Судья
Они заметили ее почти одновременно. Сначала силуэт у автобуса. Потом движение. Лера обняла Женю, Костя что-то сказал на прощание, и через минуту автобус уже начал отъезжать. Женя стояла, провожая его взглядом, щурясь от солнца, слегка покачиваясь на месте, то ли от усталости, то ли от вчерашнего. А потом развернулась и пошла прочь.
— Пошли, — коротко сказал Киса, уже вставая.
Они двинулись за ней быстро, почти не переглядываясь.
Женя свернула за угол здания, и когда они ускорились, чтобы не потерять ее из виду, она вдруг обернулась. И увидела их. На секунду замерла. А потом резко развернулась и побежала.
— Блять, — выдохнул Киса и рванул первым.
Хэнк с Гендосом тоже ускорились, но Ваня был быстрее. Он догнал ее буквально через несколько метров, вытянул руку и схватил за ворот футболки сзади, резко дернув на себя.
Женю потянуло назад, она потеряла равновесие и врезалась спиной в его грудь. Резко. Близко. На долю секунды Женя замерла. В голове вспыхнула ночь. Кровать. Те же руки. То же расстояние.
Щеки предательски потеплели, и внутри мелькнуло что-то неприятно знакомое, легкое, неконтролируемое возбуждение, которое она тут же попыталась задавить.
— Куда побежала? — выдохнул Киса ей почти в ухо, все так же удерживая за ворот.
Хэнк и Гендос подошли к ним.
Гена, будто сглаживая ситуацию, усмехнулся:
— Ты че убегаешь? Не рада нас видеть?
Женя вывернулась чуть в сторону, насколько позволяла хватка, посмотрела на них.
— А вы че догоняете? — ответила она. — Я испугалась, — Ваня фыркнул.
— Пизданул бы, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Да жалко. Обидишься.
Женя посмотрела на него и вдруг улыбнулась, странно, чуть криво, но без злости. Это только сильнее раздражало.
— Давай, — продолжил Киса уже серьезнее. — Возвращай наркоту, пока я сам не полез в твои карманы, — Женя тут же включила невинность.
— Я не понимаю, о чем ты, — сказала она. — Я тебе еще ночью все отдала.
Хэнк тяжело выдохнул. Ему было сложно даже смотреть на это. На то, как Киса держит ее так близко. На то, как она стоит рядом с ним, слишком рядом. На то, как спокойно между ними это все происходит. В груди неприятно сжалось.
— Жень, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Хватит. Верни, — Боря посмотрел на нее прямо. — Ты уже перегибаешь, — Женя закатила глаза, сделала уставшее лицо, будто ее достали.
— Господи...
Она сунула руку в карман, достала пакетики и, не глядя, кинула их в сторону Хэнка. Он машинально перехватил, но тут же передал Гендосу.
— Держи, — коротко сказал он.
Гендос быстро огляделся по сторонам, будто проверяя, не смотрит ли кто, и убрал все в карман.
— Все? — сказала Женя, дернувшись. — Отпускай, — но Киса даже не подумал ослабить хватку.
— Нет, — спокойно сказал он. — Не отпущу, — она нахмурилась.
— В смысле?
— В прямом, — ответил Ваня. — Сейчас все вместе идем к тебе домой, — он чуть сильнее потянул ее за ворот, заставляя сделать шаг. — И Хэнк лично отдает тебя родителям.
Женя резко замерла. Глаза расширились.
— Вы серьезно? — в голосе появилась злость. — Это вообще подло.
— Не знаю, — пожал плечами Киса. — Мне норм.
И снова подтолкнул ее вперед, не отпуская. Женя дернулась, но вырваться не получилось. Хэнк шел рядом. И ему было тяжело. Слишком близко все происходило. Слишком наглядно. Каждое движение Кисы рядом с ней цепляло. Каждый ее взгляд, каждое слово. И при этом, он понимал, что они делают правильно. Что так надо. Но от этого легче не становилось. Боря смотрел на Женю, злую, упрямую, живую, и внутри все сжималось. Потому что удержать ее можно было только так. Через силу.
У двери квартиры Хэнк остановился и развернул Женю к себе, все еще держа ее за локоть. Хватка была не грубой, но уверенной, такой, из которой не вырвешься просто так.
Женя подняла на него взгляд. И в этом взгляде уже не было ни дерзости, ни той легкой усмешки, что была на улице. Только тревога. Почти детская.
— Хэнк... — тихо начала она. — Ну отпусти меня, а?
Он молчал. Смотрел на нее. Слишком внимательно. В голове крутилось другое. Совсем другое.
Почему Киса?
Как это вообще произошло?
Она правда... сама?
Вопросы давили, рвались наружу, но Боря их сдержал. Потому что если спросит, придется признать, что он все знает. А этого он не хотел.
Не хотел ставить ее в это положение. Не хотел видеть, как она будет оправдываться. Или хуже, как ей станет все равно.
— Пожалуйста, — продолжила Женя, уже мягче, почти жалобно. — Ты не понимаешь... если не рехаб, то дома запрут. Серьезно, — Хэнк чуть нахмурился.
— Может, и полезно будет, — коротко ответил он.
И, не давая себе времени передумать, постучал в дверь. Женя в этот момент будто вся сжалась. Резко. Как пружина. В глазах мелькнул настоящий страх.
— Хэнк, нет... — выдохнула она и дернулась в сторону, пытаясь вырваться.
Но он не отпустил. Наоборот, перехватил ее крепче, притянул к себе, обхватив за талию. Женя уткнулась ему в грудь, дернулась еще раз, но уже слабее. И в этот момент все стало слишком близко. Ее дыхание. Ее запах. Ее тепло. Хэнк замер на секунду. И вдруг поймал себя на мысли, от которой стало одновременно больно и спокойно. Он бы так стоял вечно. Просто держал ее. Не отпускал. Чтобы она не убегала никуда.
Дверь открылась. Резко. На пороге появился Валентин. Он сразу занял все пространство, высокий, массивный, с тяжелым взглядом. Тень от него легла прямо на них. Он посмотрел на Женю. И его лицо изменилось. Глаза расширились.
— Ты где шлялась? — жестко спросил он.
Потом перевел взгляд на Хэнка. Боря сразу выпрямился, отпустил Женю, будто его поймали на чем-то лишнем.
— Я... — он даже не дал себе секунды подумать. — Я сам ее впервые за эти две недели вижу. Сразу привел.
Слова вылетели быстро. Почти оправдательно. Валентин смотрел на него еще секунду, потом кивнул. Без лишних вопросов.
Схватил Женю за руку. Грубо.
— Пошла, — коротко бросил он.
Женя дернулась, но он уже потянул ее внутрь. Почти втолкнул в квартиру. Она только успела обернуться, на долю секунды. И дверь начала закрываться.
— Спасибо, — бросил Валентин Хэнку напоследок.
И захлопнул дверь. Щелкнул замок. Тишина.
Хэнк остался стоять один в подъезде. С пустыми руками.