Брат
Женя подошла к своему подъезду и остановилась, не доходя пары шагов до двери. Рука снова и снова лезла в карман. Пальцы нащупывали маленький плотный пакетик, сминали его, будто проверяя, на месте ли он. Сердце билось неровно, дыхание сбивалось, как после бега, хотя она просто стояла.
Она посмотрела на окна, на знакомый подъезд, на облупленную дверь. И вдруг поймала себя на мысли, что не может сделать этот шаг. Просто не может.
Женя достала телефон и набрала маму.
— Мам... — голос вышел тише, чем она ожидала. — А он дома? — небольшая пауза.
— Папа дома, да, — спокойно ответила мама. — Но ты все равно приходи. Ничего не будет, дочь. Он ничего не скажет, — Женя усмехнулась без радости.
— Я, может, потом... — тихо сказала она. — Ладно.
И сбросила вызов.
Женя еще постояла. Секунды тянулись. Машины проезжали мимо, где-то смеялись люди, хлопнула дверь подъезда. Обычная жизнь, в которой она сейчас чувствовала себя чужой.
Женя снова посмотрела на подъезд. Потом на телефон. И набрала Хэнка.
Он отвесил почти сразу, голос сонный, хриплый.
— Алло...
— Хэнк, — глухо сказала она.
И он сразу проснулся. Это было слышно по голосу, по паузе, по тому, как резко изменился тон.
— Жень? Что случилось?
— У тебя родители дома?— спросила Женя, глядя в асфальт.
— Нет, — без раздумий. — Отец на работе, мама с сестрой уехали куда-то. А что?
— Можно я зайду?
— Конечно, — сразу. Без вопросов. — Приходи. Я щас открою, — она тихо выдохнула.
— Спасибо.
Отключив звонок, Женя еще раз машинально тронула карман с пакетиком. Потом направилась к подъезду.
Женя зашла в квартиру, сняла обувь у порога и неловко поставила их к стене. В коридоре было тихо, пахло чем-то теплым и домашним. Чаем и выпечкой.
Из комнаты вышел Хэнк. Запыхавшийся, растрепанный, в одних шортах, с сонным лицом и взъерошенными волосами.
— Ты уже здесь, — выдохнул он и сразу улыбнулся. — Я чайник поставил. Есть будешь? — Женя кивнула.
— Да. Я очень голодная, — Боря только шире улыбнулся.
— Пойдем.
Они прошли на кухню. Женя села за стол, облокотилась локтями, чувствуя, как напряжение медленно спадает. Хэнк достал из холодильника форму с запеканкой, поставил в микроволновку разогреваться.
— Ты точно у Мела ночевала? — спросил он, будто между делом.
— Да, — спокойно ответила она. — А что? — Боря пожал плечами.
— Странно просто. Ты слишком рано пришла, — Женя усмехнулась.
— Дела были. И вообще... — она на секунду замялась. — У Мела не захотела оставаться. У него родители спалили.
Хэнк тихо хмыкнул, достал кружки, налил чай, поставил одну перед ней, другую себе.
— Какие дела? — спросил он, уже мягче.
— Деньги отдала Раулю, — коротко ответила Женя. Боря повернулся к ней.
— И как прошло?
— Нормально, — сказала она, избегая взгляда.
Микроволновка пискнула. Хэнк достал запеканку, поставил тарелку перед ней, придвинул поближе.
— Кушай, — просто сказал он. — Потом расскажешь, если захочешь.
Женя посмотрела на еду, потом на него.
В комнате было полутемно. Шторы задернуты, только тонкая полоска света пробивалась сквозь край занавески. Тихо. Спокойно. Уютно.
Хэнк лежал на кровати на животе, у самого края, оперевшись на локти. Он смотрел на Женю. Она сидел на полу рядом, спиной к кровати, колени подтянуты к груди, пальцы неровно перебирали край лонгслива. Несколько секунд тишина. Потом Женя заговорила.
— Помнишь... ты мне говорил, что любишь меня?
Хэнк чуть напрягся. Почти незаметно. Но внутри все сжалось.
— Да, — спокойно ответил он.
Женя сделала вдох, будто собираясь с мыслями.
— Я тогда... не правильно поняла тебя.
Боря на секунду замер. В голове мелькнула дурацкая, почти наивная мысль: а вдруг...
Вдруг она сейчас скажет, что все взаимно. Вдруг все это время он просто ждал не зря.
Женя повернулась к нему. Их лица оказались близко. Очень.
— Ты мне как брат, Хэнк.
Слова прозвучали тихо. Без жестокости. Без злобы. Честно.
Что-то внутри него как будто провалилось. Не резко. Не с треском. А глухо, глубоко, будто земля ушла из-под ног.
Он не отвел взгляд. Не скривился. Не показал ничего. Только внутри пустота.
Женя продолжила, уже тише.
— И... мы с Мелом начали встречаться.
В этот момент мир будто выключили. Звук стал глухим. Пространство плоским. Комната чужой. Как будто кто-то резко нажал на паузу в его голове.
Хэнк смотрел на нее, но почти не видел.
Все эти годы. Все ночные разговоры. Все моменты, когда он стоял за нее горой. Все «я рядом», «все будет нормально», «я здесь». Вдруг все это стало ничем.
Тишина.
— То есть... — тихо сказал он. Голос ровный, слишком ровный. — У меня вообще нет шанса?
Женя не ответила. Она просто опустила взгляд. И этого было достаточно. Боря медленно выдохнул.
— Ясно, — коротко сказал он. Пауза. Потом добавил. — Я все равно буду тебя ждать.
Не как надежда. Как факт. Как приговор самому себе.
Хэнк наклонился вперед и поцеловал ее в лоб. Он всегда так делал. С детства. Это был их жест. Привычный, теплый, безопасный.
Но в этот раз он был другим. Прощальным. Болезненным. Не братским.
И Женя это почувствовала.