Глава 3
Лена устало посмотрела на подошедшего, уже готовая раздражённо отмахнуться — ещё один знакомый, ещё один лишний разговор. Но слова застряли. Перед ней стояла Лера. Та самая. И на секунду Лена просто замерла, будто не сразу поверила в то, что видит. Она была уверена, что этого не случится. Что сестра больше не появится здесь. Не после того разговора. Не после предупреждения. В глазах мелькнуло раздражение, сразу же сменившееся холодом. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, привычно оттолкнуть — но Лера её опередила.
— Нам нужно поговорить, — сказала она.
Без приветствия. Спокойно. Слишком спокойно. И кивнула в сторону, предлагая отойти.
Лена медленно сложила руки на груди, будто закрываясь.
— Ты какого чёрта здесь снова появилась? — прошипела она зло, наклоняясь чуть ближе.
Голос был тихим, но в нём чувствовалась настоящая злость.
Рядом стоящая подруга, заметив напряжение, сразу дёрнула её за руку:
— Лен, идём... ну её.
Лера уже собиралась что-то сказать, вдохнула, чтобы начать — но не успела. Со стороны, где у дороги стоял старый дуб, раздался голос. Громкий. Уверенный. Знакомый.
— Лена!
Все трое одновременно замерли. Лера почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Поздно. Она опоздала. Саша уже шёл к ним. Лена на секунду потеряла всё своё самообладание. Это было видно сразу — как только она узнала его. Взгляд дрогнул, уверенность, которой она держалась до этого, будто осыпалась в одно мгновение. Она не ожидала. Не готовилась. И теперь просто стояла. Лера затаила дыхание. Она перевела взгляд на Сашу — и увидела это. Разочарование. Чистое, холодное, без лишних эмоций. Он подошёл ближе. Остановился. Сначала посмотрел на Лену. Прямо. Жёстко. Та не выдержала. Опустила глаза.
Рядом подруга снова дёрнула её, уже сильнее, почти панически:
— Лен, кто это? Пойдём отсюда, слышишь? Лен...
Но Лена не двигалась. Будто вросла в землю. Она понимала — сейчас нельзя уйти. Не получится. Не после того, как он пришёл. Она должна объяснить. Сказать. Попробовать.
— Марин... — тихо сказала она, не отрывая взгляда от земли. — Всё нормально. Иди... я сейчас.
Подруга замялась, неуверенно посмотрела сначала на Лену, потом на Сашу, потом на Леру. Что-то ей явно не нравилось. Но спорить она не стала. Медленно отошла в сторону, направляясь к входу в клуб, и ещё несколько раз обернулась, словно проверяя, всё ли в порядке.
А здесь... Они остались втроём. И воздух между ними стал тяжёлым. Слишком тяжёлым для обычного разговора. Между ними повисла тишина. Та самая, в которой слова уже не нужны — всё и так понятно. Лера первой не выдержала. Осторожно посмотрела на Сашу — виновато, почти болезненно, будто это не Лена стояла перед ним сейчас, а она сама разрушила всё, во что он верил. Сестра же, наоборот, быстро пришла в себя. Снова подняла взгляд на Сашу, задержалась на его лице — и тут же перевела его на Леру. В глазах вспыхнуло раздражение.
— Это ты? — спросила она резко.
Лера сразу покачала головой:
— Нет...
Голос был тихий почти шепот. Лена усмехнулась, но уже иначе — холодно, с привычной дерзостью, за которой пряталась неловкость.
— Ну да... — протянула она. — Значит, дружки постарались.
Она даже не уточнила чьи. И так было понятно. Саша всё это время молчал. Смотрел. И в этом взгляде не было уже ни радости, ни надежды. Только усталое, тяжёлое разочарование, что даже Лера это почувствовала.
— Ты меня ждала? — спросил он наконец.
Просто. Без нажима. Но от этого только тяжелее.
Лена улыбнулась, но в этой улыбке было больше защиты, чем тепла.
— Саш, давай без скандала, а? — скептически бросила она.
Саша отвёл взгляд на секунду, будто собираясь.
— А как? — тихо спросил он.
