исчезла
26. Ваня
Старт.
Зелёный флаг падает, и мир для меня сжимается до одной точки — асфальта перед передним колесом. Я выжимаю газ, байк рвётся вперёд, как зверь с цепи. Сердце колотится где-то в горле, адреналин разгоняет кровь, прогоняет усталость, прогоняет мысли о ней.
Сейчас только трасса. Только скорость. Только победа.
Первый поворот — я ухожу в него почти без торможения, рискованно, на грани. Шина скользит по мокрому бетону, байк на секунду теряет сцепление, но я держу — руками, телом, всем, что есть. Красный — впереди, метрах в десяти. Он прошёл поворот чище, или я ошибся, или у него байк лучше.
Неважно. Догоню.
Второй поворот — я сокращаю расстояние. Метров восемь. Шесть. Пять. Он смотрит в зеркало, я вижу его шлем — чёрное стекло, в котором отражается небо. Он знает, что я здесь. Он нервничает. Это хорошо.
Прямая. Я выжимаю газ до упора, байк рычит, вибрирует, рвётся вперёд. Красный тоже ускоряется, но я держусь. Четыре метра. Три. Два.
Третий поворот — я иду по внешней, он по внутренней. Рискованно. Мокрый асфальт скользкий, один неверный движ — и я в гравии. Но я не ошибаюсь. Выхожу из поворота — красный всё ещё впереди, но я почти вровень. Его заднее колесо в метре от моего переднего.
— Давай, Ваня, — слышу я голос Димки — он кричит с обочины, я не вижу, но знаю, что он там.
Четвёртый круг. Красный начинает вилять — прерывистая траектория, он не даёт мне обогнать по внутренней. Это подло. Это опасно. Это почти убийство. Но я не отступаю. Держусь за его колесом, жду ошибки.
Она случается на пятом круге.
Он входит в поворот слишком широко — оставляет коридор с внутренней стороны. Я не думаю. Байк ныряет в просвет, я чувствую, как его рука почти касается моего руля, как он пытается закрыться, но поздно. Я прохожу его по внутренней. Выхожу из поворота первым.
Прямая. Финишная черта впереди. Я выжимаю газ — всё, что осталось. Байк дрожит, мотор заходится в крике, мир расплывается перед глазами.
Финиш.
Я пересекаю линию первым.
Толпа взрывается. Кто-то кричит, кто-то свистит, кто-то хлопает. Я не слышу — в ушах звон, перед глазами плывёт. Торможу, разворачиваюсь, еду обратно к стартовой линии. Останавливаюсь. Снимаю шлем.
Воздух — холодный, мокрый, пахнет бензином и моей победой. Я вдыхаю его полной грудью. Улыбаюсь. Не могу сдержать улыбку.
— Первое место! — Димка подбегает первым, хлопает меня по плечу, трясёт за руку. — Ты видел? Ты сделал это! Ты его обошёл на пятом круге! Я думал, он тебя подрежет!
— Я бы не дал, — говорю я. Голос хриплый, чужой.
Подходят другие — парни, которых я знаю по гонкам, и те, кого вижу впервые. Кто-то жмёт руку, кто-то хлопает по спине, кто-то просто кивает с уважением. Я отвечаю механически, улыбаюсь, благодарю, но глаза ищут красный мотоцикл.
Он стоит у своего байка, снял шлем, смотрит на меня. Лицо — белое, злое, перекошенное. Губы сжаты в тонкую линию. Он не подходит. Не поздравляет. Только смотрит — так, что у меня по спине бегут мурашки.
— Осторожнее с ним, — тихо говорит Димка, перехватив мой взгляд. — Он псих.
— Знаю, — отвечаю я.
— Ваня! — кто-то трогает меня за плечо. Я оборачиваюсь — парень, которого я видел пару раз на гонках, улыбается. — Поздравляю! Твоя девушка так переживала за тебя!
Я замираю.
— Что?
— Девушка твоя, — он кивает куда-то в сторону. — Вон, стоит. Мы думали, она в обморок упадёт, когда ты в поворот вошёл на пятом круге.
Я смотрю туда, куда он показывает.
Толпа расступается. Я вижу её.
Аня.
Стоит поодаль, у ограждения, в своём сером свитере и джинсах. Волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами — тени. Она не смотрит на меня. Смотрит куда-то в сторону, на землю, на свои кроссовки, которые забрызганы грязью.
Она приехала. Она была здесь. Всё это время. Смотрела на гонку. Переживала. Боялась.
Я улыбаюсь. Так широко, что щёки болят.
— Извините, — говорю я Димке и остальным. — Мне нужно отойти.
И иду к ней.
Толпа расступается передо мной — кто-то улыбается, кто-то свистит мне вслед, кто-то что-то кричит. Я не слышу. Я вижу только её.
Она замечает меня за несколько шагов. Поднимает голову. В её глазах — страх, растерянность, и что-то ещё, что она пытается спрятать за маской холода, которую так хорошо умеет носить.
Но я вижу. Я вижу, как дрожат её губы. Как она сжимает край свитера пальцами. Как её глаза блестят.
— Ты приехала, — говорю я.
