Терпи, соседка // deepins

15. Аня

Я сижу за столом в своей комнате, пытаюсь сделать домашнее задание по матстатистике, но цифры плывут перед глазами.

В голове — он. Вчерашнее. Как он стоял в коридоре, бледный, уставший, с мокрой от пота футболкой. Как сказал «работал». Как сжал мою руку во сне и прошептал «не уходи».

Я трясу головой, прогоняя эти мысли.

Не думать. Не думать о нём.

Он козёл.

Я улыбаюсь своей маленькой мести. Зубная щётка в унитазе — это было красиво. Жаль, я не видела его лица.

Часы показывают девять вечера.

Я слышу — ключ поворачивается в замке входной двери.

Он вернулся.

Я встаю, поправляю футболку — длинную, серую, ту самую, в которой сплю. Волосы растрёпаны, но мне плевать. Я хочу видеть его лицо, когда он поймёт, что я знаю про зубную щётку.

Выхожу в коридор.

Он снимает кожанку — медленно, устало. Вешает на крючок. Поднимает голову, замечает меня.

Я улыбаюсь — сладко, ядовито, как умею только я.

— Ну что, сосед, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Чем зубки чистил сегодня?

Он смотрит на меня. Без удивления. Без смущения. Спокойно. Даже усталость не мешает ему выглядеть так, будто он всегда на шаг впереди.

— Твоей зубной щёткой, — отвечает он. Голос ровный, циничный, как в первый день. — Розовой. С единорогом.

Моя улыбка тает.

— Ты... что?

— Ты бросила мою в унитаз, — он пожимает плечами, проходя мимо меня на кухню. — Я воспользовался твоей. Справедливость.

Я разворачиваюсь, иду за ним.

— Ты чистил зубы моей щёткой?!

— Тщательно, — он открывает холодильник, достаёт воду. — Два раза. И язык тоже.

— Ты... — у меня перехватывает дыхание от злости. — Ты больной! Это гигиена! Это личное пространство! Ты не имеешь права!

— А ты имеешь право кидать мои вещи в унитаз? — он поворачивается ко мне. В глазах — холодная ярость. — Ты первая начала, Нестерова.

— Я начала? Это ты начал, когда выключил свет!

— А ты начала, когда заняла мой душ!

— Потому что ты меня бесишь!

— А ты меня — ещё больше!

Я чувствую, как кровь приливает к лицу, как кулаки сжимаются сами собой. Я ненавижу его. Ненавижу его спокойное лицо, его зелёные глаза, его голос, который даже когда он кричит, звучит так, будто он надо мной смеётся.

— Ты... — я не нахожу слов. Злость заливает всё внутри, требует выхода. — Ты...

Я бью его кулаками в грудь.

Не сильно — я не умею бить. Но от души. Раз. Другой. Третий.

— Ты козёл! — кричу я, ударяя снова. — Ты невыносимый, циничный, высокомерный козёл!

Он не двигается. Стоит, как скала. Мои удары — как горох об стену.

— Ненавижу тебя! — я бью снова. — Ненавижу!

Он хватает мои руки.

Резко. Сильно. Сжимает запястья — одно, второе — и поднимает их вверх, зажимая у моей головы. Я пытаюсь вырваться — бесполезно. Он сильнее. Намного сильнее.

Он толкает меня назад — я делаю шаг, другой, моя спина упирается в стену коридора. Холодная краска, неровная штукатурка. Я зажата. Его руки держат мои запястья над головой. Его тело — в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую его запах — бензин, пот, металл.

— Успокоилась? — спрашивает он. Голос низкий, хриплый.

Я смотрю в его глаза.

Зелёные. С тёмной каймой. Он не отпускает. Я и не вырываюсь.

Мы дышим одинаково — часто, тяжело.

— Отпусти, — говорю я. Голос не слушается. Срывается на шёпот.

— Нет, — отвечает он, смотря на меня сверху вниз.

— Ваня, отпусти.

— Нет.

Я смотрю на его губы. Он смотрит на мои.

Тишина. Только наше дыхание. Только стук сердца — моего или его, не разобрать.

— Я ненавижу тебя, — шепчу я.

