, медленно выдохнул дым в сторону и лишь затем, не глядя на него, бросил:
— А если серьёзно?
Ответ прозвучал спокойно. Слишком спокойно.
Космос тихо усмехнулся, едва заметно качнув головой, и после короткой паузы всё-таки заговорил:
— Ты сам понимаешь, что говоришь?
Он на мгновение перевёл на Витю взгляд, прищурился, словно пытаясь разглядеть за привычной лёгкостью что-то более серьёзное.
— «Серьёзно» — это вообще про тебя?
Витя резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло раздражение:
— А что? — отозвался он с нажимом. — Я, по-твоему, только на одно способен?
Он чуть подался вперёд, голос стал жёстче:
— Или у меня нет других вариантов?
Космос фыркнул, не скрывая скепсиса, и снова уставился на дорогу:
— У тебя обычно всё по одному сценарию... Зацепило — полез. Надоело — отошёл.
Он сильнее сжал руль, так, что тот едва слышно скрипнул под пальцами.
— Хочешь развлечься — найди себе другую.
И, после ещё одной короткой паузы, добавил уже тише, но куда твёрже:
— Леру не трогай.
И в этих словах прозвучало не просто мнение — предупреждение. Машина незаметно ускорилась.
Витя затянулся глубже, чем обычно, и выдохнул дым резко, почти с раздражением, будто вместе с ним пытался вытолкнуть из себя лишние мысли.
— А тебе-то что? — спросил он негромко.
Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Но в этом спокойствии отчётливо чувствовался нажим.
Космос не ответил сразу. Секунда тянулась. Потом ещё одна. Он крепче сжал руль, не отрывая взгляда от дороги, и только после этого произнёс:
— Она моя бывшая.
Витя тихо хмыкнул, отвернулся к окну, будто разговор его больше не касался.
— Была, — коротко поправил он.
Тишина между ними стала гуще. Тяжелее.
— Послушай меня внимательно, — снова заговорил Космос, и теперь в его голосе уже не было ни намёка на лёгкость. — Она не из тех, с кем ты обычно...
Он не договорил. Но этого и не требовалось.
— А из каких она? — сразу же отозвался Витя, не поворачивая головы.
Космос стиснул зубы.
— Не для тебя, — сказал он жёстко.
Витя усмехнулся — коротко, почти беззвучно.
— Ты за неё уже решил?
— Решил!
Машина снова набрала скорость. Двигатель загудел громче. И тишина вернулась. Ещё тяжелее прежней.
Витя молчал. Смотрел в окно, сжимая сигарету между пальцами, пока пепел тихо осыпался вниз.
Слова Космоса отозвались где-то внутри. Зацепили. Но не так, как тот думал.
Он медленно выдохнул и, не глядя на друга, подумал про себя:
«Именно поэтому... Потому что не такая.»
В беседке было шумно. Пиво шло легко, разговоры перебивали друг друга, смех то и дело вспыхивал — громкий, живой, как будто никакого напряжения между ними ещё недавно и не было. Космос уже расслабился, откинувшись на спинку, Валера разошёлся, рассказывая очередной анекдот с таким азартом, будто от этого зависело всё внимание компании. Саша тоже улыбался, поддакивал, даже смеялся — но иногда его взгляд всё равно уходил в сторону, будто мысли возвращались туда, откуда он их так и не выгнал.
— ...и он ему говорит... — начал Валера, но вдруг осёкся на полуслове. Прищурился. Наклонился чуть вперёд. Толкнул Сашу в плечо: — Слышь... это не Лерка?
Саша сначала отмахнулся, но всё-таки повернул голову. За ним обернулись и остальные. Почти одновременно. Взгляды сошлись в одну точку — на тропинку, ведущую к беседке.
И Витя тоже перевёл взгляд. Всего на мгновение. И этого оказалось достаточно, чтобы он замер. Почти незаметно со стороны. Лишь на долю секунды. Но именно в этой короткой паузе выдало его — больше, чем любые слова.