Лена сжала ручку сумки, пальцы побелели, но голос держала ровным:
— Поговорим нормально. — и вдруг, словно пытаясь всё обесценить, добавила с нервным смешком, — Два года — это много. Так вышло... прости.
Саша хмыкнул. Горько. Перевёл взгляд на Леру:
— А ты как думаешь? — спросил он. — Ты бы ждала два года парня, которому в любви клялась?
Лера на секунду закрыла глаза, потом покачала головой:
— Саш... тебе не стоило сюда приходить.
Он кивнул, поджав губы.
— Да? — тихо усмехнулся. — А ты говорила, что не видела её.
Лера опустила взгляд:
— Саш...
Но он уже не слушал. Снова посмотрел на Лену. И теперь в его голосе появилась злость. Настоящая.
— Я всё это время о тебе думал, — сказал он тихо, но жёстко. — А у тебя просто «так вышло»?
Лена резко вскинула голову:
— Саша, ну хватит! — раздражённо бросила она. — Зачем ты это сейчас поднимаешь?
Лера на мгновение отвела взгляд в сторону — просто чтобы перевести дыхание, уйти от напряжения, которое сжимало грудь. И замерла. Сердце будто пропустило удар, а потом резко, болезненно сжалось. К ним шли. Компания. Она узнала его сразу. Без сомнений. Тот самый. Шрам. Он двигался уверенно, не спеша, как человек, который точно знает, куда и зачем идёт. Рядом с ним — ещё несколько парней, такие же уверенные, такие же чужие этому месту. И Марина. Лерина грудь сжалась ещё сильнее. Подруга Лены что-то быстро говорила одному из них, почти на ходу, нервно оглядываясь и время от времени указывая в их сторону.
На Сашу. На неё. На Лену. Холод медленно, но верно прошёлся по спине, заставляя пальцы невольно сжаться.
Лера поняла всё сразу. Без слов. Без объяснений. Она резко шагнула к Саше, схватила его за руку — крепко, почти отчаянно.
— Саш... — голос дрогнул, несмотря на попытку держаться. — Пойдём.
Он не отреагировал. Она сжала его руку сильнее, будто пытаясь вытащить его отсюда силой:
— Пожалуйста... — уже тише, почти шёпотом. — Домой пойдём.
В её голосе впервые прозвучал настоящий страх.
Но Саша уже был на грани. Он словно перестал слышать всё вокруг — ни Леру, ни её голос, ни страх, который уже буквально чувствовался в воздухе. Резким движением он выдернул руку из её хватки, даже не обернувшись, будто её рядом и не было.
Сделал шаг вперёд. К Лене. Схватил её выше локтя — жёстко, почти грубо, и потянул на себя, заставляя смотреть ему в лицо.
— Ты что с собой сделала?.. — голос сорвался, стал громче, резче. — Ты вообще себя видела?
В его словах уже не было вопроса. Только злость. И боль, которую он даже не пытался скрыть.
Лена дёрнулась, резко вырывая руку:
— Пусти! — бросила она, раздражённо, но в голосе всё же мелькнуло напряжение. — Синяки останутся!
Саша замер на секунду. И усмехнулся. Глухо. С горечью. Так, будто в этот момент для него что-то окончательно стало ясным.
— А... ну да, — медленно кивнул он. — Синяки.
Пауза. Он посмотрел на неё уже иначе. Холоднее.
— Всё по делу.
А Лера всё так же не отводила взгляда от приближающейся компании. Смотрела — и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слишком знакомо. Слишком опасно. Она уже была в такой ситуации. И сейчас первая мысль была — бежать. Прямо сейчас. Пока ещё можно. Пока не поздно. Пока они не подошли. Но она стояла. Потому что рядом был Саша. И оставить его здесь — одного — она не могла. Как бы ни было страшно. Лера нервно сглотнула, снова шагнула ближе и резко дёрнула его за руку:
— Идём, — сказала она уже тише, но настойчиво. — Саш, хватит.
Он не реагировал. Она сжала его руку сильнее, почти до боли, будто пытаясь вернуть его в реальность:
— Ты поговорил, — продолжила она, стараясь держать голос ровным, хотя он всё равно дрожал. — Ты всё увидел... сам.
