Торг
Прошла неделя.
Комната почти не изменилась, та же кровать, та же тумбочка, тот же запах, только теперь он был тяжелее, гуще, как будто в воздухе застряло что-то липкое и неприятное. Окно было приоткрыто, но это почти не помогало.
Женя лежала на кровати, скрючившись, подтянув колени к груди, и дрожала. Не просто слегка, ее трясло волнами, от которых подергивалось все тело. Волосы прилипли к вискам, лицо было бледное, губы сухие, а глаза слишком живые, дерганые.
Хэнк сидел рядом на стуле, чуть сгорбившись, упершись локтями в колени, и не сводил с нее взгляда. Он уже не пытался отвлечься, не смотрел в телефон, не отворачивался. Просто следил за каждым ее движением, как будто боялся, что если отвернется, станет хуже
Хотя куда еще хуже.
— Хэнк... — голос у нее был хриплый, срывающийся. — Ну пожалуйста...
Боря закрыл глаза на секунду, медленно выдохнул и покачал головой, даже не глядя на нее.
— Нет, — Женя резко дернулась, будто его ответ физически ее задел.
— Да ты издеваешься... — она попыталась приподняться, но тут же зажмурилась, схватившись за живот. — Мне больно, блять... ты вообще понимаешь?!
Он молчал. Понимал. И именно поэтому не соглашался.
Женя застонала, скатываясь на бок, сжимая руками простыню так, что побелели пальцы. Потом резко повернула голову к нему, и в ее взгляде было уже не только страдание, там появилась злость.
— Ты специально, да? — голос стал громче, резче. — Тебе нравится на это смотреть? —Хэнк поднял на нее глаза, устало, тяжело.
— Прекрати.
— Нет, ты прекрати! — она почти сорвалась на крик. — Ты сидишь тут и делаешь вид, что спасаешь меня, а сам... сам просто смотришь, как мне хуево!
Он сжал челюсть. Каждое слово било точно. Потому что звучало почти как правда.
Женя резко села, но тут же зашипела от боли и согнулась пополам. Дыхание сбилось, стало рваным. Она закрыла лицо руками, но через секунду снова посмотрела на него, уже с другой эмоцией. Сломанной.
— Хэнк... ну пожалуйста... — тише, почти шепотом. — Хоть чуть-чуть... я не выдержу...
Он отвел взгляд. Вот это было хуже всего. Не крики. Не оскорбления. А вот это. Когда она просила. Когда голос становился таким тихим, слабым, почти детским. Боря провел рукой по лицу, медленно, будто пытаясь стереть это все.
— Нет, Жень.
Она замерла на секунду. А потом в ее глазах что-то резко поменялось.
— Сука ты, — тихо, но с такой злостью, что это прозвучало сильнее крика. Она дернулась к нему и толкнула его в плечо. Слабо, неуверенно, но с намерением. Хэнк даже не сдвинулся. — Ты просто... просто хочешь, чтобы я сдохла тут, да? — Женя снова ударила его, уже сильнее. — Чтобы потом ходить и говорить, что пытался помочь?! — он перехватил ее за запястья, не резко, но крепко, чтобы она перестала бить.
— Успокойся.
— Отпусти меня! — она дернулась, но сил не хватало. — Отпусти, блять!
Женя начала вырываться, но через пару секунд просто обмякла, словно силы закончились в один момент. Голова опустилась, плечи затряслись. И она заплакала. Не тихо. Не аккуратно. А с надрывом, срываясь на всхлипы, которые буквально выворачивали изнутри.
Хэнк отпустил ее руки. Он смотрел на нее и чувствовал, как внутри все сжимается. Это было невыносимо. Смотреть, как человек разваливается у тебя на глазах. И понимать, что ты мог бы это прекратить. Одним действием. Одним чертовым решением. Боря сжал кулаки. Потому что знал, это не прекратит. Это просто отложит. Сделает хуже.
Женя, всхлипывая, снова потянулась к нему, уткнулась лбом ему в плечо, цепляясь за его футболку.
— Хэнк... я правда не могу... — голос дрожал. — Я с ума сойду...
Он замер. Руки сами дернулись, будто хотели обнять ее. Но он сдержался. Сидел неподвижно. Только дыхание стало тяжелее. В голове всплывали строки из дневника.
«Я готова унижаться, врать, просить...»
Вот оно. Прямо сейчас. Перед ним. И от этого было еще хуже. Потому что это не просто слова. Это реальность.
Хэнк опустил взгляд на нее. На то, как она цепляется за него, как дрожит, как ломается.
И тихо, почти неслышно сказал:
— Я не дам тебе это.
Она дернулась, будто его слова снова ее ударили. Отстранилась резко, глядя на него с ненавистью.
— Тогда вали отсюда! — крикнула она, срываясь. — Не нужен ты мне тут!
Он не двинулся. Она схватила подушку и кинула в него. Слабо, но со всей злостью, что у нее осталась.
— Пошел нахуй, Хэнк! — голос сорвался окончательно.
Боря сидел. Молча. Принимая это. Потому что понимал, это не она. И в то же время. Это тоже она. И от этого было больнее всего.
Он снова посмотрел на нее, на то, как она скрутилась на кровати, снова сжимаясь от боли, и впервые за все это время почувствовал не просто тяжесть. А страх. Что если он не выдержит. И однажды все-таки сломается. И тогда уже никто ее не остановит.
