На грани/Мел

Прошло три дня.
Школа жила своей привычной жизнью. В коридорах по-прежнему звенел смех, кто-то бегал между кабинетами, кто-то спорил из-за домашнего задания, а из открытых классов доносились голоса учителей. Казалось, что за эти три дня ничего не изменилось. Только для нескольких человек мир стал совсем другим.
Дверь кабинета медленно открылась. Первым вошел Хэнк. Следом за ним Женя.
По классу будто незаметно прошла волна тишины. Несколько человек отвлеклись от разговоров и машинально посмотрели в сторону двери.
Женя выглядела непривычно бледной. Под глазами залегли темные круги, лицо словно стало еще худее, чем раньше. Черные волосы были собраны в низкий хвост, открывая тонкую шею. Белая рубашка сидела на ней свободнее, чем несколько недель назад, а темно-серая кофта почти полностью скрывала забинтованные запястья длинными рукавами.
Она старалась идти спокойно. Не торопясь. Будто ничего не произошло. Но внутри каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Стоило ей переступить порог класса, как она почти сразу почувствовала на себе два взгляда. Киса и Мел.
Они оба смотрели на нее. Не сердито. Не с обидой. С надеждой. Такой отчаянной и почти детской, что от нее становилось только больнее.
Может быть, она сейчас подойдет.
Может быть, Хэнк что-то неправильно понял.
Может быть, ее отец передумает.
Может быть...
Женя тоже увидела их. На одно короткое мгновение их взгляды встретились. В груди неприятно кольнуло. Она вспомнила больничную палату. Слова, которые сама сказала отцу.
"Я больше не буду с ними общаться."
Эти слова до сих пор отзывались внутри чем-то тяжелым. Ей хотелось хотя бы поздороваться. Хотелось спросить, как они. Хотелось увидеть, что с ними все хорошо. Но она только отвела взгляд. Медленно. Будто этим движением ставила точку. После чего, не сказав ни слова, прошла мимо них.
Мел проводил ее глазами. Он ждал. До последнего. Даже когда она уже проходила мимо его парты. Ждал, что она хотя бы улыбнется. Хотя бы посмотрит еще раз. Но Женя не обернулась. Она дошла до парты, где уже сидела Рита, и молча опустилась рядом.
Рита сразу подняла голову. На ее лице появилась теплая, почти материнская улыбка.

— Ну привет...

Женя посмотрела на нее. Впервые за последние несколько дней улыбка появилась и у нее. Очень слабая. Но настоящая.

— Привет.

Рита внимательно изучила ее лицо.

— Как ты?

Женя ненадолго задумалась. Потом тихо ответила:

— Хорошо.

И сама удивилась тому, что произнесла именно это слово. Не потому, что ей действительно было хорошо. Просто ей очень хотелось, чтобы однажды оно стало правдой.
Рита молча накрыла ее ладонь своей. Ничего больше не спрашивая. Иногда молчание поддерживает лучше любых слов.
Хэнк тем временем спокойно прошел к своей парте. Он поставил рюкзак возле стула и тяжело опустился на место. Через несколько секунд рядом сел Киса. Обычно он сразу начинал что-нибудь рассказывать или шутить. Сегодня же молчал. Лишь бросал короткие взгляды в сторону Жени. Сзади послышался звук отодвигаемого стула. Мел. Он сел за их спинами.
В классе постепенно снова становилось шумно. Кто-то обсуждал контрольную. Кто-то смеялся. Но для этих троих весь остальной класс будто перестал существовать.
Киса наконец тихо спросил:

— Это правда?

Хэнк посмотрел на него.

— Что именно?
— Что... — Киса сглотнул. — Она реально больше не будет с нами общаться?

Хэнк несколько секунд молчал. Ему самому хотелось ответить иначе. Сказать, что все это временно. Что Валентин передумает. Что Женя вернется. Но он не мог. Поэтому только коротко кивнул.

— Да.

Ваня опустил голову. Он медленно потер лицо ладонями.

— Пиздец...

Произнес он почти шепотом. И в этом слове не было привычной бравады. Только растерянность.
Боря медленно обернулся назад. Мел сидел неподвижно. Он не замечал ни шума класса, ни разговоров вокруг. Он просто смотрел на Женю. На то, как она что-то тихо отвечает Рите. На то, как улыбается ей. На то, как старательно не смотрит в его сторону.
На левой щеке у Мела все еще темнел синяк. Желто-синий, расплывшийся. След от удара Хэнка. Но сейчас Мел почти забыл о нем. Боль в челюсти давно стала привычной. Совсем не такой сильной, как чувство вины.
Хэнк смотрел на него несколько секунд. Потом тихо сказал:

— Даже не думай.

Мел перевел взгляд на него.

— Не подходи к ней, — голос Хэнка был спокойным. Но настолько твердым, что спорить не хотелось. — Вообще.

Несколько секунд Мел молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Он снова отвернулся к окну. Потому что понимал. Если он действительно любит Женю... То сейчас самое тяжелое, но единственное, что он может для нее сделать, оставить ее в покое.
А Женя тем временем сидела всего в нескольких метрах. Так близко. И теперь казалась недосягаемой дальше, чем когда-либо прежде.
Иногда между людьми не нужны километры. Достаточно одного обещания, данного отцу в больничной палате, чтобы расстояние между двумя любящими людьми стало непреодолимым.

