Терпи, соседка // deepins

17. Аня

Телефон вибрирует.

Я сижу в коридоре университета, на подоконнике, смотрю в одну точку уже полчаса. После той сторис с Ваней и девушкой в чёрном платье мне хочется только одного — забыть. Забыть вчерашний поцелуй. Забыть, как он смотрел на меня. Забыть, как мои руки расслабились в его руках.

Предательницы, а не руки.

Я достаю телефон. Новое сообщение. С неизвестного номера.

«Нужен кто-то живой. Приходи скорее».

Я смотрю на экран. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться где-то в горле — быстро, панически.

Влад.

Мой бывший.

Тот, от которого я сбежала в другой город. Тот, который говорил, что убьёт меня, если я уйду.

Я не дала ему второй шанс. Я вызвала полицию. Он ушёл. Но сказал: «Я тебя найду. Где бы ты ни была. И тогда ты пожалеешь».

Это было полгода назад. Я думала, он забыл. Я думала, что в новом городе, в новой общаге, в новом универе, с новыми людьми — я в безопасности.

Нет.

Я смотрю на экран. «Приходи скорее». Кто-то живой. Это похоже на него. Влад всегда говорил странно — обрывисто, пугающе. Он любил играть в загадки. Любил чувствовать мою дрожь.

Это точно он...

Я вскакиваю с подоконника. Хватаю рюкзак. Бегу к выходу из университета.

На улице уже темнеет. Фонари горят тускло, жёлтым, под ногами шуршат сухие листья. Я иду быстро, почти бегу, то и дело оглядываясь. Каждая тень кажется мне человеком. Каждый шорох — шагами.

Влад здесь. Он нашёл меня.

Я влетаю в общагу, пулей проскакиваю мимо вахтёрши, взлетаю на третий этаж. Отпираю дверь блока дрожащими руками — ключ не попадает в замок, я роняю его, поднимаю, снова роняю.

Наконец — щелчок.

Я захожу.

Свет на кухне горит. И он там. Ваня. Сидит за столом, перед ним кружка, бутылка. Он поднимает голову, когда я вхожу.

Я смотрю на него. И вдруг злость — та самая, которую я носила в себе весь день — выплёскивается наружу. Он целовал какую-то девушку. А потом меня. А теперь сидит здесь, пьёт.

Ну уж нет.

Я прохожу мимо него, даже не взглянув. Прямо в коридор, к своей комнате.

— Аня, — говорит он мне в спину.

Я не останавливаюсь.

— Аня, пожалуйста.

Я захожу в свою комнату, закрываю дверь.

Он стучит. Один раз. Второй.

— Ань, открой. Поговори со мной.

Я молчу. Сижу на кровати, обхватив колени руками. Смотрю в стену.

Он стучит ещё раз. Потом я слышу — он отходит. Шаги в его комнату. Дверь закрывается.

Тишина.

Я выдыхаю. И только сейчас замечаю, что всё тело дрожит. Не от него. От Влада. От сообщения.

Я достаю телефон. Открываю то самое сообщение.

Я не отвечаю, только блокирую этот номер. Ложусь на кровать, накрываюсь одеялом с головой.

Мне страшно. Не так, как когда я злюсь на Ваню. По-настоящему. Глубинно. Тот страх, который живёт в костях и не уходит, даже когда ты говоришь себе «всё нормально, он далеко».

Мне снится коридор.

Длинный, тёмный, с лампочками, которые мигают и гаснут. Я иду по нему босиком, пол холодный, липкий. Я знаю, что в конце кто-то есть. Я не хочу туда идти, но ноги несут сами.

Влад.

Он стоит у двери. Улыбается. В руке — нож. Не большой, кухонный. Таким он чистил яблоки, когда мы были вместе.

— Привет, Ань, — говорит он. Голос ласковый, как у змеи. — Ты думала, я не найду?

Я хочу крикнуть, но голоса нет.

— Ты моя, — он делает шаг ко мне. — Навсегда. Я же говорил. Никуда ты не денешься.

Он поднимает нож. Я вижу лезвие — тусклое, но острое.

— Я убью тебя, — говорит он ласково. — И тогда ты никуда не убежишь.

Я кричу.

Я просыпаюсь от собственного крика.

В комнате темно. Я не понимаю, где я. Не понимаю, что происходит. Моё тело трясёт, как в лихорадке, футболка мокрая от пота, сердце колотится так, что, кажется, выпрыгнет из груди.

Я слышу шаги в коридоре. Потом — стук в мою дверь.

— Аня? — голос. Глухой, встревоженный.

Я не отвечаю. Я не могу. Я вся сжалась в комок, прижалась к стене, смотрю на дверь в темноте. Я думаю — это Влад. Он здесь. Он нашёл меня. Сейчас дверь откроется, и он войдёт с ножом.

— Аня, открой, — голос снова. Но теперь я слышу — это не Влад. Влад говорит мягко, ласково, как перед ударом. Этот голос — низкий, хриплый, встревоженный.

Ваня.

Дверь открывается. Щеколда — я забыла её закрыть. Или не закрыла в темноте. В проёме — силуэт. Высокий. Широкие плечи. Он делает шаг в комнату.