Это была она. Шла прямо к ним — спокойно, без суеты, с той самой уверенной походкой, будто точно знала, куда и зачем идёт. Ни лишних движений. Ни колебаний.
И от этого внутри у него что-то резко дёрнулось. Неприятно. Резко. Он тут же отвёл взгляд. Почти сразу. Слишком быстро, чтобы это выглядело естественно. Будто боялся, что кто-то заметит. Или поймёт. Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, прикрываясь этим простым, привычным движением, и затянулся глубже, чем следовало. Дым обжёг горло. Но это даже помогло — вернуло ощущение контроля. Хотя ненадолго. Потому что обида — свежая, ещё не притихшая — всё ещё сидела внутри. И никуда не делась.
Саша приподнялся, всматриваясь внимательнее:
— Чё она здесь забыла?..
Лера подошла ближе, чувствуя, как с каждым шагом внутри нарастает напряжение, но стараясь этого не показывать. Шаг замедлила. Чуть. Словно давая себе последнюю секунду, чтобы собраться. Но не остановилась. Она знала, куда идёт. И знала, зачем. И именно это не позволяло ей сейчас развернуться и уйти.
Главное — не смотреть в сторону Вити. Вообще. Не искать его взгляд. Не ловить его реакции. Будто его здесь нет. Будто это её не касается.
Она остановилась напротив Саши, подняла на него глаза сразу, не давая себе времени на сомнения:
— Нам нужно поговорить.
Голос прозвучал тихо, но уверенно. Саша вскинул брови, удивлённо глядя на неё:
— О чём?
Лера на секунду сжала губы, будто подбирая слова, и коротко качнула головой:
— Не здесь... Наедине.
Она не стала больше ничего объяснять. Не стала ждать, пока он начнёт задавать вопросы. Просто развернулась и пошла в сторону дерева за беседкой, уверенно, будто не сомневалась, что он пойдёт за ней. Саша проводил её взглядом, на секунду задержался, потом переглянулся с остальными, чуть пожал плечами:
— Сейчас приду.
И, оттолкнувшись от лавки, пошёл следом. А за их спинами снова повисла тишина — короткая, но наполненная чужими взглядами и недосказанностью.
А Витя так и остался сидеть на месте. Не двигаясь. Словно любое лишнее движение могло выдать его больше, чем нужно. Он смотрел в сторону, избегая даже случайного взгляда в её сторону, делая вид, что происходящее его не касается. Сигарета медленно тлела в пальцах, он затягивался автоматически, почти не чувствуя ни вкуса, ни дыма. Просто чтобы занять руки. И мысли. Со стороны всё выглядело спокойно. Даже равнодушно. Но внутри всё было иначе. Сердце билось быстрее, чем должно. Слишком резко. Слишком громко. И это раздражало больше всего.
Лера говорила тихо. Ровно. Почти без пауз. Слова шли одно за другим, как будто она заранее всё прогнала в голове и теперь просто повторяла — чётко, дословно, не позволяя себе ни лишней эмоции, ни отклонения. Только суть. Только предупреждение.
Саша слушал молча. Не перебивал. Смотрел на неё внимательно, чуть прищурившись, и чем дальше она говорила, тем яснее становилось — он уже понял больше, чем она сказала. Когда она закончила, между ними повисла короткая тишина. Саша усмехнулся.
— Это она? — спросил он прямо.
Лера опустила взгляд. На секунду. И кивнула. Саша кивнул в ответ, будто этого и ждал.
Но Лера подняла глаза снова, уже серьёзнее:
— Саш... не надо дальше лезть... Ничем хорошим это не закончится.
Он тихо усмехнулся, отводя взгляд в сторону:
— Не переживай. Я знаю, что делаю.
И в этих словах было упрямство, которое она уже слишком хорошо знала.