Она ещё раз дёрнула его, уже почти отчаянно:
— А теперь идём.
В её голосе уже не было просьбы. Только страх и необходимость уйти. Пока ещё есть шанс.
Но было уже поздно. Компания подошла почти вплотную, остановившись так близко, перекрывая путь, отрезая любое отступление, что между ними не осталось ни пространства, ни возможности спокойно развернуться и уйти. Вперёд вышел тот, кого, судя по всему, здесь слушали. Двигался уверенно, без лишней спешки, но в каждом шаге чувствовалась сила и привычка командовать.
Он смотрел прямо на Сашу, с ленивой, уверенной наглостью, будто всё здесь уже принадлежало ему.
— Эй, балбес, — бросил он спокойно, но с угрозой. — Отойди от неё.
И встал напротив. Остальные подтянулись следом. Плотно. Без суеты.
Шрам, заметив Леру, расплылся в кривой, неприятной улыбке. Глаза прищурились.
— Ну надо же... — протянул он с ленивой улыбкой. — Опять ты.
Он сделал шаг ближе, чуть наклонил голову:
— Иди сюда. Не обижу.
Лера замерла. Пальцы сами нашли руку Саши, сжали её крепко, почти до боли.
— Саш... — тихо, едва слышно. — Пойдём отсюда.
Она потянула его на себя, стараясь не показывать, насколько ей страшно:
— Пожалуйста... не надо.
Но он даже не посмотрел на неё. Резко высвободил руку и шагнул вперёд. К ним.
Лена рядом с Лерой дёрнулась:
— Саш, не надо... — выдохнула она, но уже без уверенности.
Он остановился напротив. Руки в карманах. Взгляд — прямой. Жёсткий. Тот самый, который редко заканчивался разговором.
Парень, стоящий впереди, усмехнулся и без предупреждения ударил. Резко. В живот.
Саша на мгновение согнулся, выдохнув сквозь зубы. Лера невольно вскрикнула, зажав ладонью рот. Сердце ударило где-то в горле. Она уже жалела. Каждую секунду, что пришла сюда. Каждое решение.
Парень шагнул ближе, наклонился, схватил Сашу за ворот, притягивая к себе:
— Тебе чё, баб мало? — процедил он. — Вали отсюда.
Голос звучал спокойно. Слишком спокойно для того, что происходило. И от этого становилось только страшнее.
Шрам всё это время не сводил с неё глаз. Вообще. Будто в какой-то момент всё вокруг для него просто исчезло — разговоры, движения, даже собственные люди. Он стоял чуть в стороне, но взгляд его оставался прикованным к ней, цепким, внимательным, слишком осознанным, чтобы быть случайным. Он не отвлекался. Не моргал. Не спешил. Смотрел спокойно, почти лениво — и именно в этой внешней расслабленности чувствовалась настоящая опасность. Не показная. Не громкая. Та, что не требует слов. Та, которая просто есть.
Как будто он уже решил для себя что-то — и теперь лишь наблюдал. Оценивал. Ждал.
Лера чувствовала этот взгляд. Не просто замечала его — ощущала физически, почти болезненно. Словно он касался её, проходился по плечам, по спине, задерживался где-то дольше, чем нужно. От этого внутри всё стягивалось в тугой узел. Дышать становилось труднее. Она стояла неподвижно, только пальцы невольно сжались сильнее, цепляясь за собственные ладони, как за единственную опору. Сглотнула. Ком в горле никуда не делся. Наоборот — стал тяжелее. Она прекрасно понимала, что происходит. Понимала, что стоит ей сейчас поднять глаза, встретиться с ним взглядом — и это будет ошибкой. Слишком хорошо помнила. Тот вечер. Его голос. Его руки. То, как легко он тогда сократил расстояние между ними, как будто границ для него не существовало вовсе. И это ощущение — беспомощности, чужого контроля — вернулось сейчас с пугающей ясностью. Поэтому она не смотрела. Принципиально. Упрямо. Почти до боли в глазах. Её взгляд скользил куда угодно — по асфальту, по чужим ботинкам, по случайным движениям — лишь бы не туда. Лишь бы не встретиться с ним. Потому что она знала: достаточно одного взгляда, одного мгновения и он это заметит. И тогда всё станет только хуже.
