Предатель
День тянулся вязко и тяжело, как будто время само устало двигаться. Женя лежала на кровати, закинув одну ногу на другую, телефон держала перед лицом, но взгляд скользил мимо, она не читала, просто водила пальцем по экрану. В комнате было душно, шторы почти закрыты, свет пробивался полосами, пыль лениво висела в воздухе.
Когда дверь открылась, она сначала даже не сразу отреагировала.
— Жень, к тебе, — донеслось из коридора.
И через секунду в дверях появился Хэнк.
Она резко подняла голову, и будто переключилась.
— О, — голос сразу ожил. — Наконец-то хоть кто-то пришел.
Женя вскочила с кровати слишком быстро, почти сорвавшись, и пошла к нему. Подошла вплотную и обняла, крепко, резко, без паузы.
— Я тут с ума уже схожу, — пробормотала она в плечо.
Боря застыл. Руки легли ей на спину, но внутри все напряглось.
Слишком знакомо. Слишком близко. Слишком больно.
Вспомнил ночь. И резко стало не по себе. Он выдохнул, сдержанно, почти незаметно.
Женя отстранилась, улыбаясь, будто ничего в мире не происходило. И вот тогда Хэнк посмотрел на нее внимательно. Слишком внимательно. Движения. Глаза. Эта странная легкость.
— Ты под кайфом, — сказал он спокойно. Женя сразу закатила глаза.
— Да не-е-ет, — протянула она с насмешкой. — У меня уже ничего нет.
— Жень, — Боря чуть нахмурился. — Я тебя не первый год знаю. У тебя слишком хорошее настроение для человека, который два дня ничего не принимал.
— Господи, — фыркнула Женя, отворачиваясь. — Началось, — он сделал шаг ближе.
— Отдай остатки, — подруга резко повернулась к нему.
— Ты серьезно сейчас? — голос стал жестче. — Хэнк, ты вообще кто такой, чтобы мне указывать?
— Либо ты сейчас сама отдаешь, либо я переворачиваю тут все, — он не повысил голос.
— Да переворачивай, — зло бросила она. — Ничего ты не найдешь.
— Проверим.
Боря пошел к тумбочке у кровати. Женя мгновенно сорвалась с места, толкнула его в плечо.
— Не лезь, — сказала она резко, вставая перед ним. Он посмотрел на нее.
— Отойди.
— Нет.
Женя стояла вплотную, сжатая, злая, взгляд колючий. Хэнк на секунду замолчал, потом тихо сказал:
— Я сейчас позову твоего отца.
Женя дернулась.
— Ты не посмеешь, — он сделал шаг в сторону выхода. — Хэнк, — уже громче, с напряжением. — Не надо.
Боря не остановился. Дверь хлопнула.
Женя осталась одна на пару секунд и за это время успела выругаться вслух, резко пройтись по комнате, сжать волосы руками.
— Тварь...
Когда он вернулся с Валентином, она уже стояла у кровати, напряженная, злая. Отец зашел быстро, взгляд тяжелый.
— Где? — коротко спросил он.
— Да пусть ищет, — язвительно бросила Женя. — Герой нашелся.
Валентин схватил ее за руку и потянул к двери.
— Со мной постоишь.
— Отпусти! — она дернулась, пытаясь вырваться. — Вы вообще оба охренели?!
Отец держал крепко. Хэнк молча начал искать.
Тумбочка. Он вытащил все, зарядки, какие-то мелочи, бумажки, все на пол.
— Да давай, — язвила Женя, дергаясь в руках отца. — Может, еще стены разломаешь? Там точно клад!
Боря не реагировал.
Кровать. Подушки на пол.
— Идиот, — бросила она. — Серьезно думаешь, что я настолько тупая?
Шкаф. Он начал вытаскивать одежду, проверять карманы.
— Да копайся, копайся, — зло продолжала она. — Может, самооценка поднимется.
Валентин сильнее сжал ее руку, когда она снова попыталась вырваться.
— Отпусти меня! — почти крикнула она.
Хэнк продолжал. Молча. Спокойно. И это ее бесило еще больше.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — голос уже дрожал от злости. — Ты мне жизнь ломаешь, понял?
