Вес решений
Хэнк молча поднялся с кровати. Ничего не сказал. Не хлопнул дверью. Не посмотрел на нее в последний раз. Просто вышел из комнаты. И тишина стало другой.
Женя так и осталась сидеть на полу, в той же позе, в которой была секунду назад. Спина упиралась в кровать, колени подтянуты, руки на коленях. Она даже не сразу поняла, что он ушел, только звук шагов в коридоре, потом щелкнувшая дверь ванной. И все. Пусто.
В груди стало тяжело. Не резко, не паникой, а тупой, вязкой тяжестью, как будто что-то медленно давит изнутри.
Ее накрыло чувство вины. Глупое. Нелогичное. Несправедливое. Она ничего не обещала. Никогда не врала. Никогда не говорила, что между ними что-то есть. Но все равно было ощущение, будто она его предала. Будто сломала что-то важное. Будто отняла у него что-то, на что он слишком надеялся слишком долго.
Женя уставилась в пол. Перед глазами снова его лицо. Спокойное. Сдержанное. И этот поцелуй в лоб.
— Черт... — почти беззвучно прошептала она.
Внутри было мерзко. Липко. Грязно. И в этот момент ее пальцы сами нашли карман. Пакетик. Небольшой. Почти невесомый. Но будто весил тонну.
Женя сжала его между пальцами. Сильнее. Еще сильнее.
Мысль была простая. Очень простая. Примитивная. Опасная.
Хочу.
Не «надо». Не «можно». А именно хочу.
Чтобы выключить голову. Чтобы не чувствовать. Чтобы не думать о Хэнке. О Мелк. О Рауле. О деньгах. О родителях. О себе.
Но тут же вторая мысль:
Нельзя.
Рехаб. Срывы. Откаты. Контроль. Обещания. Слова, которые она говорила сама себе.
Пальцы дрожали. Женя то сжимала пакетик, то отпускала. Как будто в ней было два человека. Один тянулся к нему, другой вцеплялся в последний остаток разума.
Из ванной послышался шум воды. Громкий. Неровный. Как будто Хэнк резко открыл кран. Потом что-то уронил. Потом снова звук воды. Она сидела и слушала. И почему-то от этих звуков становилось еще хуже. Потому что это было живое. Настоящее. Близкое. Он там. В нескольких метрах. Разбитый. Злой. Пытающийся собраться. А она здесь. С пакетом в кармане. С виной в груди. С пустотой в голове. С желанием все просто выключить.
Женя закрыла глаза. Сжала пальцы в кулак. Вода в ванной шумела. Слишком громко. Как будто смывала не только руки, а все, что между ними было.
Женя тихо вышла из комнаты Хэнка, стараясь не шуметь. В ванной все еще шумела вода. Боря был там. Она даже не посмотрела в ту сторону, просто прошла по коридору, аккуратно открыла входную дверь и выскользнула в подъезд. Замок щелкнул громко, слишком громко, и она на секунду замерла, но никто не вышел.
Женя поднялась на этаж выше. К себе. Открыла дверь квартиры.
Мама была на кухне. Отец рядом с ней. Оба молчали. Ни вопросов. Ни упреков. Ни взглядов.
Она прошла в свою комнату и закрыла дверь. Сняла лонгслив, бросила его на стул и надела простую черную футболку. Подошла к комоду, открыла шкатулку и достала золотые серьги. Те самые, которые отец когда-то подарил маме на годовщину. Поддержала их в ладони пару секунд и сунула в карман.
Подойдя к зеркалу, машинально провела по руке пальцами и отколупала засохшую кровь возле пореза, грубо, неровно.
Женя вышла в коридор. Мама посмотрела на нее и спокойно спросила:
— Ты сегодня домой вернешься?
Она остановилась, но не обернулась. Ничего не ответила. Просто открыла дверь и вышла из квартиры.