Всё вокруг будто на секунду замедлилось. Растянулось. Как перед чем-то неизбежным. Муха выпрямился, чуть отступил, словно уже решил, что этого достаточно. Что конфликт исчерпан. Что можно разойтись.
Но Саша оказался быстрее. Резче. Его движение было почти незаметным — коротким, точным. В руке на долю секунды блеснул металл. И тут же — удар. Тяжёлый. Глухой. Кастет пришёлся точно.
Муха даже не успел среагировать. Тело качнулось — и он рухнул на землю. Тяжело. Без звука. Будто просто выключился. На мгновение повисла тишина. Неправильная. Оглушающая.
Марина вскрикнула первой. Резко. Срываясь на визг. Лена рядом с Лерой дёрнулась, вцепилась в её руку, сжимая так, будто только это и удерживало её на месте:
— Зачем вы сюда пришли?.. — прошептала она, и в голосе впервые прозвучала настоящая паника.
А Лера смотрела на всё это. Не отрываясь. Не моргая. И в голове была только одна мысль. Чёткая. Холодная. Неотвратимая.
Теперь назад дороги уже нет.
Всё произошло слишком быстро. Настолько, что ни один из них не успел толком осознать, в какой момент обычный разговор окончательно сорвался в драку. Саша только выпрямился после удара — и в ту же секунду получил следующий. Шрам ударил его в лицо, резко, без предупреждения. Глухо. С разворота. Голова Саши дёрнулась, тело качнулось, но он устоял — на долю секунды. Потом на него налетели сразу двое. Потом ещё. Удары посыпались один за другим — в плечи, в спину, снова в лицо. Быстро. Жёстко. Без остановки.
Лена вскрикнула, сорвалась с места:
— Саша!
Но её тут же перехватила Марина, схватила за руку и резко потянула назад:
— Ты что делаешь?! — зашипела она. — Пойдём отсюда!
— Отпусти! — Лена дёрнулась, но уже без прежней уверенности.
Страх оказался сильнее. И она, оглядываясь, всё-таки отступила, позволяя увести себя прочь. Кто-то из парней поднял Муху, помог ему отойти, но это уже было не важно. Потому что центр всего происходящего был один. Саша. Он уже не стоял. Сначала пытался отбиться. Закрывался руками. Пытался подняться. Но удары не давали. Сбивали. Ломали ритм. И в какой-то момент он просто оказался на земле. Лежал. Скрученный. А вокруг — ботинки. Удары. Глухие, тяжёлые. Без остановки.
Лера стояла неподвижно, будто на мгновение выпала из реальности, и не могла заставить себя сделать ни шагу, ни даже вдохнуть нормально, словно тело перестало подчиняться. Прошла секунда. Потом ещё одна. А она всё так же не двигалась, глядя перед собой и не до конца осознавая, что именно происходит. Мысли рассыпались, путались, не складывались ни во что внятное — только обрывки: кого звать, куда бежать, кто вообще может помочь, если всё это уже вышло из-под контроля. Но ответа не было. Ни одного. И вдруг среди этого хаоса, среди паники и растерянности, возникла одна мысль — чёткая, холодная, без лишних слов и сомнений. Если она сейчас не вмешается — его просто убьют. Эта мысль ударила сильнее всего. Отрезвила. Собрала. И в один момент всё остальное перестало иметь значение — страх, осторожность, даже здравый смысл.
Она не дала себе времени подумать. Просто сорвалась с места. Резко, почти вслепую, влетела прямо в толпу, туда, где всё смешалось — чужие тела, удары, крики, движение, в котором уже невозможно было разобрать, кто есть кто.
— Хватит! — крикнула она, срывая голос, но даже не заметив этого. — Вы что делаете?!