Он остановился. Посмотрел на нее. И в этот момент вспомнил. Матрас. Под матрасом Женя прятала свой личный дневник. Об этом она рассказывала полтора года назад.
Боря перевел взгляд на кровать. Женя сразу это уловила. И резко напряглась.
— Даже не думай, — сказала она тихо, но с угрозой. Он подошел к кровати. — Хэнк, не надо, — уже громче. — Ты мудазвон, — выплюнула девушка.
И в этом было все.
Хэнк резко поднял матрас. Пакетики посыпались на пол. Тихий звук. И дневник, старый, забытый.
Комната будто замерла. Женя замолчала на секунду. Потом резко дернулась.
— Сука...
Он наклонился, собрал пакетики. Выпрямился. Валентин протянул руку.
— Давай.
Боря отдал. Женя в этот момент уже не сдерживалась.
— Доволен?! — выкрикнула она. — Ты этого хотел?! — дергалась, пыталась вырваться, голос стал резким, злым, почти срывался. — Ты мне жизнь портишь! Слышишь?! Ты все ломаешь!
Слова били. Жестко. Без фильтра. Но Хэнк не ответил. Он просто смотрел на нее. Спокойно. Тяжело. Понимая, что сейчас говорит не она.
Комната постепенно возвращалась в порядок.
Хэнк молча поднял матрас, аккуратно уложил его обратно, разгладил руками, будто это имело значение. Потом потянул на себя одеяло, расправил складки, поправил подушки, одну за другой, медленно, сосредоточенно. Движения были спокойные, почти механические. Лишь бы не смотреть на нее.
Женя сидела на полу у противоположной стены, спиной упираясь в холодную поверхность. В руках ее старый дневник. Она листала его быстро, нервно, будто искала что-то конкретное. Страницы шуршали, пальцы цеплялись за края. Иногда останавливалась, пробегала глазами по строчкам и лицо на секунду менялось. Потом снова перелистывала дальше.
Боря украдкой бросил взгляд. И тут же отвернулся.
Женя резко захлопнула дневник. Кинула его рядом с собой на пол.
— Хэнк, — сказала она вдруг, голос стал тише, но в нем сквозила злость. — Ты хочешь, чтобы я страдала?
Он не ответил. Даже не посмотрел. Только перешел к тумбочке, начал собирать все, что вывалил оттуда, зарядки, бумажки, какие-то мелочи. Складывал обратно, по одному, стараясь не спешить.
— Ты вообще знаешь, как это? — продолжила она. — Когда ломка начинается? Хэнк сжал челюсть. Но продолжил складывать. — Серьезно, — ее голос стал резче. — Ты бы попробовал. Я бы посмотрела, как ты будешь корчиться.
Он закрыл ящик тумбочки. Наконец повернулся к ней.
— Это для твоего же блага, — сказал Боря спокойно, но в голосе появилась усталость. Женя коротко усмехнулась.
— Да ебала я такие блага.
Тишина повисла. Хэнк медленно подошел к ней и опустился рядом на пол. Не слишком близко. Но и не далеко. Посмотрел на нее. Долго.
— Жень... — начал он, тише. — Пора заканчивать с этим всем.
Она посмотрела на него в ответ. Без улыбки. Пусто. Потом резко поднялась на ноги.
— Свали отсюда, — бросила Женя, не глядя.
Прошла к кровати и почти сразу улеглась, отвернувшись к стене, натянула одеяло. Хэнк остался сидеть на полу. Не двигаясь. Несколько секунд. Слова застряли где-то внутри, не находя выхода.
— Возьми дневник, — донеслось от нее, глухо, из-под одеяла. — Почитай на досуге. Может, поймешь какого это.
Он медленно повернул голову. Дневник лежал рядом. Старый. Потрепанный. Боря потянулся, взял его в руки. На секунду задержал взгляд на обложке. Потом поднялся. Стоял, не зная, что еще сказать. И все-таки сказал:
— Я буду рядом... — тихо. — В твои... тяжелые дни. Если ты захочешь.
Ответа не последовало. Женя даже не повернулась. Он еще секунду постоял. Потом развернулся и вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась. И только тогда стало слышно, как в комнате снова стало слишком тихо.