Он наклоняется.

Я закрываю глаза.

И чувствую, как его губы касаются моих.

Мягко. Нежно. Не так, как я ожидала. Не то, чтобы я представляла... Ладно, представляла.

Я думала, он будет целоваться как козёл — напористо, требовательно. Но нет. Он целует так, будто боится меня сломать.

Я не отвечаю. Не потому, что не хочу. Потому что не могу. Мои руки всё ещё зажаты в его руках — и я перестала пытаться их вырвать. Мои пальцы расслабились, разжались. Я чувствую, как его большие пальцы гладят внутреннюю сторону моих запястий — там, где бьётся пульс.

Он отрывается от моих губ.

Открываю глаза. Он смотрит на меня. В его взгляде — что-то, чего я раньше не видела. Не насмешка. Не вызов. Что-то тёплое, голодное, живое.

— Ненавижу тебя, — повторяю я. Но голос предательски дрожит.

Он улыбается. Цинично, по-своему. Но глаза — другие.

— Врёшь, — говорит он.

Я вырываюсь. Он не держит — отпускает. Я отталкиваю его от себя, захожу в свою комнату, хлопаю дверью так, что стены дрожат.

Прислоняюсь спиной к двери.

Сердце колотится где-то в горле. Губы горят. Запястья помнят его пальцы. Я тру их — не больно, приятно.

Мне понравилось.

Мне понравилось, как он целовал. Мне понравилось, как он держал мои руки. Мне понравилось, как он смотрел на меня.

Нет. Нет, нет, нет.

Я не влюблена. Я не могу быть в него влюблена. Он высокомерный, циничный, невыносимый.

Но он целовал меня так, будто я — единственная.

Я ложусь на кровать, натягиваю одеяло до подбородка и долго не могу уснуть.

Утро. Четверг.

Я встаю раньше, чем когда-либо.

Шесть утра. На кухне тихо, он ещё спит. Я бесшумно проскальзываю в ванную, умываюсь, чищу зубы — новой щёткой. Слава Богу, у меня есть несколько прозапас.

Одеваюсь. Джинсы, свитер, кроссовки. Собираю рюкзак.

Я не хочу его видеть. Не сегодня. Не после вчерашнего.

Выхожу из блока. В университет иду пешком, хотя обычно мы ходим вместе. Сегодня — одна.

Я прихожу за час до первой пары. В коридорах пусто, только уборщица возится с ведром. Я сажусь на подоконник, достаю телефон.

Листаю ленту. Скучно. Однокурсники выкладывают мемы, фотки пар, еды. Я ставлю лайки, не глядя.

Одногруппница Катя — та самая, из затопленной комнаты — выложила сторис.

Вечеринка. Какая-то тусовка в баре. Я смотрю механически — мелькают лица, коктейли, смайлики.

И вдруг я вижу его.

Ваня.

Он стоит у байка, в своей кожанке. Рядом с ним — девушка. Высокая, светловолосая, в коротком чёрном платье. Она обнимает его за шею, прижимается, улыбается. Он не улыбается ей в ответ. Но и не отстраняется.

Она обнимает его. Так, как будто имеет право. Может, это его девушка?..

Я смотрю на это видео. Пять секунд. Десять. Перематываю сначала.

Он вчера был с ней. На тусовке. Обнимался с какой-то девицей в чёрном платье. А потом приехал домой и поцеловал меня.

Меня.

Сразу после неё.

Я чувствую, как к горлу подступает тошнота.

Он целовал её? Они спали? Он пришёл от неё и сразу ко мне? Я для него — что? Развлечение? Игрушка?

Противно.

Мне противно от него.

Я сжимаю телефон в руке. Смотрю на экран, где она всё ещё обнимает его за шею. И чувствую, как что-то внутри ломается.

Не любовь. Нет. Я не любила его. Просто... я почти поверила.

Почти.

Я убираю телефон в карман. Встаю с подоконника и на ватных ногах иду в аудиторию. Сажусь на своё место, открываю ноутбук.

Руки дрожат. Но уже не от злости. От обиды.

Козёл.

Он просто козёл.

И больше ничего.