Женя какое-то время просто лежала, тяжело дыша, глядя в потолок мутным, уставшим взглядом. Слезы все еще катились по вискам, но она уже не всхлипывала так громко, будто внутри на секунду стало тише. Только тело все равно подергивалось, не давая ей ни на секунду расслабиться. Потом она медленно повернула голову к Хэнку. Смотрела на него долго. Прищурено. Как будто пыталась понять что-то важное.
— Зачем ты вообще пришел... — голос был хриплый, уставший, без прежнего надрыва, но с неприятной резкостью.
Хэнк не сразу ответил. Он сидел так же, чуть сгорбившись, и смотрел на нее спокойно, хотя внутри уже все было напряжено.
— Твой отец попросил, — наконец сказал он. Женя криво усмехнулась.
— Ну да... — протянула она, отворачиваясь на секунду, а потом снова глянула на него. — Спелись, значит, — в ее голосе появилась язвительность, липкая, неприятная. — Прям команда спасателей, да? — Женя хмыкнула. — Один держит, второй следит, чтобы не сдохла.
Хэнк ничего не ответил. Даже не дернулся. Он уже привык к таким словам. Но легче от этого не становилось. Женя еще пару секунд смотрела на него, будто ждала реакции, но не дождавшись, резко выдохнула и уставилась в потолок. Тишина повисла между ними тяжелая, давящая. И вдруг она снова повернулась к нему. На этот раз ее взгляд был другим. Более внимательным. С каким-то холодным интересом.
— Слушай... — тихо начала Женя. — А ты меня любишь?
Вопрос прозвучал слишком прямо. Боря замер. На секунду. Совсем короткую. Но достаточную, чтобы внутри все неприятно сжалось. Он смотрел на нее, не отводя взгляда, и понимал, что сейчас лучше промолчать. Но не смог.
— Люблю, — сказал он ровно.
Без пафоса. Просто факт. Женя медленно кивнула. Как будто именно этого и ждала. И уголок ее губ чуть дернулся.
— Тогда... — она чуть приподнялась на локтях, морщась от боли, но не обращая внимания. — Тогда в чем проблема, Хэнк? — Боря уже понял, куда это идет. И внутри все сжалось сильнее. — Дай мне чуть-чуть, — продолжила она, глядя прямо на него. — Если любишь, ты не можешь отказать.
Он резко выдохнул. Отвел взгляд.
— Это не так работает.
— Да ну? — она усмехнулась, но в голосе уже проскальзывало раздражение. — А как тогда? Смотреть, как мне хуево, и строить из себя правильного?
Хэнк молчал. Женя чуть подалась вперед, ближе к нему, ее глаза стали цепкими, давящими.
— Ты же сам сказал, что любишь, — тише, но жестче. — Значит, хочешь, чтобы мне было хорошо, — он сжал кулаки.
— Это не сделает тебе лучше.
— Сделает, — перебила она резко. — Прямо сейчас сделает.
Женя смотрела на него, не моргая. Давила. И Боря это чувствовал. Каждое слово, как нажим. Точный. Продуманный.
— Хочешь, — она вдруг смягчила голос, почти шепотом. — Хочешь, я буду с тобой? — Хэнк замер. Будто его ударили.
— Что? — тихо переспросил он, хотя прекрасно услышал. Женя чуть улыбнулась, но эта улыбка была странной, кривой.
— Ну а что, — пожала плечами, морщась от очередной волны боли. — Ты же этого хочешь, — она смотрела на него внимательно, изучающе. — Будем встречаться... только дай мне сейчас.
В комнате стало как будто тише. Даже ее тяжелое дыхание на секунду отступило на второй план. Хэнк смотрел на нее и не мог сразу ничего сказать. Внутри все сжалось в один тугой ком. Потому что да. Он хотел. Хотел этого давно. И она это знала. И сейчас просто использовала. Он медленно покачал головой. Не сразу. Будто это движение далось ему с усилием.
— Ты сейчас серьезно? — голос стал тише, но в нем появилась жесткость. Женя раздраженно выдохнула.
— А что такого? — она дернула плечом. — Всем же проще будет.
Он усмехнулся. Коротко. Глухо.
— Проще? — повторил Боря.
Женя не ответила. Просто смотрела. Ждала. И в ее взгляде не было уже ни смущения, ни сомнения. Только расчет. И боль.
Хэнк провел рукой по лицу, медленно, задержав ладонь на глазах. Потому что это было слишком. Больше, чем он ожидал.
— Ты сейчас... — он опустил руку, посмотрел на нее, — Ты просто торгуешься.
Женя нахмурилась.
— Да не похуй ли? — резко бросила она. — Тебе результат важен или нет?
Боря смотрел на нее еще несколько секунд.
— Нет, Жень, — сказал он тихо. Она замерла.
— Нет? — переспросила Женя, уже с раздражением.
— Нет, — повторил он.
И на этот раз тверже. Женя смотрела на него еще секунду. Потом ее лицо резко изменилось. Снова. Как будто все внутри щелкнуло.
— Тогда иди нахуй, — тихо, но зло сказала она, отворачиваясь к стене.
И в этот раз в ее голосе не было ни просьбы, ни попытки удержать. Только злость. И что-то еще. Очень похожее на разочарование. Хэнк не ответил. Он просто сидел рядом.
