Ширина грани
Женя остановилась в нескольких десятках метров от дома Глеба. Она сама не поняла, как сюда дошла. Ноги будто привели ее сами.
Дом стоял таким же, каким она его запомнила. Старый, с облупившейся краской на подъезде, с темными окнами, за которыми когда-то проходили самые страшные дни ее жизни. Она долго смотрела на знакомый балкон, пытаясь вспомнить, горел ли там тогда свет или ей это только казалось.
Глеб сейчас дома?
Эта мысль возникла так неожиданно, что Женя сама испугалась.
Если подняться...
Если просто постучать...
Он ведь наверняка не прогонит.
Может, у него опять кто-то сидит.
Может, у кого-нибудь найдется хоть что-то.
Совсем немного.
Чтобы перестало болеть.
Чтобы перестало сжимать грудь.
Чтобы наконец перестать думать.
Женя зажмурилась и резко отвернулась от дома.
— Нет... — тихо прошептала она сама себе. — Не смотри.
Но легче не стало. Наоборот. Она подняла голову и случайно посмотрела через дорогу. В этот момент ей показалось, что мир решил окончательно добить ее.
По противоположной стороне улицы шли Мел и Анжела. Они шли совсем близко друг к другу. О чем-то оживленно разговаривали. Анжела смеялась, запрокидывая голову назад, а Мел что-то рассказывал ей с такой легкостью, будто последние несколько недель вообще никогда не существовали. Будто не было их разговоров. Не было примирения. Не было признаний. Не было "я люблю тебя".
Женя застыла. Она даже перестала дышать. В какой-то момент Мел поднял голову. Их взгляды встретились. Он сразу заметил ее. На одно короткое мгновение ей показалось, что сейчас он остановится. Подойдет. Хотя бы спросит, почему она одна. Но вместо этого Мел широко улыбнулся. Так широко, что у Жени внутри что-то оборвалось. Он перевел взгляд на Анжелу, приобнял ее за плечи и легко поцеловал в щеку. Совсем коротко. Но этого оказалось достаточно. Внутри Жени будто что-то треснуло. Не сердце. Что-то глубже. То, что еще пыталось верить. Воздух застрял где-то в горле. Она судорожно вдохнула, но легкие словно перестали работать. Горло мгновенно пересохло так сильно, что стало больно глотать. Пальцы начали дрожать. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Колени стали ватными. Она смотрела на них и не могла отвести взгляд. Не потому что хотела. Потому что тело перестало ее слушаться. В голове мелькнула только одна мысль.
Он специально.
Он увидел ее. И сделал это специально. Хотел, чтобы она увидела. Хотел сделать больно. Хотел показать, что теперь рядом с ним другой человек.
Глаза быстро наполнились слезами. Она часто заморгала, пытаясь удержать их. Не получилось.
Первая слеза скатилась по щеке. Потом вторая. Она резко отвернулась. Снова посмотрела на дом Глеба. Сейчас этот подъезд казался ей единственным местом, где можно перестать чувствовать. Где можно перестать помнить. Где можно перестать видеть перед глазами Мела, улыбающегося другой девушке.
Женя сделала один шаг вперед. Потом второй. И остановилась. Перед глазами вспыхнули совсем другие картины.
Грязный пол.
Использованные шприцы.
Чужая рвота.
Собственная ломка.
Холодная ванная.
Пустые глаза людей, которым давно было все равно, проснутся они завтра или нет.
Она медленно закрыла лицо руками. Если она сейчас зайдет в этот дом... То сама уже не выйдет. Не сегодня. Может быть, никогда.
Телефон в кармане неожиданно завибрировал. Резкий звук заставил ее вздрогнуть. Дрожащими руками она достала телефон. На экране высветилось имя.
Хэнк.
Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом нажала зеленую кнопку.
— Где ты?
Он даже не поздоровался. По голосу было слышно, что он напряжен. Очень.
Женя медленно выдохнула.
— Это неважно... — она сглотнула. — Дай Кису.
На том конце сразу наступила пауза.
— Зачем?
— Надо.
— Женя...
— Пожалуйста, — она сама услышала, как дрогнул ее голос. — Просто дай ему телефон.
Послышалось какое-то движение. Приглушенные голоса. Потом раздался Киса.
— Рыжая? Что случилось?
Она даже не пыталась подобрать слова. Они сами сорвались с губ.
— У тебя есть что-нибудь? — пауза. — Хотя бы косяк... — голос окончательно сорвался. — Хоть что-нибудь...
На другом конце повисло молчание. Киса вдохнул, будто собираясь что-то ответить. Но вместо него в трубке снова резко прозвучал голос Хэнка.
— Ты издеваешься?!
Он почти крикнул. Так громко, что Женя невольно отдернула телефон от уха.
— Женя! — еще громче. — Ты серьезно сейчас?!
Она закрыла глаза.
— Где ты?!
Ответить она уже не смогла. Палец сам нажал на кнопку завершения вызова. Экран погас. Стало удивительно тихо. Только машины проезжали где-то неподалеку.
Женя медленно опустилась прямо на бордюр. Сил стоять больше не осталось. Она села, обхватив себя руками, словно пыталась удержать собственное тело, которое продолжало мелко дрожать. И заплакала.
