Зависимость
Второй день тянулся бесконечно. Женя почти не вставала с кровати. Простыня сбилась в ком, одеяло было где-то в ногах, подушка мокрая, то ли от пота, то ли от слез. В комнате стоял тяжелый, застоявшийся воздух, как будто даже дышать им было трудно.
Ее ломало. Не просто плохо, выворачивало изнутри. Тело будто перестало принадлежать ей. Руки дрожали, пальцы сводило, ноги сами по себе дергались, не находя места. То жар накатывал волной, и кожа становилась липкой, как после бега, то резко пробирал холод, и она сжималась, пытаясь укрыться хоть чем-то. Но хуже всего было внутри.
Тянущее, глухое, постоянное ощущение, будто чего-то жизненно важного не хватает. Как будто ее изнутри вывернули и оставили пустой. И эта пустота кричала.
Нужно еще.
Женя сжала зубы, уткнувшись лицом в подушку.
— Блять... — выдохнула сквозь них.
В животе скрутило. Резко. Она сорвалась с места, едва успев дотянуться до тазика у кровати. Ее вырвало. Сильно, до слез, до дрожи, до того, что перехватывало дыхание. Женя закашлялась, держась за край тазика, пальцы побелели от напряжения. Слезы текли сами. Она даже не сразу поняла, от боли или от этого состояния.
Когда отпустило, Женя обессиленно опустилась обратно на кровать, подтянула ноги к себе, сжалась в комок.
— Пожалуйста... — прошептала она сама себе, не понимая, к кому обращается.
Но ответ был один.
Нужно.
Женя потянулась к телефону. Руки тряслись так, что она едва попала по экрану. Нашла номер. Хэнк.
Гудки. Он ответил почти сразу.
— Да?
— Хэнк... — голос сорвался, получился хриплый, слабый. — Пожалуйста... принеси хоть чуть-чуть...
Пауза.
— Нет, — коротко ответил он.
— Пожалуйста, мне очень плохо... — она уже почти шептала, сбиваясь. — Я не могу...
— Жень, нет, — голос у него был жесткий. — Я не буду тебе это приносить.
Женя резко выдохнула. Злость вспыхнула мгновенно, перекрывая все.
— Да пошел ты нахуй, — выплюнула она и сбросила звонок.
Телефон чуть не выскользнул из рук. Женя тут же набрала следующий номер. Гендос.
Дольше гудки.
— Алло?
— Гендос... — голос уже дрожал. — Принеси... пожалуйста... хоть немного...
— Нет, Жень.
— Мне плохо, слышишь?! — она повысила голос, но он тут же сорвался.
— Я знаю, — ответил он. — Но нет.
Звонок оборвался. Женя зажмурилась. Стиснула зубы. Телефон снова оказался в руках. Она пролистала контакты. Мел.
Имя ударило. Внутри что-то резко сжалось.
Перед глазами всплыло: ссора, слова, как она отвернулась, как он смотрел.
Женя судорожно вдохнула. Стало еще хуже. Не только физически. Она быстро пролистнула дальше.
Киса. Последний. Женя уставилась на имя несколько секунд.Потом нажала.
Гудки. Долго. Слишком долго. Она уже хотела сбросить.
— Да?
— Киса... — голос сломался сразу. — Пожалуйста... — он молчал. — Мне очень плохо... — она уже почти рыдала. — Принеси... хоть чуть-чуть... я тебя прошу...
— Нет, — ответил Ваня. Тихо. Но твердо. Женя всхлипнула.
— Пожалуйста... — слова путались, слезы текли. — Я не могу... мне больно...
— Жень, нет.
— Пожалуйста... — она уже не контролировала голос. — Я умоляю тебя...
Женя закрыла лицо рукой, но рыдания все равно вырывались. Громко. С надрывом.
— Мне очень плохо... — повторяла она. — Я не выдержу...
Пауза. Долгая.
С другой стороны трубки стало тихо. Слишком тихо. Киса слушал. И это было слышно.
— Киса... — она почти задыхалась. — Пожалуйста...
Тишина. И потом:
— Ладно, — Женя замерла. — Я принесу.
