Жар
Женя проснулась от хлопка двери и голосов. Глухих, сонных, перемешанных, будто они звучали сквозь воду. Несколько секунд Женя просто лежала, не понимая, где находится, пока реальность медленно не собралась в одно целое. Диван, стена, свет из окна, тяжелый теплый воздух. Ей было жарко. Слишком.
Джинсы жали, кофта была влажной от пота. Воздух в комнате стоял тяжелый, летний, душный, как перед грозой.
Из коридора доносились голоса, парни о чем-то переговаривались, смеялись, кто-то что-то уронил, кто-то буркнул матом.
Женя повернула голову и тут же услышала:
— О, — протянул Киса. — Смотрите, кто проснулся.
Они зашли в гостиную почти всей толпой. Киса, Гендос, Мел. Все какие-то растрепанные, живые, уже в движении, будто день давно начался, а она только к нему подключилась.
— Неужели, — усмехнулся Гендос. — Мы уже думали, ты до завтра проспишь.
Женя подтянулась на диване, села, убрала волосы с лица и хрипло спросила:
— Сколько время?
— Четвертый час, — ответил Киса. Она моргнула.
— Чего?.. — потом выпрямилась. — В смысле четвертый?
— День, — уточнил Гена. — Не утро.
— Нормально так-то, — выдохнула Женя, проводя рукой по лицу. — Я что, реально столько спала?
— Ты отрубилась как человек, — хмыкнул Ваня. — У которого организм сказал «хватит».
Они переглянулись между собой, и Мел сказал:
— Мы на базу собираемся. Шашлык пожарить, потусить. Ты с нами или как? — Женя на секунду задумалась, потом кивнула.
— Да. Но мне сперва домой надо. Переодеться, помыться... я сейчас как бомж после фестиваля.
— Логично, — согласился Гендос. — Тогда подтянешься позже.
— С Хэнком, — добавил Киса. — Он тоже позже сказал подойдет.
— А отец тебя потом вообще выпустит? — тихо спросил Мел, уже серьезнее, без улыбки. Женя пожала плечами.
— Должен. Он вроде на работе. Да и... — она выдохнула. — Вряд ли ему сейчас до меня, — никто не стал спорить.
— Тогда договорились, — сказал Гена. — Мы на базу, ты с Хэнком подтягиваешься.
— Окей, — кивнула Женя, уже вставая с дивана.
Ванной было тепло и влажно. Вода шумела ровно, глухо, будто отрезая ее от всего остального мира. Женя стояла под душем, опустив голову, позволяя струям стекать по спине, по плечам, по волосам.
Она машинально по предплечью, и взгляд зацепился за свежий шрам. Бинт был снят, кожа вокруг еще красная, линия неровная, новая, живая. Не больно, просто странно. Как будто это было не с ней, а с кем-то другим.
Женя несколько секунд просто смотрела на руку. Потом резко отвернулась и подставила ее под воду.
Когда она вышла из ванной, завернутая в полотенце, в коридоре показалась мама. Осторожно, будто боялась спугнуть.
— Жень, — тихо сказала она. — Ты есть будешь? Я суп разогрела.
— Не хочу, — спокойно ответила Женя. Без злости. Просто факт.
Мама кивнула, не настаивая.
Женя зашла в свою комнату, закрыла дверь и начала собираться. Быстро, без раздумий. Вытерла волосы полотенцем, кое-как расчесала, посмотрела на телефон. Сообщение от Хэнка. «Я уже на улице».
— Черт, — пробормотала она и задвигалась быстрее.
Натянула короткие джинсовые шорты, легкий лонгслив. Волосы так и остались влажными, растрепанными. Женя взглянула в зеркало. Выглядела намного лучше, чем вчера. Телефон положила в карман и вышла из комнаты, не оглядываясь.
Женя вышла из подъезда, щурясь от солнца. Воздух был густой, теплый, почти липкий. Тот самый летний жар, который обволакивает сразу, безе предупреждения.
Хэнк стоял у подъезда в футболке, с телефоном в руках. Увидев ее, он поднял голову и улыбнулся.
— Ты чего такая растрепанная? — усмехнулся Боря. Она машинально провела рукой по волосам.
— Я не успела их высушить, — сразу сказала Женя, будто оправдываясь. — Ты как-то быстро вышел.
— Заметно, — хмыкнул Хэнк. — Но тебе идет.
Она фыркнула и пошла рядом с ним в сторону базы.
На улице было душно. Асфальт отдавал жаром, солнце было в спину, воздух почти не двигался.
— Мне, если честно, даже в футболке жарко, — сказал Хэнк, вытирая шею ладонью. — А ты в кофте. Тебе не жарко вообще? — Женя пожала плечами, не задумываясь.
— Нет, — соврала она. — Она тонкая. Нормально.
Он посмотрел на нее недоверчиво, но ничего не сказал.
Они шли рядом, и шаги совпадали почти идеально, как будто давно привыкли к одному ритму.