Урок тянулся мучительно медленно. Алла Васильевна что-то объясняла у доски, мел скрипел по доске, кто-то лениво перелистывал страницы учебника, а за окнами тихо покачивались уже пожелтевшие верхушки деревьев. В классе стоял привычный гул, такой, который появляется, когда все делают вид, что внимательно слушают учителя.
Киса сидел вполоборота к Хэнку, лениво крутя ручку между пальцами. После последних нескольких дней даже обычная школьная скука казалась чем-то почти приятным. Не было криков, не было скорых, не было больничного запаха. Только урок.
Он тихо толкнул Хэнка локтем.

— Слушай.

Хэнк поднял на него глаза.

— Че?

Киса наклонился чуть ближе.

— Погнали сегодня к Гендосу. Посидим, фильмы посмотрим, в приставку зарубимся... а то я скоро сдохну от этой школы.

На его лице наконец появилась привычная ухмылка. Хэнк на секунду задумался, потом виновато покачал головой.

— Не получится.
— Почему?
— Я с Женей договорился.

Ваня театрально закатил глаза и откинулся на спинку стула.

— Ну все... — он обреченно покачал головой. — Появилась первая проблема.

Хэнк непонимающе посмотрел на него.

— Какая еще проблема?

Киса усмехнулся.

— Как мы тебя делить будем?

Хэнк тихо фыркнул.

— Нашел проблему.
— Конечно нашел. Раньше ты всегда с нами был. Теперь у тебя расписание появилось, — он начал загибать пальцы. — Утром Женя. После школы Женя. Вечером Женя. Скоро мы записываться к тебе будем через секретаря.

Хэнк не выдержал и негромко рассмеялся, сразу поймав недовольный взгляд учительницы. Он тут же сделал вид, что внимательно смотрит в тетрадь.

— В следующий раз с вами пойду, — так же тихо ответил он. — Обещаю.

Киса тут же повернулся к нему.

— Слово?
— Слово.
— Поймал.

Он довольно улыбнулся и протянул ладонь. Боря без лишних слов стукнул по ней своей. Киса удовлетворенно кивнул.

— Вот это уже разговор.

Ваня снова посмотрел вперед, где учитель продолжал объяснять тему, потом перевел взгляд на Женю.
Она сидела впереди рядом с Ритой и что-то записывала в тетрадь. Черные волосы непривычно выделялись среди остальных. Иногда она тихо переговаривалась с Ритой, иногда просто смотрела в окно.
Киса сам не понимал, что чувствует, когда смотрит на нее теперь. Между ними словно выросла прозрачная стена. Она не была грубой или холодной, просто непреодолимой. Женя больше не подходила, не улыбалась ему так, как раньше, не отпускала привычные колкости. Будто одним своим обещанием отцу перечеркнула целую часть своей жизни.
Он тихо выдохнул. Все изменилось слишком быстро.
Хэнк, проследив за его взглядом, негромко сказал:

— Не смотри так.

Киса перевел глаза на него.

— Как?
— Будто ждешь, что она сейчас повернется и все станет как раньше.

Несколько секунд Киса молчал. Потом слабо усмехнулся.

— А вдруг?

Боря посмотрел вперед, где Женя что-то тихо рассказывала Рите, и покачал головой.

— Не станет.

Ответ прозвучал спокойно. Без злости. Без надежды. И почему-то именно поэтому он оказался самым тяжелым.
Он слегка толкнул Хэнка локтем.

— Слушай...
— Ну.

Киса наклонился ближе, чтобы их никто лишний не услышал.

— Че теперь... мутить с ней будешь?

Боря наконец повернулся к нему. Несколько секунд просто смотрел, словно не сразу понял смысл вопроса, а потом легонько стукнул его кулаком по плечу.

— Дурак.

Киса тихо засмеялся.

— А че?
— Никогда в жизни мне не получить взаимности.

Он сказал это спокойно. Без обиды. Скорее как человек, который уже давно принял какой-то факт и перестал с ним спорить.
Ваня пожал плечами.

— Ну а кто знает.

На его лице появилась привычная лукавая улыбка.

— Жизнь вообще странная штука. Сегодня одно, завтра другое.

Хэнк только покачал головой.

— Нет.

Ответ прозвучал уверенно.

— Не будет такого.

Он опустил взгляд обратно в тетрадь, машинально провел ручкой по полям, даже не замечая, что ничего не пишет. Где-то впереди тихо смеялась Женя над словами Риты. Хэнк невольно поднял на нее глаза всего на секунду, после чего снова посмотрел в тетрадь.
Он слишком хорошо знал себя. И слишком хорошо знал Женю. Любить человека — еще не значит однажды оказаться рядом с ним. Иногда это означало совсем другое. Просто быть рядом тогда, когда это действительно нужно, ничего не требуя взамен.
И почему-то именно с этой мыслью ему было спокойнее всего.