На грани/Мел

Выйдя из больничного корпуса, Хэнк даже не почувствовал прохладного вечернего воздуха. Казалось, внутри него все настолько раскалилось, что осенняя прохлада просто перестала существовать. Дверь за его спиной медленно закрылась, а впереди, возле старой облупленной лавочки, сидели трое. Киса что-то лениво ковырял носком кроссовка асфальт, Гендос курил, уставившись куда-то в темноту, а Мел сидел, опершись локтями о колени, с пустым взглядом рассматривая землю под ногами. Никто из них еще не заметил Хэнка. Он быстрым шагом пересек двор больницы. Лишь когда до лавочки оставалось несколько метров, Киса поднял голову.

— Ну что?..

Договорить он не успел. Хэнк подошел вплотную к Мелу и, не говоря ни слова, со всей силы ударил его кулаком в челюсть.
Удар получился настолько неожиданным, что Мел даже не успел выставить руки. Голова резко дернулась в сторону, а сам он, сидевший на самом краю лавочки, потерял равновесие и рухнул на асфальт.
Гендос резко вскочил.

— Ты че, охренел?!

Киса тоже поднялся, переводя ошарашенный взгляд то на Хэнка, то на лежавшего Мела.
Сам Мел несколько секунд просто сидел на земле, держась ладонью за челюсть. Во рту появился металлический привкус крови. Он медленно поднял голову, не понимая, что вообще произошло.
Хэнк смотрел на него сверху вниз. В его глазах не было привычного спокойствия. Только злость. Такая, какой ни Киса, ни Гендос никогда раньше у него не видели.

— Знаешь, за что? — тихо спросил Хэнк. Мел молчал. — За то, что ты специально поцеловал Анжелу, — повисла тишина. — Прямо перед Женей, — у Мела дернулся взгляд. Боря сделал шаг ближе. — Чтобы добить ее.

Гендос медленно перевел взгляд на Егора. Киса тоже смотрел на него уже совсем иначе. Никто ничего не говорил. Хэнк продолжал.

— Молодец, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Добил, — его голос дрогнул. — Поздравляю.

Мел медленно поднялся на одно колено.

— Ты не понимаешь...
— Нет, — Хэнк перебил его сразу. — Это ты ничего не понимаешь, — он ткнул пальцем ему в грудь. — Скажем спасибо Мелу... — Боря обвел взглядом Кису и Гендоса. — ...что Женя больше не общается с Кисой.

Киса нахмурился.

— ...не общается с Гендосом.

Теперь уже растерялся и Гендос.

— ...и, естественно, больше не общается с тобой.

Последние слова Хэнк произнес, не сводя глаз с Мела. Он наклонился к нему совсем близко. Так, чтобы слышал только он.

— И да... — его голос стал почти шепотом. — Вы расстались.

Егор замер. Будто перестал понимать человеческую речь. Хэнк смотрел ему прямо в глаза.

— Навсегда.

И прежде чем Мел успел хоть что-то сказать, Хэнк резко пнул его в бок. Удар оказался не таким сильным, как первый, но Мел, все еще не успев окончательно подняться, снова потерял равновесие и тяжело опустился на землю.
Боря развернулся и быстрым шагом пошел к выходу с территории больницы. Несколько секунд Киса и Гендос стояли неподвижно. Потом почти одновременно посмотрели друг на друга и молча пошли следом.
Хэнк шел быстро. Настолько быстро, будто боялся остановиться. Позади слышались шаги Кисы и Гендоса.

— Да подожди ты! — Гендос догнал его первым. — Объясни нормально!

Боря остановился только у ворот больницы. Несколько секунд он молчал, пытаясь успокоить дыхание. Потом устало потер лицо ладонями.

— Ее отец хотел снова отправить Женю в рехаб.

Киса нахмурился.

— И?
— Она выпросила последний шанс.

Гендос внимательно смотрел на него. Хэнк тяжело сглотнул.