Она схватила кого-то за плечо, дёрнула на себя, пытаясь оттащить, толкнула другого, цепляясь за куртки, за руки, за всё, до чего могла дотянуться, не разбирая, кого именно хватает и кому мешает. Пыталась заслонить Сашу собой, хоть как-то закрыть его от ударов, остановить хоть одного из них, сбить этот ритм, эту жестокую, слепую агрессию. Но для них она не была человеком, которого нужно услышать. Не была тем, кого стоит хотя бы заметить. Она была просто лишней. Помехой. Чем-то, что случайно оказалось не на своём месте — и что можно так же легко оттолкнуть, не задумываясь.
Один из парней даже не обернулся. Не посмотрел. Не оценил, кто перед ним. Он просто отмахнулся от неё резким, коротким движением — так, будто отталкивал что-то лишнее, случайно попавшее под руку. Легко. Будто она ничего не весила. Будто её вообще не существовало. Как мешающий предмет. Как что-то незначительное, не стоящее ни внимания, ни усилия.
Лера не удержалась. Нога скользнула по асфальту, тело потеряло равновесие, и она, не успев ни за что зацепиться, резко полетела вниз. Падение было жёстким. Ладони первыми встретились с землёй — с силой, с глухим ударом, от которого мгновенно прострелило болью. Колени ударились следом. Резко. Без защиты. Боль вспыхнула сразу — острая, режущая, такая, от которой на секунду перехватывает дыхание. Она судорожно вдохнула, почти захлебнувшись воздухом, не сразу понимая, что произошло, и только через мгновение почувствовала, как кожа на ладонях сдирается о грубый асфальт, как неприятное тепло начинает расползаться под тканью штанов. Кровь. Она не видела её, но чувствовала — отчётливо, почти болезненно. И это ощущение, это тепло, смешанное с болью, на секунду выбило из равновесия.
Но времени осознать, остановиться, даже просто перевести дыхание — не было. Потому что в следующую секунду всё разрезал резкий, пронзительный визг тормозов. Громкий. Режущий слух. Будто сам воздух на мгновение разорвался от этого звука. Лера вздрогнула, невольно подняла голову. Из-за поворота, почти на скорости, вылетела машина и с резким рывком остановилась прямо у самой драки, так близко, что пыль и мелкий мусор с асфальта взметнулись в стороны. Двери машины распахнулись почти одновременно, с резким, глухим звуком, который на секунду перекрыл даже шум драки. И из неё выскочили трое.
Космос. Валера и Витя. Они двигались быстро, уверенно, без лишних слов — так, будто уже знали, что делать, и не нуждались ни в объяснениях, ни в лишних взглядах друг на друга.
Лера замерла. На мгновение. И в эту секунду будто перестала чувствовать всё остальное — ни боль в ладонях, ни жжение в коленях, ни холод, который всё ещё держал её изнутри. Она просто смотрела. На них. Не отрываясь.
Они. Они всё-таки приехали. Не бросили. Нашли. Успели. И вместе с этим внутри что-то едва заметно отпустило. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы появилась мысль, за которую можно было зацепиться. Значит, не всё потеряно. Значит... есть шанс.
Дальше всё происходило стремительно, почти слаженно, словно подобные ситуации для них не были чем-то новым, словно они действовали не задумываясь, а по привычке, отработанной не раз. Валера сорвался с места первым. Без колебаний. Без паузы. Он буквально врезался в толпу, жёстко расталкивая тех, кто стоял на пути, не разбирая, кто перед ним, просто пробивая себе дорогу туда, где лежал Саша. Жёстко, плечом отталкивая одного, второго, не разбирая, кто перед ним, просто пробивая себе дорогу.
— Отвалили! — бросил он коротко, грубо, и в этом голосе не было ни тени сомнения.
Он добрался до Саши, схватил его под руки, почти силой поднимая с земли:
— Сань, давай... поднимайся!
Но тот лишь глухо застонал, едва приходя в себя, и повис на нём тяжёлым, почти безжизненным грузом.
