Раздорница
Они вышли из машины и направились к подъезду. Валентин шел впереди, уверенно, не оглядываясь, держа в руке портфель Жени, будто это было само собой разумеется. Женя и Хэнк шли чуть позади, и как только дверь подъезда захлопнулась за ними, отрезая шум улицы, атмосфера сразу стала тише, камернее.
Женя, будто расслабившись, вдруг слегка толкнула Хэнка плечом, а потом незаметно подставила ногу.
Боря успел заметить движение и ловко перескочил через ее подножку.
— Не выйдет, — тихо сказал он, сдерживая улыбку.
Женя фыркнула и тут же попыталась снова. На этот раз быстрее.
Хэнк снова увернулся, чуть подпрыгнув.
— Ты че, серьезно? — прошептал он, глядя на нее с легким удивлением.
— Ага, — так же тихо ответила она, уже с улыбкой.
В этом было что-то очень простое, почти детское, но в то же время свое, привычное. Как будто между ними ничего не изменилось, как будто не было ни ссор, ни боли, ни всего того, через что они прошли.
Они поднялись на первый пролет, и Хэнк, чуть посерьезнев, спросил:
— Ты на вечеринку пойдешь?
Женя сразу перестала дурачиться. Ее лицо на секунду стало спокойным, даже чуть уставшим.
— Вряд ли, — ответила она. — Меня не отпустят.
Боря кивнул, будто ожидал такого ответа, но на этом не остановился. Он ускорил шаг и поравнялся с Валентином.
— А можно спросить? — обратился он к нему. Валентин слегка повернул голову.
— Ну?
— Вы отпустите Женю вечером? Мы хотели пойти... ну, в честь первого сентября. Там будут все из параллели. Я прослежу за ней, честно. И приведу домой во сколько скажете.
Женя замерла на месте, наблюдая за этим разговором, не вмешиваясь. Внутри что-то напряглось, она не была уверена, чем это закончится.
Валентин остановился. Сначала посмотрел на Хэнка, внимательно, оценивающе. Потом перевел взгляд на Женю.
Она стояла чуть ниже на ступеньке, смотрела на него и старалась не выдавать никаких эмоций.
Несколько секунд отец молчал.
— К девяти, — наконец сказал он. — Чтобы была дома, — Хэнк сразу кивнул.
— Спасибо.
В его голосе не было лишней радости, но было искреннее облегчение. Женя едва заметно выдохнула.
Они продолжили подниматься. На этаже Хэнка он вдруг остановился и повернулся к ней.
— Подожди секунду, — сказал он.
И, не дожидаясь ответа, быстро открыл дверь в свою квартиру и скрылся внутри. Женя осталась стоять на лестничной площадке. Валентин тоже остановился рядом, молча, держа ее портфель. В подъезде было тихо. Через несколько секунд дверь снова открылась, и Хэнк вышел обратно. В руках у него был ее дневник, розовый, чуть помятый по углам.
Он подошел к ней и протянул его.
— Держи.
Женя посмотрела на дневник, потом на него. В глазах мелькнуло что-то теплое, почти благодарное.
Она взяла его.
— Спасибо, — тихо сказала она. Боря кивнул, чуть отводя взгляд, будто не хотел делать из этого большого момента.
— Я зайду за тобой в шесть.
Женя улыбнулась. Легко, по-настоящему.
— Хорошо.
Он еще секунду посмотрел на нее, потом развернулся и зашел обратно в квартиру.
Женя проводила его взглядом, после чего повернулась и вместе с отцом продолжила подниматься выше. На душе стало странно спокойно. И немного теплее.
К бухте они подошли еще засветло, хотя вечер уже ощутимо вступал в свои права. Было около семи, солнце медленно опускалось к линии горизонта, окрашивая небо в мягкие розово-оранжевые оттенки. Ветер с моря был прохладным, но не холодным, таким, от которого не мерзнешь, а просто ежишься и глубже кутаешься в одежду.
Музыку было слышно еще с дороги, ведущей вниз. Глухие басы смешивались с голосами, смехом, криками, все это сливалось в живой, хаотичный шум, который сразу давал понять: людей уже много.
Когда они вышли к самой бухте, перед ними открылось знакомое место, но сейчас оно выглядело совсем иначе. На песке уже собралась толпа подростков: кто-то стоял компаниями, кто-то сидел у воды, кто-то ходил с бутылками в руках. Чуть в стороне уже развели костер, огонь только разгорался, еще не был большим, но уже трещал, выбрасывая редкие искры.
Женя шла чуть впереди, рядом с Мелом. На ней был белый лонгслив, короткая желтая юбка с рюшами, которая при каждом шаге слегка колыхалась, и сверху белая ветровка. Та самая, которую Рита принесла с собой вместе с юбкой и буквально заставила ее надеть, не слушая никаких возражений.
— Ты в этом замерзнешь, — сказала она тогда, протягивая ветровку.
И теперь Женя была ей за это благодарна, ветер у воды ощущался сильнее.
Рита шла рядом, периодически поправляя волосы, Киса и Хэнк что-то обсуждали между собой, а Мел время от времени поглядывал на Женю, будто все еще не мог до конца поверить, что они снова идут вместе вот так, спокойно, без напряжения.
Когда они приблизились к основной толпе, оттуда навстречу вдруг вышла Анжела.
Она заметила их почти сразу. Ее взгляд скользнул по всем, но задержался на Меле. На губах появилась знакомая, уверенная улыбка, и она направилась прямо к ним, не спеша, как будто точно знала, что ее заметят. Но первой ее заметила Женя.
И внутри что-то резко сжалось. Она не стала раздумывать. Просто шагнула ближе к Мелу, взяла его под руку, чуть крепче, чем обычно и сразу повела вперед, прямо вглубь толпы.
— Пойдем, — сказала Женя быстро, даже не глядя на него.
Егор чуть замешкался от неожиданности, но послушно пошел за ней. Он не успел обернуться, не успел заметить, кто именно шел к ним, его внимание переключилось на Женю, на ее резкое движение, на то, как она будто торопится.
Рита на секунду обернулась, заметила Анжелу и все поняла без слов. Она лишь усмехнулась про себя и пошла следом за подругой.
Киса и Хэнк тоже не стали задерживаться. Они переглянулись, но ничего не сказали, просто двинулись за остальными, не желая разбиваться на части и оставаться в стороне.
В толпе сразу стало шумнее, теснее. Музыка била в уши, кто-то смеялся рядом, кто-то уже танцевал прямо на песке. Свет костра начал цеплять лица, делая их ярче, живее. Женя не отпускала руку Мела, будто боялась, что если отпустит, что-то пойдет не так. И только когда они окончательно смешались с людьми, затерялись среди голосов и движения, она чуть замедлилась, но руку так и не отпустила.