Она закрыла лицо ладонями, согнулась почти пополам, и рыдания сами вырывались наружу. Ей было больно. Не только из-за Мела. Не только из-за того поцелуя. Больше всего ей было больно от самой себя.
От того, что один короткий момент оказался достаточным, чтобы она снова захотела все разрушить. Чтобы снова захотела вернуться туда, откуда с таким трудом выбиралась. Она ненавидела себя за эту слабость. За то, что вместо желания жить первой мыслью снова стали наркотики. За то, что сейчас сидела в нескольких шагах от дома, где могла перечеркнуть все месяцы борьбы. И именно это причиняло ей самую сильную боль. Она вдруг поняла, что плачет не только из-за Мела. Она плакала из-за страха перед самой собой. Перед тем, что в самый тяжелый момент внутри нее до сих пор живет голос, который тихо шепчет: «Пойдем. Там станет легче». И самым страшным было то, что этот голос все еще звучал очень убедительно.
Хэнк снова приложил телефон к уху. Длинные гудки тянулись один за другим, заставляя его все сильнее стискивать челюсть. Он уже и сам не помнил, какой это был по счету звонок. Пятый. Шестой. Может, десятый. Каждый раз он надеялся услышать ее тихое: «Да?» или хотя бы раздраженное: «Чего тебе?», но в ответ была только однообразная мелодия вызова.
Через несколько секунд телефон привычно сбросил вызов. Хэнк медленно опустил руку.
Он тяжело выдохнул и потер лицо ладонью. В груди неприятно нарастало чувство, которое он слишком хорошо знал. Именно так начиналось каждый раз, когда Женя исчезала. Сначала несколько минут неизвестности. Потом тревога. А затем страх, который с каждой секундой становился все тяжелее.
Он убрал телефон в карман и посмотрел на Гендоса с Кисой.
— Где она может быть?
Оба переглянулись. Гендос пожал плечами первым.
— Понятия не имею.
Киса тоже отрицательно покачал головой.
— Если бы знал, уже сказал бы.
В здании повисла тяжелая тишина. Хэнк медленно подошел к дивану. На потертом сиденье все еще лежал Женин бордовый портфель. Рядом его собственный. Он молча поднял сначала свой, потом ее. Пальцы сами крепче сжали ручку второго портфеля.
— Я пойду искать ее, — тихо сказал он. — Может, еще вернусь.
Он уже направился к двери, когда услышал за спиной голос Кисы.
— Подожди.
Хэнк обернулся. Ваня поднялся с дивана, подхватил свой рюкзак, одним движением закинул его на плечо и посмотрел прямо на него.
— Мы с тобой.
Хэнк нахмурился.
— Не надо.
— Надо.
Киса ответил неожиданно серьезно.
— Один ты сейчас только больше накрутишь себя.
Гендос тоже поднялся.
— Да и искать втроем быстрее.
Хэнк несколько секунд смотрел на друзей. Потом молча кивнул. Втроем они вышли на улицу.
Теплый сентябрьский вечер уже понемногу начинал остывать. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая крыши домов в мягкий золотистый цвет. Во дворах играли дети, где-то лаяла собака, проезжали машины. Для остальных людей этот вечер был самым обычным. Только для них он стремительно превращался в кошмар.
Хэнк шел впереди, постоянно доставая телефон. Он снова набрал Женю. Опять гудки. Опять без ответа. Он убрал телефон обратно так резко, что тот едва не выскользнул из руки.
— Если она сорвется... — он говорил тихо, больше самому себе. — И я не приведу ее домой...
Он замолчал, сглотнув. Перед глазами сразу возник Валентин. Его тяжелый взгляд. Его короткое: «Верни ее вовремя.»
Хэнк медленно покачал головой.
— Он меня просто убьет.
Но дело было даже не в Валентине. Не в его доверии. Не в обещании. Хэнк боялся совсем другого. Он боялся найти Женю слишком поздно.
Киса молча слушал его несколько секунд. Потом неожиданно хлопнул Борю ладонью по плечу. Не сильно. Скорее по-дружески.
— Эй.
Хэнк поднял на него взгляд. Ваня впервые за весь вечер позволил себе легкую усмешку.
— Не накручивай себя раньше времени, — он кивнул куда-то вперед. — Найдем мы твою сбежавшую принцессу.
Последние слова он специально произнес с привычной насмешкой, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Хэнк только устало покачал головой.
— Она не принцесса.
— Ага, — Киса хмыкнул. — Конечно. Только почему-то за ней всегда бежит целое королевство.
Даже Гендос тихо усмехнулся. Боря не ответил. Он снова достал телефон. Еще один звонок. Еще одна попытка. Лишь бы она ответила. Лишь бы она не успела сделать ту ошибку, после которой все их усилия последних месяцев потеряют смысл. Сейчас ему было совершенно все равно, что Женя наговорила ему час назад, что бросила Мела или что снова просила наркотики. Он был готов выслушать любые ее слова, лишь бы через несколько минут увидеть ее живой, сидящей где угодно, на лавке, на остановке, хоть прямо посреди тротуара. Лишь бы не там, где слишком легко было снова потерять себя.