Космос в это время остановился чуть в стороне. Спокойно. Как будто всё происходящее его не удивляло. Пистолет в его руке появился быстро, почти незаметно для постороннего взгляда — будто он просто оказался там, без лишнего движения, без подготовки, как естественное продолжение его самого. Космос не спешил. Не делал резких жестов. Не суетился. Наоборот — в его движениях была какая-то холодная, выверенная спокойность, от которой становилось не по себе сильнее, чем от самой драки. Он просто поднял руку. Чуть. Без демонстрации. Без угроз. И выстрелил. Раз. Пуля ушла в землю с глухим, коротким хлопком, который на секунду словно рассёк пространство вокруг. Потом — второй. Так же спокойно. Так же точно. И этого оказалось достаточно. Шум изменился мгновенно. Будто кто-то резко убавил громкость. Крики оборвались, движения стали резче, но осторожнее, и в воздухе повисло напряжение уже совсем другого уровня.
Парни отшатнулись. Не резко. Не в панике. Но ощутимо. Переглянулись между собой, оценивая ситуацию, и начали отступать — сначала на шаг, потом ещё, словно невидимая граница, которую до этого можно было пересечь, вдруг стала слишком опасной. Это было не столько страхом, сколько пониманием. Холодным. Трезвым. Дальше будет хуже. И если сейчас не остановиться — назад дороги уже не будет.
Пчёлкин в это время заметил Леру почти сразу. Сначала лишь мельком, краем глаза, в движении, когда пробивался вперёд, но этого короткого взгляда оказалось достаточно, чтобы зацепиться, чтобы выделить её среди всего этого хаоса и больше уже не выпускать из внимания. Он резко повернулся к ней, на секунду задержал взгляд — и в этом взгляде мелькнуло сразу всё: раздражение, злость... и что-то ещё, что он тут же спрятал.
— Ты вообще... — начал он, но осёкся, не договорив.
Не время. Он быстро подошёл к ней, наклонился, схватил за руку и одним движением поднял с земли.
— В машину. Быстро, — бросил он жёстко, без всяких объяснений.
Голос не оставлял выбора. Лера даже не успела ничего сказать. Он уже тянул её за собой, почти силой, не давая опомниться. Сзади Валера тащил Сашу к машине, буквально закидывая его внутрь. Тот был полулежа, без сил, глухо стонал от боли, едва удерживаясь в сознании.
Пчёлкин затолкнул Леру следом, но не отпустил. Сам сел впереди, резко дёрнул её за собой и усадил к себе на колени, не давая ей ни секунды на реакцию.
— Сиди тихо, — коротко бросил он.
Дверь захлопнулась с глухим звуком.
Космос уже был за рулём. Двигатель взревел. Машина резко сорвалась с места, унося их прочь от криков, от суеты, от той точки, где ещё секунду назад всё могло закончиться куда хуже. В салоне повисла тяжёлая, давящая тишина. Такая, в которой слышно каждое движение, каждый вдох. Нарушаемая только сбитым дыханием. И глухими, неровными стонами Саши.
Когда машина вылетела на трассу и рванула вперёд, оставляя позади шум, крики и всё то, что ещё минуту назад казалось концом, Лера наконец начала приходить в себя. Не сразу. Постепенно. Словно возвращаясь из какого-то вязкого, тяжёлого состояния, в котором не было ни мыслей, ни ощущений — только страх и резкие, обрывочные действия. Сначала она просто сидела. Не двигаясь. Смотрела в одну точку, не до конца понимая, где находится и что произошло. И только спустя несколько секунд, может — минуту, до неё начало доходить.
Она в машине. Они уехали. Саша жив.
Мысли выстраивались медленно, будто с усилием.
И вдруг — ещё одно осознание. Резкое. Неожиданное.
Она сидит у него на коленях. Внутри всё мгновенно замерло. Сердце, наоборот, ударило сильнее — так, что, казалось, этот звук слышен не только ей. Гулко. Чётко. Слишком быстро.
Лера медленно опустила взгляд. Осторожно. Будто боялась подтвердить собственную догадку. И увидела.
Его рука лежала у неё на талии — уверенно, почти по-хозяйски, как будто так и должно быть. Вторая — на её коленях. Тёплая. Тяжёлая. Реальная.
От этого стало ещё неловче. Она на секунду задержала дыхание и почувствовала, как к щекам приливает тепло. Хорошо, что на улице уже темно. Хорошо, что в салоне полумрак. Никто не увидит, как она покраснела. Как замерла. Как не знает, куда деть руки и взгляд.