— Я хотела убедиться, что ты не разбился, — отвечает она. Голос ровный, колючий. — Не из-за тебя. Просто... скучно было.
— Врёшь, — говорю я.
— Не вру.
Я делаю шаг. Она не отступает. Ещё шаг — я почти вплотную. Чувствую её запах — яблоко, мокрая шерсть, холодный воздух.
— Ты переживала за меня, — говорю я. — Ты боялась. Ты приехала чёрт знает откуда, одна, в это место, чтобы увидеть, как я гоняю.
— Я просто...
— Просто заткнись, — я беру её лицо в ладони.
Она замирает. Смотрит на меня — снизу вверх, тёмные глаза расширены, зрачки дрожат. Её губы — приоткрыты, она не дышит.
Я целую её.
Не нежно. Не осторожно. Жадно, глубоко, как в тот раз на кухне. Она не отвечает — секунду, две, три. А потом — её руки поднимаются, сжимают мою куртку, притягивают ближе. Она целует меня в ответ — так же жадно, так же отчаянно. Как будто мы не виделись вечность. Как будто я мог умереть на этой трассе.
Я чувствую её слёзы — они текут по её щекам, попадают мне на губы, солёные, тёплые.
— Не надо, — шепчет она. — Не надо, Ваня.
— Чего не надо?
— Не надо так. Я не могу. Я...
— Ты можешь, — я вытираю её слёзы большими пальцами. — Ты сильная. Ты приехала. Ты здесь. И я знаю, что ты любишь меня.
— Нет, — шепчет она. — Не люблю.
— Врёшь, — улыбаюсь я. Аня не умеет врать, когда дело касается её чувств ко мне и когда-нибудь она это поймёт.
Она смотрит на меня. Долго. Потом её губы дрожат в улыбке — первой улыбке за сегодня.
— Ты козёл, — говорит она, смущаясь и опуская взгляд.
— А ты психичка, — я приподнимаю её лицо за подбородок.
— Я люблю тебя, — говорит она. Быстро, шёпотом, как будто боится, что передумает. — Я люблю тебя, идиот. И ненавижу себя за это.
Я прижимаю её к себе. Крепко. Так, что она охает. Зарываюсь носом в её волосы. Пахнут яблоком.
— Я тоже тебя люблю, — шепчу. — Даже когда ты кидаешь мою зубную щётку в унитаз.
— Она заслужила, — бормочет она мне в грудь.
Я смеюсь. Она — тоже.
Мы стоим так посреди толпы, под серым небом, на мокром бетоне заброшенного аэродрома, и мне плевать, кто смотрит. Плевать, что будет завтра.
Сейчас — она. Только она.
— Вань, — она поднимает голову. — Я не успела тебе сказать кое-что. Влад... он здесь. Вот этот, на красном байке, — она показывает глазами на того самого парня, который чуть не вырвал у меня победу. — Я бежала к тебе, чтобы предупредить, но старт уже дали, и я не успела. Я пыталась, Ваня. Правда.
Она смотрит на меня — испуганно, виновато. Её губы дрожат, глаза влажные. Она боится. Не его. Не Влада. Меня. Моего гнева.
— Тише, — я обнимаю её, прижимаю к себе. — Всё хорошо. Я же выиграл. Всё позади.
— Ты не злишься? — она утыкается носом в мою грудь.
— Нет, — я глажу её по спине. — Ты хотела предупредить. Ты пыталась. Не получилось. Но я всё равно выиграл. Потому что я быстрее. И потому что ты верила в меня.
— Я думала, ты упадёшь, — шепчет она. — Когда он начал подрезать... я думала, сердце остановится. Он псих...
— Ну не упал же, — я целую её в макушку. — Мне нужно забрать деньги, кстати.
— Иди, — она отстраняется, вытирает глаза. — Я подожду.
— Не уходи.
— Не уйду, — обещает она.
Я иду к организатору. Тот уже ждёт, протягивает конверт — плотный, тяжёлый. Я заглядываю — пятьдесят. Ровно. Киваю, пожимаю руку.
— Хорошо ехал, Вань, — говорит он. — В следующий раз ставки будут выше. Будешь участвовать?
— Посмотрим, — отвечаю я.
Прячу конверт во внутренний карман куртки. Оборачиваюсь.
Её нет.
Аня исчезла.
Я смотрю туда, где она стояла — пусто. Только мокрая трава и следы от кроссовок.
— Аня? — зову я. Тише, чем хотел.
Никого.
— Была же здесь. Только что...
Я смотрю по сторонам. Толпа редеет — гонка кончилась, люди расходятся. Чёрные силуэты, красные огни машин. Её нигде нет.
— Аня! — кричу я громче.
Тишина. Только шум двигателей.
Внутри поднимается холодная волна страха. Не за неё — за нас. Она снова ушла. Снова сбежала. Сразу после того, как сказала «люблю».
Почему? Что я сделал не так?
Я достаю телефон. Набираю её номер.
Абонент недоступен.
— Чёрт, — шепчу я.
Я снова смотрю по сторонам. Ничего. В голове — её лицо, её слёзы, её голос: «Я люблю тебя, идиот».
Сказала и ушла. Как всегда.