Я сжимаюсь ещё сильнее. Мне всё равно, что это Ваня. Я боюсь. Я просто боюсь.

— Аня, — он говорит тихо. — Это я. Ваня. Что случилось?

Он щёлкает выключателем у моей кровати — торшер, маленький, с жёлтым абажуром. Тёплый свет заливает комнату, разгоняет тени по углам.

Я вижу его. Он в трениках, босиком. Волосы растрёпаны, глаза заспанные. Он проснулся, услышав мой крик. Пришёл.

— Что? — он садится на корточки у моей кровати, оказываясь на одном уровне со мной. — Что случилось? Тебе плохо?

Он берёт мои руки в свои. Я не сопротивляюсь. Мои пальцы ледяные и трясутся. Его — горячие, шершавые, твёрдые. Он гладит тыльную сторону моих ладоней большими пальцами — медленно, успокаивающе.

— Ань, — он смотрит в мои глаза. Зелёные, с тёмной каймой. Беспокойные. — Ты меня слышишь?

Я киваю. Пытаюсь сказать что-то, но горло сжато, голос не выходит. Только слёзы — они текут сами, я не могу их остановить.

— Кошмар, — выдавливаю я сквозь всхлипы. — Мне... кошмар приснился.

Он смотрит на меня несколько секунд. Потом уголки его губ чуть приподнимаются. Не насмешка. Тёплая, почти нежная улыбка.

— Ты как пятилетка, — говорит он тихо. — Монстров испугалась?

Я качаю головой. Сглатываю. Говорю, медленно, обрывисто, слова прорываются сквозь дрожь:

— Не монстров. Я... его. Бывшего. Влада.

Ваня замирает.

— Он грозился... — мой голос срывается. — Грозился убить меня. Если я уйду. Я ушла. Отчислилась с прошлого вуза, переехала сюда, поступила снова на первый курс. Но он сказал, что найдёт меня. Где бы я ни была. И тогда я пожалею.

Я замолкаю. Слёзы душат меня. Я сжимаю пальцы Вани — сильно, до хруста.

— Сегодня я получила сообщение, — шепчу я. — С неизвестного номера. «Нужен кто-то живой. Приходи скорее». Я думала, это он. Я испугалась. Я...

— Это я написал, — говорит Ваня. Голос глухой. — Я. Это мой номер. Я хотел... я думал, ты не придёшь.

Я смотрю на него. Сквозь слёзы, сквозь дрожь. Он написал. Не Влад. Он.

Я выдыхаю — долго, шумно, как будто несла тяжесть и наконец поставила на землю.

— Прости, — говорю я. — Я не знала.

— Не извиняйся, — он проводит большим пальцем по моим скулам, вытирая слёзы. — Это я виноват, не нужно было такими загадками писать.

Он садится на кровать рядом со мной. Придвигается ближе. Обнимает — одной рукой за плечи, притягивает к себе. Я не сопротивляюсь. Я утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхаю запах — его, родной, уже почти свой.

Я сворачиваюсь клубком, прижимаюсь к нему всем телом. Его рука гладит меня по спине — медленно, тяжело, уверенно. Круг за кругом. Сверху вниз. Снова.

— Расскажи, — говорит он тихо. — Всё. С самого начала.

Я рассказываю.

Тихо, уткнувшись ему в грудь. Про Влада — как мы встретились, как он сначала был милым, а потом начал проверять мой телефон, запрещать встречаться с подругами, говорить, что без него я никто. Как я терпела полгода. Как он впервые ударил меня — не сильно, пощёчина, «просто чтобы знала своё место». Как я сбежала в другой город. Как он нашёл меня, как кричал, как сжимал мою руку.

— Он сказал: «Я тебя убью, если ты не вернешься», — я сглатываю. — Но я не вернулась. Я уехала в другой город. Поступила сюда. Думала, что всё прошло.

— Не прошло, — тихо говорит Ваня.

— Не прошло, — эхом отвечаю я.

Он гладит меня по спине. Я чувствую его дыхание — у себя на макушке. Чувствую, как его рука сжимается в кулак на секунду — когда я говорю про удар. Потом снова расслабляется.

— Я не дам ему тебя найти, — говорит он. Не громко. Но так, что я верю.

Я поднимаю голову. Смотрю на него — снизу вверх, как тогда, в коридоре. Он смотрит на меня. Зелёные глаза — спокойные, тёплые, без цинизма.

— Ты дрожишь, — говорит он.

— Я знаю.

Он стягивает с моей кровати одеяло, накидывает мне на плечи. Потом снова обнимает — крепче, плотнее. Я сворачиваюсь у него на груди, чувствую, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно.

Моё постепенно замедляется. Подстраивается под его ритм.

Мы сидим так долго. Я не знаю, сколько. Минуты. Часы. Я перестала чувствовать время. Только его тепло, его руки на моей спине, его дыхание.

— Не уходи, — шепчу я. Как он тогда. В ту ночь.

Он не отвечает. Только гладит меня по спине.

И я засыпаю. Прямо так. В его руках.