Они вернулись к беседке вместе. Разговор будто остался позади. Но напряжение — нет. Саша, подходя, глянул на неё и кивнул в сторону лавки:
— Может, посидишь с нами?
Лера мельком посмотрела в сторону. На Витю. И тут же отвела взгляд, словно обожглась.
— Нет, спасибо, — тихо ответила она. — Мне на автобус надо.
Саша кивнул:
— Как знаешь.
И в этот момент Космос вдруг поднялся. Резко. Сам, похоже, не до конца понимая, зачем.
— Я тебя подброшу, — бросил он.
Витя сразу поднялся следом, взгляд стал резче:
— С чего это вдруг?
Лера чуть растерялась, качнула головой:
— Не надо, правда...
Но Космос уже шёл к машине, будто решение было принято без обсуждений. Оглянулся через плечо:
— Пошли.
Саша усмехнулся, наблюдая за этим, и махнул рукой:
— Давай, езжай. — и крикнул вслед, — Кос, только аккуратнее там!
Но в голосе его уже звучала не шутка — скорее понимание, что всё становится сложнее, чем было ещё час назад.
Некоторое время они ехали молча. Машина плавно скользила по дороге, фары выхватывали из темноты редкие силуэты, а внутри салона стояла тишина — не неловкая, но какая-то тяжёлая, наполненная недосказанным. Лера сидела чуть напряжённо, глядя перед собой, и только изредка украдкой бросала взгляд на Космоса. Наконец она тихо сказала:
— Правда не стоило... Я бы сама...
Космос усмехнулся, но в этой усмешке не было ни лёгкости, ни привычной иронии. Скорее — усталость.
— Надо было, — ответил он спокойно. — Я и так перед тобой виноват.
Лера покачала головой, чуть повернувшись к нему:
— Я давно это отпустила, — тихо ответила она. — И давно уже тебя простила.
Космос коротко кивнул, принимая её слова, но ничего не ответил. Будто дело было не только в этом. Будто внутри у него оставалось что-то ещё — недосказанное, неприятное, застрявшее где-то между мыслью и решением. Прошло несколько минут. Машина ровно шла по дороге, за окнами мелькали редкие огни, а тишина снова вернулась. Но уже другая. Более плотная. Напряжённая.
Космос чуть сильнее сжал руль, выдохнул сквозь зубы и, словно решившись, всё-таки заговорил:
— Слушай...
Замолчал. На секунду. Будто подбирая слова, которые не хотелось говорить.
— Я понимаю, как это выглядит со стороны.
Он бросил на неё короткий взгляд, задержался на мгновение и снова вернулся к дороге.
— Но ты лучше с Пчелой не связывайся.
Лера замерла. Чуть повернула к нему голову. Внимательно. Не перебивая.
Космос продолжил, уже жёстче, будто стараясь донести это до неё наверняка:
— Он не такой, каким кажется сначала. С ним... — он запнулся, подбирая формулировку, — Не получается нормально.
Он на секунду сжал челюсть.
— Он не для серьёзного, Лер.
Тишина повисла между ними — не пустая, а наполненная тем, что так и не было сказано вслух. Лера медленно опустила взгляд, будто больше не могла выдерживать этот разговор прямо, и сосредоточилась на своих руках, лежащих на коленях; пальцы её едва заметно сжались, переплелись между собой, словно она пыталась удержать внутри то, что уже почти прорвалось наружу. Она не спешила отвечать. Несколько секунд прошли в молчании, растянувшись дольше, чем должны были. И только потом, всё так же не поднимая глаз, она тихо произнесла:
— Я знаю.
Голос её был почти неслышным, сдержанным, без лишних интонаций — как будто она говорила не столько ему, сколько самой себе. В этих словах не было ни удивления, ни попытки спорить. Ни даже надежды, что он ошибается. Только спокойное, почти усталое принятие. И что-то ещё — глубже, тише, спрятанное за этим коротким ответом. То, о чём она не стала говорить. И, возможно, не собиралась никогда.