— Но только при одном условии, — он опустил взгляд. — Она больше не должна общаться с вами.

Слова прозвучали глухо. Будто даже самому Хэнку было тяжело их произносить.

— Ни с Кисой. Ни с Гендосом, — он сделал короткую паузу. — Ни с Мелом.

Воцарилась тишина. Гендос несколько секунд просто смотрел на него.

— Подожди... — он растерянно нахмурился. — То есть... Совсем?

Боря кивнул.

— Совсем.

Киса молчал дольше всех. Он сунул руки в карманы, уставился себе под ноги, потом снова поднял голову.

— Вообще нихера не понимаю... — он нервно усмехнулся. Но смех получился каким-то пустым. — Что вообще за Санта Барбара...

Никто ему не ответил. Трое парней молча стояли возле ворот больницы.

Мел остался сидеть на холодном асфальте. Он медленно провел ладонью по челюсти. Кровь во рту имела железистый, противный привкус. Щека уже начала опухать. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что разворачивалось внутри.
Егор смотрел в одну точку, на темное пятно на асфальте, куда только что упал. И постепенно, будто тяжелые капли, до него доходило все, что сказал Хэнк.
«Чтобы добить ее».
«Женя больше не общается с Кисой... ни с Гендосом... ни с тобой».
«Вы расстались. Навсегда».
Мел закрыл глаза и тяжело сглотнул. В груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

— Блядь... — тихо, почти беззвучно выдохнул он.

Он вспомнил тот день. Как увидел Женю на той стороне улицы. Как в груди моментально вспыхнула злость, обида, желание отомстить. Как Анжела шла рядом и мило улыбалась. Как он специально поцеловал ее в щеку. Показательно. Чтобы она увидела. Чтобы почувствовала.
Он думал, что это будет мелкой местью. Что она разозлится, может, всплакнет, а потом они как-нибудь помирятся. Как всегда бывало раньше. Но он не думал, что это станет последней каплей. Что она окажется в больнице. С порезанными руками. С героином в крови. Из-за него.
Егор обхватил голову руками и низко опустил ее, уткнувшись лбом в колени. Плечи начали мелко дрожать.

— Что я наделал... — прошептал он в пустоту.

Перед глазами вставало лицо Жени, такое, каким он видел его в последний раз. Усталое, разбитое, с болью в глазах. Он знал, как ей было тяжело. И вместо того чтобы поддержать, вместо того чтобы просто поговорить, он ударил в самое больное место. Специально. Чтобы причинить боль.
Теперь она в палате. С бинтами на руках. А он сидит здесь, на грязном асфальте возле больницы, и понимает, что, возможно, навсегда потерял ее.
Вина навалилась тяжелым, удушающим одеялом. Она жгла изнутри, выворачивала наизнанку. Мел чувствовал, как слезы жгут глаза, но не позволял им упасть. Он сжал зубы так сильно, что челюсть заныла еще сильнее.
«Я просто хотел, чтобы она почувствовала то же, что и я...»
Подумал он, но даже эта мысль теперь казалась жалкой и отвратительной.
Он вспомнил, как они смеялись вместе. Как смотрела на него так, будто он, весь ее мир. А он взял и растоптал это. Одним поцелуем. Одной глупой, злой выходкой.
Егор сидел на асфальте долго. Очень долго. Внутри все кричало от вины, от невыносимого сожаления, от понимания, что назад ничего не вернуть.
Он сам все разрушил.
И теперь Женя, чтобы остаться на свободе, вынуждена отказаться от всех них. От него.
Мел глухо застонал, сжимая голову руками. Вина ела его заживо, медленно, мучительно, не оставляя ни единого светлого уголка внутри. Он ненавидел себя в эту минуту так сильно, как никогда раньше.

— Прости меня... — шептал он в пустоту, хотя знал, что она его не слышит. — Жень... прости, пожалуйста...

Но слова растворялись в холодном вечернем воздухе, не находя ответа.