Она резко вдохнула. Как будто воздух вернулся.
— Спасибо... — прошептала Женя, захлебываясь слезами. — Спасибо... спасибо тебе...
— Но это последний раз, — сказал он. Она почти не слушала.
— Спрячь хорошо... — быстро добавила Женя, уже торопясь. — Пожалуйста... он все проверяет... отец все вывернет...
— Я понял.
Она кивнула, хотя он не видел.
— Спасибо...
Звонок закончился.
Женя уронила телефон рядом с собой и закрыла лицо руками. Слезы все еще текли. Но теперь в них было что-то другое. Не только боль. Ожидание.
Дверь в комнату открылась тихо, почти незаметно. Женя сначала даже не поняла, просто услышала щелчок, скрип, и резко повернула голову. В дверях стоял Киса. И в этот момент ее будто сорвало.
Она резко села, потом вскочила с кровати, слишком резко, слишком неуверенно. Ноги подкосились, она споткнулась о край ковра, чуть не упала, но все равно пошла вперед, шатаясь, цепляясь рукой за стену.
— Киса... — голос дрожал, сбивался.
Он сразу шагнул к ней навстречу и поймал еёе за локоть, удерживая, чтобы она не рухнула.
— Осторожно, — пробормотал он. Но Женя даже не обратила внимания. Схватилась за него сильнее.
— Ты принес? — сразу, без паузы, глядя ему в лицо. — Принес?
Ваня поморщился. Оглядел комнату. Сморщил нос.
— У тебя тут воняет пиздец, — сказал он, и, не отвечая на вопрос, повел ее за собой к окну.
Женя едва поспевала, почти повиснув на его руке. Киса открыл окно, впустив внутрь прохладный воздух.
— И, кстати, — добавил он, чуть усмехнувшись. — Твой батя мне носки проверял. Спасибо, что хоть в трусы не полез, — Женя резко дернула рукой, вырываясь.
— Ты принес или нет?! — почти крикнула она, голос сорвался.
Ее трясло. Не от злости уже, от всего сразу. Ваня закатил глаза.
— Серьезно? — он посмотрел на нее с раздражением. — Это вообще дружба, по-твоему? — Женя смотрела на него, тяжело дыша. — Я к тебе пришел, — продолжил Киса, голос стал жестче. — Через твоего батю прошел, который меня чуть не прожег взглядом. А тебе вообще похуй. Тебе только одно надо.
Она стояла, сжав плечи, губы дрожали. И вдруг слезы снова потекли.
— Мне плохо... — выдохнула Женя, и голос окончательно сломался. — Мне сначала надо... а потом... я с тобой буду... сколько хочешь...
Она закрыла лицо руками, зарыдала, уже не сдерживаясь, вслух, тяжело, надрывно. Ваня на секунду замолчал. Смотрел на нее. И в этом взгляде уже не было раздражения. Только усталость. Он медленно сунул руку в трусы, достал небольшой пакетик. Протянул.
Внутри был один косяк. Женя убрала руки от лица. Посмотрела. Сначала на пакетик. Потом на него. И в ее взгляде мелькнуло что-то почти обиженное.
— Ты серьезно? — голос сорвался. — Ты только эту хуйню принес? — она шагнула ближе. — Ты издеваешься надо мной? — Киса сразу нахмурился.
— Скажи спасибо, что вообще принес, — ответил он резко. — Не хочешь, заберу обратно.
Ваня начал убирать пакетик назад. Но Женя резко перехватила его руку. Сжала. Сильно.
— Нет... — быстро сказала она, почти испуганно. — Спасибо... спасибо...
Она вырвала пакетик из его руки, прижала к себе, будто это было что-то жизненно важное. И в этом моменте было все. Не радость. Не облегчение. А зависимость.
Та, которая делает человека слабым, злым, отчаянным. Та, из-за которой он готов унижаться, умолять, цепляться за любого, кто может дать хоть что-то.
Женя стояла, сжимая этот маленький пакетик, будто он мог спасти ее. А на самом деле, только глубже затягивал.
__________________________________
Не употребляйте наркотики