В машине стояла тишина. По крайней мере, так ей казалось в первые секунды. Но стоило чуть прислушаться — и звуки начали возвращаться.
Космос за рулём. Сосредоточенный. Руки на руле, иногда сжимаются сильнее, чем нужно, пальцы напряжены. Он молчит, но по его движениям видно — ситуация ещё не отпустила.
Сзади Валера что-то негромко спрашивает у Саши, голос спокойный, но собранный:
— Где болит?.. Сань, скажи нормально.
Он уже копался в аптечке, что-то доставал, пытался хоть как-то обработать раны.
Саша почти не отвечал. Только глухо стонал иногда и смотрел куда-то в пустоту перед собой, будто всё ещё не до конца вернулся в реальность.
А вот Витю Лера не видела. И это... к счастью. Потому что одно дело — просто находиться рядом. И совсем другое — сидеть у него на коленях. Слишком близко. Слишком... неправильно. Не так, как должно быть.
Она чуть напряглась, словно собираясь отодвинуться, но не сделала этого. Не решилась. Потому что его руки всё ещё были на ней. И они были тёплыми. Слишком тёплыми. И это тепло ощущалось отчётливо — через одежду, через расстояние, через всё её напряжение. И, вопреки здравому смыслу, где-то глубоко, почти незаметно, проскользнула мысль. Тихая. Смущающая.
«Она не хочет, чтобы он убирал руки.»
Прошло ещё немного времени — может, минута, может, меньше, но для Леры оно растянулось, стало вязким, почти тягучим, как будто каждая секунда проходила медленнее обычного. Машина всё так же неслась по дороге, фары выхватывали из темноты редкие силуэты, а внутри салона сохранялось то самое напряжённое молчание, в котором каждый был занят своим, и только она никак не могла найти себе места. Слишком близко. Слишком тесно. Слишком много всего сразу.
Лера осторожно, почти незаметно, попыталась приподняться, надеясь хотя бы немного отстраниться, создать между ними хоть какое-то расстояние, которое дало бы ей возможность вздохнуть свободнее. И именно в этот момент она почувствовала это. Сразу. Безошибочно. Резко замерла.
Под ней что-то упёрлось.
Осознание пришло мгновенно — и от этого стало только хуже. Щёки вспыхнули жаром, сердце глухо ударило где-то в груди, а потом ещё раз, быстрее, сильнее, так, что казалось — его сейчас услышат все.
Она резко попыталась отстраниться, уже не так осторожно, как прежде, а почти инстинктивно, лишь бы уйти, убрать это ощущение, стереть этот неловкий момент. Но не успела. Рука на её талии сжалась крепче. Уверенно. Без суеты.
Пчёлкин не дал ей подняться. Наоборот — притянул обратно, ближе, фиксируя её на месте, будто заранее знал, что она попытается уйти, и просто не позволил этого сделать. Лера замерла, напряжённая, словно струна.
Он чуть наклонился к ней, совсем близко, так, что она почувствовала его дыхание у самого уха — тёплое, ровное, слишком спокойное для всей этой ситуации.
— Не дёргайся, — тихо сказал он, почти шёпотом, и в голосе скользнула лёгкая, едва заметная усмешка. — Если не хочешь продолжения...
Он сделал паузу, словно давая ей время осмыслить сказанное, а потом добавил чуть тише, но уже без шутки:
— Я и так сдерживаюсь.
Лера перестала двигаться окончательно. Словно кто-то нажал на паузу. Она не знала, куда деть взгляд, куда деть руки, как вообще себя вести в этот момент, когда всё внутри одновременно сжималось от неловкости и странного, непонятного напряжения. Жар не спадал. Наоборот — только усиливался. Она отвернулась чуть в сторону, уставившись в темноту за окном, будто там можно было спрятаться от всего происходящего.
А он это заметил. Конечно заметил. Пчёлкин едва слышно хмыкнул, и в этом коротком звуке было больше, чем в словах — понимание, насмешка и какое-то странное удовлетворение от её реакции.
— Тихо сиди, — добавил он уже спокойнее, почти лениво, будто ничего особенного не произошло. — Доедем — отпущу.
Но руку с талии не убрал. И от этого становилось только сложнее.